Сердце воина

***

Аккерман. Эта таинственная фамилия возложила на Микасу гораздо больше ответственности, чем на всех ребят элдийцев, претендующих на получение силы титана. Долгое время ходили слухи, что клан Аккерман — всего лишь легенда. Или же представители этого сильнейшего рода проживают только на острове Парадиз. Клан, созданный королевской семьей в результате исследований гигантов — по-крайней мере так каждый раз объяснял ей Зик. Микаса смутно помнила своего родного отца: мама нехотя рассказывала, что её отец вступил в круг революционеров, отстаивающий права элдийцев. Их деятельность была признана несущей вред государству, в следствие чего все участники были казнены или обращены в титанов, включая её родителя. О том, что он представитель Аккерманов, власти узнали уже после его гибели. Однако, им несказанно повезло — мужчина оставил после себя ребенка. И привычный, спокойный уклад дочери и матери (если жизнь в гетто можно было охарактеризовать, как спокойную) был прерван в одночасье. Микасу завербовала армия — но девочка, не смотря на слезы матери, не возражала. В душе она надеялась, что сможет обеспечить маме безбедную жизнь и им бы уже никогда не пришлось голодать. О том, чем чревато было получение силы титанов, Микаса узнала много позже. Сначала были изнурительные, тяжелые тренировки — солдаты-марлийцы не понимали, почему Аккерман не показывала каких-то выдающихся способностей, а была вполне обычным ребенком, пусть и способным. Затем Зик неожиданно поделился познаниями о том, что силу Аккермана нужно пробудить — она не появляется так просто. Это было сказано тогда, когда всех остальных претендентов на воинов уже отпустили отдыхать, а её продолжали гонять до потери пульса. Возможно, Зик посочувствовал ей и решил выдумать эту байку, Микаса не знала. Однако, после этих слов её всё же отпустили. — Спасибо, — запыхавшись, Микаса еле заметно улыбнулась Зику. Тот, поправив свои очки, сказал: — За что? — За то, что заступился перед командующими. — Я не заступался, а сказал всё как есть, — покачал головой Зик, но тоже улыбнулся. — Однажды в архивах учебной библиотеки я нашел не большие сведения об Аккерманах, которые когда-то удалось заполучить нашим ученым. Если хочешь, я дам тебе прочитать. — Было бы здорово! — кивнула головой Микаса, расплетая хвостик и давая волосам долгожданную свободу. Вороные локоны беспорядочно разлетелись по плечам, а с лица градом катился пот. Девочка слишком устала, чтобы продолжать беседу дальше. — Дальше я пойду своей дорогой, — она виновато улыбнулась. — Увидимся, Зик. Юноша помахал ей рукой и на том они разошлись. Микаса свернула в многолюдный переулок, решив не много прогуляться, прежде чем идти домой. Она часто останавливалась рядом с прилавком, где торговали игрушками — роскошь, которую элдийцы чаще всего не могли себе позволить. Не то, чтобы Микаса расстраивалась — играть ей было сильно некогда, да и не с кем, поэтому девочке хватало одной куклы, которую смастерила мама. Но посмотреть на что-то яркое и красивое всегда было интересно. Постояв минут пять и рассмотрев все игрушки, Микаса продолжила идти дальше, особенно уже ни на что не засматриваясь. Ей было грустно, что среди кадетов она так и не смогла завести друзей. Все смотрели на неё, как на главного соперника, из-за чего ребята принимали девочку в свои компании только по необходимости. Лишь Зик иногда заводил с ней короткие беседы, однако, Микаса подозревала, что он интересуется ей только потому, что она является единственным представителем Аккерманов, проживающим не в стенах. Впрочем, она относилась к этому уже более спокойно — в какой-то момент девочка поняла, что быть одной в некоторой степени даже проще. Если ребята считали её чужаком — пусть. Да, это было больно и обидно, но мама часто повторяла, что Микаса сильная и со всем справится. Единственный человек, которому Микаса верила — была её мать, а потому дальнейшие трудности и невзгоды, будущий воин преодолевал с высоко поднятой головой.

