Кровавый идеал художника

Быстро-быстро бьющееся сердце, широко открытые глаза, губы, что были искривлены в безумной ухмылке. И руки. Покрытые до локтей кровью. Картина была почти готова. Оставалось дело за малым - создать блики, чтобы все выглядело максимально реалистично. Она была еще жива. И глаза ее все ещё слезились, хотя было видно, что девушка на последнем издыхании. Оставляя бордовые следы ботинок на холодном полу медленно подошел к полумертвой девушке, стальными пальцами сжал ее челюсть, пока не услышал хруст, то ли зубов, то ли брекетов. Тонкие руки, на запястьях которых болтались разноцветные, веселые фенечки, местами покрытые бурыми пятнами, повисли на предплечьях убийцы, не в состоянии ни оттолкнуть, ни сжать. Она смотрела на него умоляюще. —милая, ты же знаешь, что мне нужно. — он, ухмыляясь, сильнее сомкнул пальцы. Болезненный стон вырвался у нее из гортани. Из невинных изумрудных глаз семнадцатилетней любительницы книг и фильмов про любовь, потекли последние слёзы, а губы исказились в немом крике. Таким ее запомнит мир в последние секунды жизни. Взгляд ее стал мутным, тело перестало бить дрожь, а сердце, измученное, остановилось в груди навсегда. Не обратив никакого внимания на это, парень лишь собрал указательным пальцем солёную жидкость уже мертвой девушки и побрел к своей "картине". Старый дом, что находился на окраине города, затрещал от осеннего порыва ветра на улице. Старые деревянные балки были едва освещены старой, тусклой лампой. Последний штрих. —Великолепно... — все так же широко раскрыв глаза, произнес он, отходя на пару-тройку метров. Это был портрет Джаннет. Той самой девушки, что умерла несколько минут назад. Счастливая и жизнерадостная, с книгами в руках, в легком летнем сарафане, она бежала куда-то в даль. Лицо ее украшала потрясающая улыбка, чудесные глаза жизнерадостного человека, что только-только начал пробовать на вкус жизнь, длинные каштановые волосы, что едва касались плеч - такой ее запомнит весь мир. Однако улыбка девушки совсем не похожа на идеал. В то же время в углу лежал уже испорченный продукт, который будет съеден огнем. Нужно было в срочном порядке уходить отсюда, так как были и другие дела: избавиться от трупа, стереть все следы пребывания здесь. На самой картине не останется следов, да и трогать ее лишний раз было страшно. Разжигать огонь здесь очень рискованно - пламя перекинется на балки, а затем доберется и до стены, на которой расположился портрет девушки, написанный ее же кровью. Схватив за запястья убитую, парень потащил её прочь из дома. Людей на улице не было: время было очень позднее, или же раннее: на часах – 3:58. Убийца вытащил девушку, бросил на траву, затем сел перед жертвой на колени, вытащил нож, с которым не расставался долгие годы, чтобы начать острием полосовать ее по лицу. Зачем? Банально, но так ему будет спокойнее. Паспорта с собой у нее не было, машины тоже. Теперь даже если будет опознание, ни один родитель не увидит в этом кровавом месиве свое чадо. Небрежно вытерев нож об одежду Джаннет, а вернее единственный, более-менее чистый кусок ткани, художник поднялся. Окровавленными тряпками накрыл девушку, да так заботливо, что создалось впечатление, что он безмерно и беспросветно был влюблен в юное дарование, но смерть разлучила их. Однако это впечатление пропало при одном взгляде на Нейта, а именно так звали убийцу: лицо спокойное, хотя еще десять минут назад он ухмылялся, словно умалишённый, только глаза горят. Горят они каждый раз, когда он выходит на улицу в поисках наилучшего места для творения. Нейт обвязал веревкой девушку с головой и обильно полил ее горючим. Сверху накидал немного сухих веток, чтоб уж наверняка. Вспышка от спички. Огромный столб пламени поднялся ввысь, метра на три точно. В темных, бездонных зрачках безумца танцевало пламя, руки сжимали нож, с которым он не расставался долгие 9 лет. Скоро будет юбилей, и уж на него