Don't Say Goodbye

      Если раньше вопросы одолевали с небывалой силой и не давали даже минуты, чтобы провести заключение в тишине, то по возвращении Сильвы в Алфею их стало ещё больше. Период правления Розалинды, непонятные существа, нападающие на фей, кровавые ведьмы — всё это не позволило заняться главным делом, в которое он хотел вложить максимум сил. Каждый, кого Сильва ни спросил, отвечал, что Фара, его Фара, бросила школу, передав бразды правления, и уехала в небольшой домик, что располагался в горах. Бред. Бред чистой воды, который не заслуживал, чтобы в него верили. Сильва слишком хорошо знал, что Фара никогда бы не оставила ни школу, ни студентов. Алфея — это дело всей жизни. Они вместе возводили структуру от самых ступенек, набирая студентов и развеивая прошлые устои, воссоздали то, что могло видеть нынешнее поколение. И после всего пройденного его пытались заверить, что Фара испугалась и ушла?       Натачивая клинки, Сильва не сводил взгляда со стражников, с презрением смотревших в его сторону, словно это он первый враг, а не кровавые ведьмы. Розалинда же не позволяла надолго оставаться одному. В первую очередь она приставила дополнительную пару охранников, чтобы те следили за его перемещениями, а самое главное — действиями. В мысли закралась неприятная мысль и отнюдь не собиралась покидать их в ближайшее время. Ночи напролет Сильва слышал голос Фары, который звал, ждал и замирал каждый раз, стоило подкрасться к разгадке этой тайны. В грудь словно с силой вонзили иглы, заставляя его подняться с кровати и схватиться за место удара. Воздуха не хватало, дыхание прерывалось, а перед глазами стояла плотная дымка. Вместо слов слышались лишь хриплые вздохи и бешеное биение сердца, норовящего выпрыгнуть из груди. Каждую ночь он видел её образ, приятные черты лица, слышал глухой смех, но каждую ночь она оставляла его, растворяясь в тенях деревьев.       «Небеса, Сол, — как-то раз с лёгким смехом произнесла Фара, и это воспоминание заставило всё в груди сжаться, — не говори «прощай», ведь я от тебя никуда не уйду и всегда буду рядом, где бы ты ни был», — сейчас это воспринималось иначе. Сильва с грустной ухмылкой осел на ближайший помост для тренировок специалистов, совсем не обращая внимание на его состояние, закрыл крепкой ладонью лицо и с силой сжал зубы. Казалось, если подойти чуть ближе, можно услышать их скрип — настолько подавлялись самые яркие эмоции. Изо дня в день повторялось одно и то же: «Сол, тебе не о чем беспокоиться. Фара отдохнёт и вернётся к нам», «Профессор Сильва, мисс Даулинг уехала», «Что? Нет, мы не видели мисс Даулинг с момента отъезда», «Фара поняла, что не справляется, и передала мне должность». — Чёрт, чёрт, чёрт! — что есть мочи крикнул Сильва, чем привлек внимание Ская.       Тот обеспокоенно посмотрел в его сторону, но подойти не смог. Этого и не требовалось. Всё, что сейчас имело какое-то значение, заходило в тупик при любых раскладах. Ветер ласково растрепал волосы, и это дуновение чем-то напомнило лёгкое касание тонких пальцев. Только один человек делал так. Даже нет. Только одному человеку Сильва позволял настолько интимные прикосновения. Когда ему было плохо, Фара могла с заботой убрать волосы и положить мягкий, смоченный в лекарственном настое, платок. Бывали и времена пьяных душевных разговоров (ещё в период их обучения), в те моменты она слабо, будто лениво, перебирала его волосы, объясняя это до банального просто — привычка.       Лепестки с цветов, что совсем недавно распустились на ближайших деревьях, опали, лаская лицо в полёте. Небольшой бутон полностью смахнуло порывами ветра, и он оказался на земле. Сложившаяся картинка грела сердце, напоминала о юношеских забавах и попытках подарить Фаре хотя бы один букетик. Она всегда ловко уворачивалась, называя Сильву дураком и плавно качая головой. Усмешка непроизвольно расцвела на губах. За пару шагов Сильва оказался возле того самого цветка и, присев рядом с ним, аккуратно положил на раскрытую ладонь. — Кажется, я обезумел, — шёпот был совсем не слышен, но ветер словно почувствовал и завыл сильнее.       