***

Светлые моменты в жизни элдийцев бывали настолько редко, что Микаса очень часто чувствовала себя побитой кошкой. Чего только не наслушаешься на тренировках — и лекций, про их ужасную двухтысячелетнюю историю, и твердых убеждений, что для полного счастья всего населения земли хорошо бы истребить весь народ Имир, а не только демонов с острова, но, к сожалению, элдийцы Марли слишком хороши в качестве живого оружия, чтобы избавиться от них. И лишь изредка их тренировали солдаты, не поддававшиеся всеобщей пропаганде, такие как Магат. И тогда существовала легкая иллюзия, что ребят все-таки любят и ценят. По-крайней мере не считают полезным орудием в руках армии. А пока идешь домой, после тяжелого дня — кто-нибудь да бросит в тебя камень или нарочно толкнет, из-за чего не редко домой Микаса возвращалась вся в синяках. Мама грустно вздыхала, видя усталый и измученный постоянными издевательствами вид своей дочери. Микаса же всё сильнее замыкалась в себе — ежедневное недоверие со стороны армии Марли заставило девочку научится взвешивать каждое слово, прежде чем произнести его вслух. В гетто Либерио не приветствовалась любовь. Формально, конечно, никто не запрещал тебе заботиться о ком-либо, но каждый день в голову юной Микасы вбивалось то, что она прежде всего оружие, а уже потом всё остальное. Да и за многочисленными делами… Некогда было любить. В конце концов, Микаса бросила все попытки завести друга и стала холодной и отчужденной, даже, кажется, равнодушной к окружающему миру. В юном возрасте девушка поняла, что в столь жестоком мире никому не нужна твоя любовь и проще запрятать это чувство глубоко в себе. Это было первым разочарованием в жизни Микасы — ведь ей так хотелось любить! Она так хотела заботиться о ком-либо! Ей казалось, в этом было её призвание — оберегать кого-то, а не пытаться заполучить силу титана. Единственным стимулом было то, что мама действительно была рада видеть успехи своей дочери на военном поприще. Ради того, чтобы наверняка обеспечить единственному родному человеку благополучную жизнь, Микасе удалось создать образ идеальной девочки в глазах армии, которая только и живет мыслями о процветании Марли и получения силы титана. Она была тихой, мрачной и без эмоциональной, любые требования выполняла безукоризненно, так что вскоре бывалые вояки, в том числе и Магат, начали встречать «юного воина» с улыбкой на лице.

***

Порой на Микасу накатывали приступы меланхолии. В такие дни ей не хотелось с кем-либо видеться, и она избегала случайных встреч с другими кадетами. Такой день случился сегодня — сразу после тренировки, когда её впервые искренне похвалили командующие и сказали, что она уже на шаг впереди остальных, Микаса сбежала в своё «тайное» место, где она проводила время в минуты грусти. Этим местом был тихий, небольшой переулок, полностью заросший дикими растениями, из-за чего девушке иногда казалось, что это её лично выдуманный мирок. Такой же запутанный и необузданный. Сегодня объявили, что скоро они должны будут совершить нападение на Парадиз и ей ясно дали понять, что она, как Аккерман, будет участницей миссии с наибольшей вероятностью. А значит, силу титана она наверняка получит и ей можно выдохнуть со спокойной душой, в отличие от других кадетов. Вот только на душе у Микасы было мрачнее, чем перед грозой. — Почему все считают людей с острова — дъяволами? — тихим голосом спросила Микаса, пиная ногой камень. — Они нам ничего не сделали, пока что только мы насылаем на них титанов. Вдруг они такие же, как и мы? — девушка остановилась, увидев свое отражение в луже. Послышались чьи-то шаги — Микаса вздрогнула. Вдруг это кто-то из командующих? Или марлийцев? Если её услышали, то за такие слова… Можно обречь на гибель не только себя, но и всю свою семью. Мама только-только встала на ноги, после смерти отца — она ждет ребенка от мужчины-элдийца, который, как показалось Микасе, очень любил её. И если она своими руками разрушила хрупкое счастье… В этот раз Микасе повезло — из кустов выпрыгнула кошка, которой были безразличны суждения девушки. И не замечая перед собой человека, животное, как ни в чем не бывало, принялось умываться прямо посреди улицы. Микаса почувствовала огромное облегчение и впредь решила не высказывать такие опасные мысли вслух, пусть здесь и редко бывают люди. Справившись со своими мыслями, ближе к вечеру Микаса вернулась домой. — Скоро будет посвящение в войны, — с порога начала Аккерман, небрежно снимая обувь в прихожей. — Мы станем почетными марлийцами, мама. — Ты уверена? — Более чем, — ответила Микаса, пройдя на кухню. — Что это ты делаешь? И где Роберт? — так звали приемного отца девочки. — Я готовлю овощной суп, а Роберт пошел за лекарствами для меня, — задумчиво проговорила миссис Аккерман. — Понятно, — пожала плечами Микаса. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, милая, — потеплевшим голосом ответила миссис Аккерман, ласково потрепав дочь по голове. Девочка молча кивнула. — Я пойду к себе, мне нужно кое-что доделать, хорошо? — Да, конечно, иди, дорогая, — сказала мама, возвращаясь к готовке. В комнате Микасу ждала звенящая тишина, пару любимых книг, а также недовязанный красный шарф, который она решила сделать себе, чтобы носить его, когда станет холодно. Переодевшись в домашнюю одежду, Микаса первым делом решила взяться за шарф — это отвлекало её от тяжелых мыслей, полностью поглощая в процесс. Благодаря не сложным движениям спицами, все события минувшего дня отходили на второй план, даря девочке небольшой покой.