он получит долгожданный подарок, и возможно, освобождение. Где-то в траве стрекотание сверчков сопровождало потрескивание костра. Луна боязливо выглядывала из-за деревьев, осуждающе поглядывая на одинокую фигуру. Закусив, уже и так обкусанные, губы, он размышлял, копался в себе, пока наконец не прошептал —нет, не она. Затем развернулся, глядя при этом во всепоглощающую пустоту внутри себя. Он снова убил не того человека. До приезда полиции примерно четыре часа, до приезда детектива, что помогает вести это дело, чуть больше пяти часов. —Черт, мне снова нужно ее увидеть, — слегка нахмурившись, пробормотал парень, засовывая свой нож во внутренний карман кожаной куртки. Тот самый нож, которым впервые он убил своего отца за то, что тот очень плохо говорил о покойной матери Нейта, В городе осень входила в свои права, ночи стали промозгло-сырыми и ветреными. Приходилось соответствовать. С окраины города до, почти что, центра добраться получится не быстро. С обычного шага он сорвался на бег. ... Пот стекал по спине, сердце намеревалось выпрыгнуть из груди, горло начало саднить от беспорядочного вторжения ледяного воздуха в легкие, вены на ногах пульсировали, ступни болезненно отзывались на каждый шаг. Остановился он в обычном спальном районе. Свет фонарей на улице все еще горел, моросил мелкий дождь. Воздух, может быть, и холодный, но до чёртиков свежий. Многие до сих пор спали с открытыми окнами, как и она. Он знал о ней многое: Детектив жила на втором этаже девятиэтажного здания. Любила латте с двойной порцией сахара, не была фанатом уборки, терпеть не могла ночные вызовы. Любила пиццу с двойным сыром, была душой компании, хотя огромную часть времени предпочитала отдавать работе. Зацепившись пальцами за низко расположенную ветку дерева, сделал рывок вверх, поднимая свое тело и хватаясь за следующую ветку. Твердая кора царапала кожу. Дерево трясло из стороны в сторону, мелкие палочки и листики падали на черные, как смоль, волосы. Мокрые листья хлестко били по лицу. Не обращая ни на что внимания, он лез все выше и выше, все чаще и чаще получая листьями по лицу. Наконец он долез до нужной квартиры. Окно было открыто лишь на половину, но и этого достаточно, чтобы открыть его и забраться внутрь. Девушка мирно спала в кровати, волосы небрежно раскиданы по подушке. Спокойствие и безмятежность, такие хрупкие, потому и такие ценные. —Прекрасна, даже когда спит — беззвучно, лишь одними губами, произнес он. Такие острые днем, но необычно мягкие ночью, ее черты лица были будто высечены из самого чистого и гладкого мрамора легкой рукой Микеланджело, а тело, на вид хрупкое, но на деле крепкое, как камень, написано элегантной кистью великолепного Рафаэля Санти. Она была послана ему богами. Его идеал. Его муза. Он все смотрел на нее, и смотрел, не в силах оторвать взгляд. Он мечтал написать ее. Мечтал увидеть каждую эмоцию на ее бледном лице. Вновь опьяненный своей больной фантазией, он пошатнулся, а затем уселся рядом с плотной, матовой шторой. Нейту было комфортно рядом с ней. Она была ключом, родником, в котором можно было найти спасительный глоток вдохновения. Внезапно во мраке появился отвратительный столб света: телефон, что лежал на столике у входа в комнату, начал разрываться от сообщений и звонков. Вибрация эта раздавалась на всю комнату, что отсекало любую мысль о дополнительных минутах сна. Да и сквозь веки можно было увидеть омерзительный свет в конце комнаты. Девушка что-то неоднозначно промычала в подушку, которую обхватила руками, недовольная тем, что сон ее был нарушен. Незваный гость даже не шелохнулся, продолжая наблюдать за детективом. Что же, видимо всё-таки его новое творение заметили, и сейчас снова придется ложиться на дно, чтобы остаться незамеченным. Девушка перевернулась на спину, затем медленно поднялась, садясь на кровать, запустила пятерню в темные, лохматые волосы. Вдруг она приподняла голову, заметив, что