Что же происходило сейчас? А сейчас Сильва сходил с ума, ведь видел её в предметах природы. Каждый шаг, каждый вздох давался чересчур сложно, все действия были в тягость. Сильва хотел в полной мере помочь специалистам, но понимал, что, как только появится располагающая обстановка, он вновь обернётся и попытается разглядеть силуэт Фары за темным углом, в тени высоких деревьев, в оранжерее среди свисающей лозы — везде, где только они были вместе, везде, где она могла укрыться. Однако, несмотря на это, в глубине души он ощущал, что всё бесполезно, и, если Фара не появилась за столь долгое время, значит, что-то произошло. Скорее всего… нет, он не мог позволить себе думать в сторону худшего из вариантов, только не сейчас.       После того как на него напал сожженный, она выглядела особенно обеспокоенно. В её глазах читались все эмоции мира, но на лице оставалось ледяное спокойствие. Однажды Фара позволила ему на секунду рухнуть и тихо позвала Сильву, но на вопрос «всё ли в порядке» ответила былым равнодушием и твердым согласием. Жаль, что тогда он не придал этому значения, не взял за руки и не выпытал правду. Почему приятные для души детали раскрылись именно сейчас? Пнув мелкий камень, валявшийся у самых ног, Сильва с рыком вцепился руками в голову. «Я не могу пустить всё на самотёк, — он тяжело вздохнул — успокоиться не получилось. — Если есть шанс, нельзя не воспользоваться им».       С тех пор как он начал скрытое от чужих глаз расследование, ответов не прибавилось. Сколько бы Сильва ни искал, образ Фары постоянно скрывался за ближайшим деревом и растворялся, стоило сделать шаг навстречу. Магия. Другого объяснения не нашлось. Впрочем, в один момент — когда к нему подбежала заплаканная Блум, которая повторяла одно и то же имя, её имя, — всё встало на места. Первое, что хотел сделать Сильва, своими же руками свернуть шею Розалинде. Плевать на тюрьму, плевать на последствия — она убила Фару, так почему должна жить? После слов Блум в голову словно ударил набатный колокол, а руки непроизвольно легли на хрупкие плечи и со всей силы сжали их. — Прошу, скажи, что ты пошутила, — в спокойной манере начал Сильва, но его лицо украсила горестная сумасшедшая улыбка. — Скажи, что это всё шутка! — он умолял взглядом, лёгким потряхиванием, пытаясь привести в чувство не столько Блум, сколько себя.       К сожалению, ничего не помогло. Она замотала головой и лишь сильнее заплакала, даже не вырываясь из хватки, что, скорее всего, причиняла боль. Нет, ничего не сравнится с этой потерей. В один момент Сильва остановился и отрешённо отступил, когда ослабшие руки скатились по дрожащим плечам. Он осел на помост, и ветер в который раз за это время безумия пощекотал щеку лёгкими порывами. — Профессор Сильва, — тихо позвал его тонкий голос, но сил поднять голову совсем не осталось, — я знаю, где это произошло, и стала свидетелем, извините, что не рассказала раньше. На месте захоронения я создала красивые белые цветы, а рядом выросло такое прекрасное и элегантное дерево, что… — Дерево? — надежда — это слово стало так близко в последнее время. — Выросло прямо после? — утвердительный кивок заставил лёгкое пламя в глазах возродиться. — Возможно, мы ещё сможем всё исправить. Флора, веди.       По пути Сильва объяснил, какая идея посетила его мысли, и спешно раздал указания. В основном их получила Блум, которой следовало сконцентрировать энергию на кончиках пальцев и считать жизненную силу дерева. Это было непростое задание, но все хотели помочь, все хотели вернуть Фару. Даже не имея четкого представления, они слепо шли за шансом, возможно, единственным на данный момент. Сильва слышал, что феи умеют запечатывать свои силы в случае опасности, однако никогда не сталкивался с подобным. Если Фара решилась, значит, ситуация действительно приняла серьёзные обороты.       Они постепенно приблизились к месту предполагаемого захоронения. Пейзаж и спокойная обстановка в момент изменились: ветер усилился, птицы закружили в облаках под ночным небом, деревья зашуршали, словно переговариваясь друг с другом. «Неужели всё это время ты давала мне подсказки? — Сильва вспомнил силуэты, прикосновения, голос. — Я обязательно найду тебя, Фара, и на этот раз никуда не отпущу». — Это здесь, — стоило Флоре остановиться и указать на небольшое деревце, как Сильва кивком попросил Блум начать.       