в комнате странно пахло. Воздух был другим. Тянуло тонким, сладковатым ароматом крови. Очень медленно стала осматривать все, почти прекращая дышать. "Кровавый художник", а именно так звали парня в его личном деле, и которого искали вот уже почти десять лет, сидел в тени штор, не подавая никаких признаков жизни. Но вместо того, чтобы держать ладонь у рта, дабы хоть как-то заглушить дыхание, он сидел, мягко проводя кончиком указательного пальца по лезвию ножа под курткой, борясь с желанием как можно скорее разделаться со своей музой, что преследовал ни один год. Тайное желание ощутить теплую кровь именно этого человека на руках, срезать ее волосы, почувствовать всю их мягкость, наслаждаться ее запахом, пока эти голубые, словно небеса, глаза будут медленно мутнеть, а тело начнет остывать, росло в груди, наполняя ее адским теплом и предвкушением. Детектив, осторожно нащупала маленький нож за подушкой, встала, начала осматривать углы комнаты, насколько позволяла темнота, медленно двигаясь к выключателю. Шла она очень осторожными, мягкими шагами, но руки, что с такой силой сжимали нож, что вены вздулись, выдавали ее с головой. Когда она уже была в другом конце комнаты, на достаточном расстоянии от парня, но все еще дальнем от выключателя, "художник" решил выдать себя: —был рад повидаться с вами, Мисс Ро. Это не последняя наша встреча. — быстро поднявшись на ноги, он юркнул к окну. Реакция была молниеносной - развернувшись, она замахнулась, выпуская острое лезвие по траектории вперед. Оно просвистело в дюйме от лица Нейта. Но какой бы меткой Эмили ни была, какой бы реакцией ни обладала, преступник, с почти десятилетним стажем, был быстрее. Нож угодил в стекло. Осколки посыпались вниз: часть на ковер, часть наружу. Ее сердце барабанило в грудной клетке, воздух вокруг стал еще более холодным, мозг судорожно пытался анализировать ситуацию, однако тело отказывалось слушаться. Убийца спокойно спрыгнул из окна на дерево, оцарапав ладонь острым осколком, в несколько рывков оказался на тротуаре, застегнул куртку потуже, и ринулся в то место, что с гордостью назвал "домом". Когда все закончилось, ноги детектива предательски затряслись, а в лёгких стало не хватать кислорода. Комната начала вращаться, стены давить, а в голову пришло осознание того, что сейчас здесь был именно художник, дело которого она не могла закрыть более пяти лет. И пришел он за ней. ... Они познакомились давно. Тогда его дело вела полиция, не вмешивая хвалёных "выскочек" из провинции. Однако дело не сдвигалось с мертвой точки, зацепок не было. В тот день Нейт, в очередной раз написавший портрет, избавлялся от личных вещей барышни, которую подцепил, а вернее заприметил, в одном из баров на окраине города. Решил парень утопить ее сумку в реке, закинув как можно дальше от моста. Время было позднее. Дорога была пуста, ни одного человека. Забравшись повыше, на газовые трубы, и хорошенько замахнувшись, он швырнул прямоугольник из кожзаменителя в водную гладь. Все, дело сделано, надо уходить, а то редкие прохожие заподозрят чего не следует. Но уходить он не хотел. Что-то упрямо держало его здесь - на мосту, на холодном металле, содрогаясь от холодного ветра. В тот год на дворе стоял холодный ноябрь, а Нейт был одет в одну толстовку. Подняв серые глаза ввысь, он увидел звезды. Яркие огни, что находились так далеко. —сегодня особенно яркие... — пробормотал он, выдыхая изо рта клуб пара, пряча холодные руки в карманы джинсов. Именно тогда до него долетела фраза, сказанная где-то внизу. —Хэй, парень! зачем ты это делаешь? — наигранно спокойным тоном обращался к нему кто-то. — слушай, давай поговорим? я выслушаю тебя, помогу, чем смогу. Ты только слезай, не прыгай, — женский голос: высокий, тонкий, приятный, но пропитанный какой-то жуткой усталостью. Слегка повернув голову и глянув вниз увидел девушку. Волнистые русые волосы, миниатюрная, на первый взгляд, фигура, спрятанная в теплых складках куртки, на шее клетчатый шарф, концы которого переплетали горло, а затем опускались на грудь. На ногах теплые сапожки, а в руках стаканчик. Колкие глаза убийцы внимательно наблюдали за ней, за ее действиями: как много она видела? Она топталась на месте, но все так же непрерывно смотрела на Нейта. Было видно, что ей холодно: руки сжимали стаканчик, по всей видимости, с горячим напитком, локти прижаты к бокам. И все же она не уходила. —ну же, парень! давай мы с тобой поговорим! любые проблемы решаемы. — закусив губу подытожила она. Не слезет сам, то, в лучшем случае, девушка полезет к нему сама, в худшем, вызовет полицию, чего особенно не хотелось. Парень схватился за тонкий железный прут, спрыгнул с холодной трубы и полетел вниз. Приземление получилось относительно мягким, не смотря на боль в ступнях и коленях, могло быть и хуже. Заметно расслабившись, она подошла ближе. Нейт ждал дальнейших действий, готовый дать дёру в любую секунду. —для начала — она протянула руку — меня зовут Эмили. Он только с безразличием глянул на протянутую ладонь, затем снова посмотрел ей в глаза - голубые. Такие, какие не могут быть ни у кого другого. Увидев реакцию, она немного смутилась, однако быстро сообразила и протянула уже другую руку, в которой был все еще зажат пластиковый стаканчик с немного остывшим бразильским напитком, сопровождая эти действия вопросом "а так?". Понять, что это кофе было нетрудно: во-первых, запах был стойкий, острый, качественный, а во-вторых, на стаканчике был логотип известной кофейни. Немного неуверенно и неожиданно для самого себя, парень вытащил руку из кармана и аккуратно взял предложенный стакан, бурча что-то под нос. Юное, миловидное, совсем еще девичье ее лицо окрасила восхитительная улыбка, глаза загорелись, казалось, можно было даже разглядеть в них яркие искры. —спасибо — все, что смог выдавить Нейт из себя в тот день. —хочешь поговорить? о себе, о родителях, может… -этот контакт был прерван телефонным звонком. Эмили звонили, по всей видимости, с работы с требованием немедленно вернуться, хотя время было уже позднее. —черт, мне нужно бежать — она виновато улыбнулась. — но никогда не забывай, что все плохое кончается. И улыбайся почаще, это тоже важно! — все еще счастливая, с широкой улыбкой тараторила Эмили, — пусть этот кофе согреет твою душу и ты найдешь, для чего жить. Взяв с него слезное обещание того, что он не будет больше залезать на мосты и пытаться с них прыгать, она оставила его там… одного… наедине со своими мыслями… Возможно, она уже давно забыла его. Однако с того дня божественная улыбка Эмили не выходила у него из головы. Прекрасная внешне, она пыталась остановить Нейта, помочь, образумить. Неужели еще существуют люди, которые очаровательны не только снаружи, но и волшебны внутри? Именно тогда она и стала его божеством, его музой. Она стала той, кто может подарить ему покой. ... Скоро будет "праздник кровавого художника". Именно тогда он и узнает ответ на вопрос, что мучает его больше восьми лет. Сейчас нужно залечь на дно, подготовиться. Полгода, ровно столько прошло с их последней встречи в квартире Эмили. Быстро напечатав сообщение на телефоне, Нейт нажимает на кнопку "отправить". Пару секунд сообщение "висит", а затем доходит до адресата. Превосходно. Вырубив телефон и бросив его на живот полицейскому, у которого на шее остались следы удушья, парень развернулся обратно к распахнутой входной двери. Через несколько дней появится запах, и тогда его обнаружат. Он успеет. Остальное не волнует. —"я готов на все, лишь бы услышать правду. Пусть и такой ценой." — пронеслось в голове у Нейта, который натянул капюшон на голову, прикрывая глаза и быстро спускаясь по лестнице. Уже на выходе парень споткнулся об что-то, чего не увидел в спешке. Челюсть сжалась в оскале, ладони начали зудеть, по́том прошибло всю спину. Писать. Творить. Убивать. Слишком