Ожидание — пучина, в которую насильно погрузили с головой. Первую пару минут ничего не происходило, вторую — попытки не увенчались успехом. Они пробовали ещё и ещё раз, и, наконец, появился небольшой результат: Блум уловила знакомый магический фон, о чём поспешила сообщить. Это был не сон. Они действительно нашли её, вот только в виде дерева. Девочки не смогли сдержать радости, а Сильва — тёплой улыбки. Он осторожно, почти невесомо, прикоснулся мозолистыми кончиками пальцев к стволу, мягко провёл по нему и аккуратно убрал руку. — Стелла, мне потребуется твоя помощь, — голос слегка надломился, но это ничуть не сбило настрой. — На окраине королевства растёт чёрная ива, вокруг которой есть воды обращения времени. Нам нужен всего один кубок, наполненный до середины, — всё же не зря он порой своевольно заявлялся на лекции для фей. — Как думаешь, сможешь уговорить королеву Луну, чтобы она допустила одного из нас? — Хм, — Стелла за секунду изменилась в лице, что не осталось незамеченным, — для вас она точно исключение не сделает, но, думаю, мне позволит. Я поговорю с ней, но сами понимаете, что это не самый быстрый процесс. А что, если… — Не переживай, Стелла, — перебила Флора в попытке прервать поток плохих мыслей, — мы позаботимся о мисс Даулинг, пока тебя не будет.       С того момента они каждый день приходили к дереву и рассказывали о событиях, произошедших в Алфеи. Сильва в целом старался не отлучаться надолго. Ему не переставала мерещиться угроза, которая могла различными способами забрать у них последнюю надежду. Во снах лес горел, большую его часть разрушили красные ведьмы, феи тренировались и не справились с силами — всё это сильно выводило из равновесия и заставляло при первых же лучах солнца приходить в одно и то же место. Однако эти встречи доставляли трепетное наслаждение, а когда Стелла вернулась (это произошло ближе к ночи на пятый день), передала Сильве кубок, он первым же делом подошёл к дереву и аккуратно облил собранной водой торчавшие из-под земли корни. И вновь проклятое ожидание, которое никому не сдалось. Не происходило ничего. Н-и-ч-е-г-о. Секунды тянулись как минуты, но вот он, свет, который постепенно распространялся всё больше и больше. За свечением появилась знакомая фигура, с улыбкой смотрящая на своих спасителей. — Мисс Даулинг! — Винкс подбежали к ней с невероятной скоростью и заключили в крепкие объятия. — Девочки, как же я рада вас видеть, — Фара тепло улыбнулась, обвела каждую беглым взглядом и заботливо потрепала по волосам. Чуть поодаль стоял Сильва, который с облегчением наблюдал за этой картиной. Она, его дорогая Фара, выжила и сейчас стояла на расстоянии вытянутой руки. Уголки губ дрогнули, и это привлекло чужое внимание. — Сол, ты в порядке? — только она произнесла, как девочки отступили, позволили Сильве, не разрывая зрительного контакта, подойти ближе.       Он ничего не сказал, осторожно отодвинул прядь светлых волос, мягко касаясь кожи кончиками пальцев и чуть приподнимая ими за подбородок лицо. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьёзного и упрямого, нежность, и, не удержавшись, Сильва прильнул к её губам. Он не заметил ни удивлённых возгласов девочек, ни порывов ветра, что щекотал лицо совсем иначе, — ведь на душе было как никогда спокойно и тепло. Это приятное чувство окутало с ног до головы, наполняя душу лёгкостью. Фара неуверенно — больше от неожиданности — ответила на поцелуй, пока Сильва свободной рукой притянул её ближе к себе. Усмехнувшись, он оставил мягкий след на щеке, прежде чем отстраниться. — Мне кажется, этот вопрос лучше задать тебе, — и вновь быстрое и осторожное прикосновение к столь манящим алым губам. — Я скучал, — он обвил руки вокруг талии, сплетя пальцы в замок, и притянул Фару ближе, хотя, казалось, куда ещё. — Надеюсь, ты понимаешь, что больше я тебя ни за что не отпущу.       Она тихо рассмеялась и с улыбкой опустила руки на плечи, перебирая плотную ткань. В глазах не было сомнения, печали, жалости и уж тем более страха. Фара уже была согласна на всё. — Ты смог разгадать эту тайну, и, — небольшая пауза помогала сосредоточиться, к тому же Сильва совсем её не торопил, — мне нравится такой исход.       Теперь у них появилось достаточно времени, чтобы разобраться в себе и в отношениях, которые внезапно сломали все границы, выстроенные годами, и вырвались наружу. Кто бы что ни говорил, это не конец истории, а только её начало.