долго он сдерживал себя. Вены на запястьях начали пульсировать. Обернувшись, увидел старушку-уборщицу. Зуд нарастал. Навязчивые образы заполняли его взор. Старая женщина с добрым лицом, кряхтя и еле ковыляя, начала раскаиваться и извиняться перед Нейтом за то, что оставила ведро почти на проходе. В животе завязался горячий узел, что отдавал куда-то в самое прогнившее нутро. "Убей. Убей. Убей. Убей. Убей." - Он слышал эти слова. Слышал их так, если бы в ушах были наушники. Художник буквально чувствовал, как раскаляется нож, что был спрятан глубоко под курткой. Удивленная бабуля подошла ближе, расспрашивая, что случилось с парнем и не нужна ли ему какая-нибудь помощь. Тряхнув головой, он пытался прийти в себя, но... рука сама метнулась во внутренний карман. Только вместо ножа, он вытащил деньги. Все, что были у него. Бабушек убивать он не будет никогда. Никогда он не пойдет против своих принципов. —возьми это и увольняйся с этой неблагодарной работы, с внуками сиди, хватит тебе полы драить. — сквозь зубы прорычал Нейт, а затем выбежал на свежий воздух. Женщина так и осталась стоять в немом шоке. Ломка, хуже наркотиков, он слишком долго терпел. Слишком долго не писал картины. Но ничего, сегодня он все исправит. ... Сообщение пришло слишком неожиданно. Девушка уже дочитывала главу, собираясь ложиться спать. В холодной ночи уже вовсю сверкали звезды. Горячий чай приносил спокойствие и тепло внутри, а пар, что поднимался к настольной лампе, кружил, принимая причудливые формы. "На одном из старых складов на Мортон Стрит еще один "подарок" от нашего художника. Все уже здесь, одну тебя ждем." – гласило сообщение. Попытка дозвониться до старого коллеги провалилась. Аппаратура выключена. Девушка быстро собиралась, обдумывая, кому еще можно позвонить. Надев на себя строгий костюм, поправив волосы и пригладив ворот белой рубашки, не забыв ключи от машины, зевая и проклиная свою работу, девушка направилась вниз. После того ночного вторжения, она сменила место жительства. Домом должно быть то место, где чувствуешь себя в безопасности. С 17 этажа Эмили спускалась на лифте, пытаясь дозвониться до коллег, но раз за разом звонок обрывался. —да чтоб вас! почему никто мне не может ответить?! — не на шутку разозлившись, девушка швырнула аппаратуру в сумку. Табельное оружие отправилось следом. Доехала до складов Эмили быстро. Слишком пусто. Где патрульные машины? Где машина Джо - ее помощника? Выудив телефон из сумки, она вновь попыталась набрать кого-нибудь из коллег, но на этот раз связь в принципе была недоступна. —да что за чёртова дыра?! — со злости она ударила кулаками по рулю, обдумывая ситуацию. Склады находились на окраине города, их строение и расположение было словно в лабиринте, несмотря на освещенность, потеряться там можно надолго. Когда Эмили уже собиралась уезжать, за одним из складов она услышала мольбы о помощи. —помогите! помогите, кто-нибудь!! молю вас! — где-то там кто-то кричал, надрывался, надеялся, что его услышат. Секунда размышления, и, выхватив кобуру из бардачка, девушка открыла дверь автомобиля. Звук становился все отчётливее, но вскоре затих. —эй? что с вами? — кричала девушка, поправляя русый локон волос, что немного растрепался. Эмили была близка. Сделав очередной поворот, она увидела рабочего. Взрослый мужчина, на вид больше сорока пяти. Загорелый, видно, не местный. Он сидел, облокотившись о стену, свесив голову вниз. —что с вами случилось? — ее начала смущала эта подозрительная тишина. Он держался за ногу, откуда сочилась вишневого цвета кровь, которая растекалась большой лужей. —о, господи… Что с вами? —все еще с надеждой в голосе спрашивала детектив. Она остановилась над ним, подняла тонкими пальчиками его голову и встретилась взглядом с глазами мертвого человека. Вскрикнув, она отпрыгнула как можно дальше. На шее все еще алая кровь. Артериальное кровотечение. Получается, ножом перерезали горло. Пару минут назад он был живым. Стойкий запах железа, от которого становилось плохо, ледяной ужас, и нарастающая паника. Детектив судорожно повернулась в одну сторону, в другую. В ногах лежит труп, что буквально три минуты назад был жив и взывал о помощи. Дорога от склада к складу хоть и была освещена, но делала ситуацию действительно жуткой. Убийца мужчины здесь. Совсем рядом. Оценив ситуацию, полезла в кобуру, чтобы с ужасом понять, что… она была пустой. Пистолет остался в машине. Вот тогда стало действительно страшно. —неужели пистолет остался в машине? — раздался голос где-то позади. Тон надменный, издевательский. С колотящимся сердцем она повернулась туда, откуда исходил голос. Однако ее встретила пустота. Там не было никого. —Мисс Ро, я ведь говорил, что это была не последняя наша встреча, — по голосу было понятно, что он ухмыляется. Голос его звучал то близко, словно над ухом, то совсем далеко. Она рванулась с места, убегая как можно дальше от трупа. А до ушей долетел отголосок его механического смеха. Бежала она долго, пока наконец не споткнулась и не упала на каменную кладку, при этом разодрав кожу на ладонях. —куда же ты бежишь, Эмили? — голос раздался совсем рядом. Убийца словно издевался, не унимаясь. —больно ударилась? Тс-с-с … нужно же быть аккуратнее — и снова смех, который пробирал до костей. Наплевав на боль, она встала и снова сорвалась на бег. Его тяжелое дыхание, казалось, раздавалось над ухом, омерзительный смех снова раздался в ушах детектива. Она металась по лабиринтам складов, раз за разом натыкаясь на тупики, разворачивалась и с еще большей скоростью бежала дальше. Внезапно она увидела прямой спуск и побежала вниз. Из-за адреналина сил прибавилось, однако все имеет свойство заканчиваться. Не выдержав, ноги подкосились и она вновь упала, кубарем покатилась по камням. Погоня закончилась быстро. Силы покинули детектива, Эмили отключилась. ... Сколько она спала? где она? почему все тело так болит? Девушка слегка приподнялась на локтях, огляделась. Она лежала на земле. Как оказалось, потеряла сознание она всего на пару секунд. Однако впереди к Эмили приближался силуэт. Последний фонарь стоял в начале спуска. Лицо художника не разобрать. В руках он крутил нож. Детектив лежала у самой двери, что внутрь склада. Бежать некуда. Да она теперь и не сможет. —набегалась? — на этот раз спокойный, без ноток насмешки и укора, голос. От того стало еще страшнее. Девушка закрыла глаза. По щеке скатилась первая слеза. Она зажмурилась, пытаясь хоть как-то унять слезы и выглядеть холодной и сильной. Будто не она минуту назад убегала, дрожа от страха. Сейчас она лежала на земле, не в силах даже нормально сесть. —ох, Эмили... — голос прозвучал ближе. Нервы сдали. Она закричала, что есть мочи: —не подходи ко мне! не смей! — голос дрожал, ладони сжались в кулаки, на которые она положила лоб, кожа которого тут же отозвалась болезненным жжением. Девушка зарыдала, на этот раз громко, не сдерживаясь. Нейт подошел почти вплотную. Сел перед ней на корточки, положив локти себе на колени. —я предлагаю сделку — громко, четко, выговаривая каждое слово, проговорил художник. —С-сделку?.. — все еще плачущая девушка говорила запинаясь. —Я могу позволить тебе уйти, сам донесу до машины, — начал парень. Эмили подняла глаза, полные слез. —Ч-что ты… хочешь вз..взамен? —жизни других людей. — подытожил Нейт. —и что же? т-тебе нужно, чтобы я закончила с твоим дел-лом? — недоумевала девушка. —ох, нет, милая моя. Это только первая часть. — ухмыльнулся художник. — либо же, я убью тебя, напишу твой портрет, и вскоре уйду из жизни сам. —погоди, то есть... жизни других людей... за… мою? — она всматривалась в черты лица убийцы, пытаясь понять, шутит ли он. —именно. Ты ведь поклялась, Детектив, что будешь служить народу верой и правдой. Готова жизни отдать за людей. Эмили опустила взгляд, затем снова уронила голову на кулаки, судорожно повторяя: —нет, нет, нет... этого не может быть… Это сон… Это лишь кошмарный сон... Словно в бреду она повторяла это все снова и снова. Горячие слезы все стекали по ее щекам, раны от падения ныли и жгли, а губы все продолжали нашёптывать одно и то же, словно мантру. —Мисс Ро, решайте скорее. —как тут можно быстро что-то решить, а, умник?! —кричала она Нейту, все так же лежа на своих кулаках. Сквозь одежду проступал холод земли, на которой она лежала, доставляя отвратительный дискомфорт. —ладно, Эмили. Ты можешь думать сколько хочешь. В любом случае эти склады давно заброшены и оставлены своими владельцами. — спокойная констатация факта. Он снял с себя куртку, затем накрыл ею девушку. Она умрет либо от старости, либо от его ножа, другого не дано. ... Прошла пара часов. На улице совсем стемнело, а детектив все также лежала на земле и думала. Слезы прошли, она смирилась. Ей всего 26 лет. Она приехала в этот городок на практику, а ей после первой недели ее посвятили в дело о Кровавом Художнике, что убивал своих жертв, а затем рисовал их портреты кровью. Дело спихнули зеленому новичку просто, чтобы было потом с кого спросить. Жизни несправедлива к ней. Она поклялась перед людьми, перед своими старшими, что готова отдать жизнь за благополучие города. Если сейчас Эмили уйдет, то больше никогда не сможет смотреться в зеркало. —Одна моя никчёмная жизнь… — нарушила она тишину. — за жизни многих других хороших людей. - Нейт, что сидел у железных ворот, посмотрел на нее, затем медленно поднялся. —я поклялась, значит выполню клятву — медленно, проговорила она. — Но мне нужна гарантия, что ты не обманешь. —в моей смерти можешь не сомневаться. Моя муза погибнет, я нарисую ее портрет, как и хотел, а затем уйду сам. Мне нечего делать здесь без тебя. — хорошо. Парень поднял ее с земли, припечатал к холодному металлу. Голова немного кружилась, но терпеть это можно было. Художник смотрел ей прямо в глаза. И она узнала его. Отвернувшись, она закончила: —я выбираю себя, в обмен на других. Долго Нейт смотрел на нее, прежде чем схватил подбородок кончиками пальцев, развернул ее лицо к своему и поцеловал, поднимая руки детектива над головой. Парень протолкнул язык внутрь, затем обхватил губами нижнюю губу девушки. Прежде чем что-либо понять, резкая боль в правом боку поразила все тело Эмили. Она начала обмякать. К горлу подступила кровь, хлынула к губам. Как только алая жидкость коснулась кончика языка Нейта, он оторвался от детектива. Одной рукой удерживал девушку, а другую запустил в мягкие волосы, сжимая их на затылке. —правильная до конца? я восхищен, снимаю шляпу! Она действительно была красива не только снаружи, но и внутри. Такая спокойная, такая прекрасная под светом ночных фонарей. Чудесная, она принадлежала только ему. Посадив девушку на пол, он слизал остатки крови с ее губ. Вытащил нож из тела Эмили, затем вонзил вновь, затем еще раз. И после каждого удара из горла вырывался новый бордовый сгусток. Она умерла очень быстро, без тяжких страданий, только столько вопросов и сожаления отобразились на ее лице. Художник окунул руку в плоть, зачерпывая кровь, принялся за портрет. ... Любуясь идеальными чертами лица, великолепными волнами русых волос и идеальной улыбкой, он получал дикое, животное удовольствие. Она прекрасна. Она изумительна. В ее тонких, аккуратных ладошках зажат тот самый стакан с латте. Та самая куртка, что он видел на ней в тот день. Портрет Эмили, что принадлежит только ему одному. Она выполнила свою часть сделки. Пришло и его время. Под покровом ночи, на старых, заброшенных складах, радом со своей музой, со своим смыслом жизни последних восьми лет, Нейт вонзил окровавленный нож себе в грудь, падая на спину и замирая. Голова начала кружится, боль разнеслась по всему телу, сердце делало свои последние кульбиты. Он закончил свой путь. Отдав свою жизнь, Эмили спасла других людей. Эта ли не истинная красота души?