***

Отныне Микаса — титан-шифтер, а следовательно и почетный марлиец. Ей досталась Женская Особь, и как и ожидалось, именно Аккерман было суждено отправиться на остров Парадиз, вместе с Райнером, Бертольдом и Марселем. Проводить будущих героев вызвалось всё гетто Либерио. Райнер благодарно махал рукой в ответ рыдающим провожающим. Наверное, он все ещё не верил, что бронированный достался ему, а не Порко. Бертольд сидел тихо, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Марсель бросал на него сочувствующие, понимающие взгляды. Микаса не чувствовала ничего, кроме горечи. Получше укутавшись в шарф, который она доделала аккурат перед отправкой, девушка была готова идти на встречу перед неизвестностью. Каким бы не был путь Микасы — это её путь и пройдет его она с высоко поднятой головой. Так девушка для себя решила. Так обещала она матери. Поймав взглядом свою семью, Микаса выдавила из себя улыбку и несмело помахала в ответ матери и отчиму. Теперь душа Микасы могла быть спокойна — на всей семье красовались красные повязки, обозначающие то, что они теперь почетные жители гетто. По крайней мере теперь они не должны испытывать лишений. — Впервые вижу, чтобы ты улыбалась, — удивленно проговорил Марсель. — Ты их любишь, верно? — спросил он, проследив за взглядом девушки. Микаса смутилась и вновь стала серьезной, однако односложно ответила: — Да, — всю остальную дорогу девушка смотрела себе под ноги, а чуткий Марсель решил не продолжать разговор. Их дорога была усеяна цветами, из-за чего Микаса невольно задумалась: так ли красив в действительности выбранный ими путь? Ей бы хотелось в это верить. Как новоиспеченные воины оказались на корабле, отбывающим на осторов Парадиз, Микаса запомнило смутно — всё казалось ей как в тумане. Очутившись в каюте, девушка почувствовала сдавливающую боль в висках. «Наверное, от волнения», — решила она, прежде чем разрешила себе прилечь на выделенную ей кровать. — Ты в порядке, Микаса? — заботливо спросил Марсель, но Микаса, привыкшая к нейтральному или враждебному отношению от своих боевых товарищей, проигнорировала его вопрос. Она отвернулась от ребят к стене, всем своим видом показывая, что не хочет сейчас разговаривать. — Ты сегодня мрачнее, чем обычно, — с задумчивостью тихо произнес старший Галлиард, прежде чем тоже уйти в себя. Оставшийся путь ребята не разговаривали.

***

Ступив на землю, где по преданию, жили демоны с острова Парадиз, Микаса настороженно огляделась, в поисках возможных опасностей. Однако, всё было тихо, поэтому девушка позволила себе немного расслабиться, не теряя при этом бдительности. — Повезло же ночью высадиться, — проворчал Райнер. — Видимость практически нулевая! К активным действиям придется перейти утром. — Давайте пока разведем костер, — предложил Марсель. Микаса кивнула: — Пойду, разыщу хворост, — вызвалась она и не дожидаясь ответа товарищей, круто развернулась и пошла на поиски сухих веток. — Будь осторожна! — прокричал ей вслед Марсель, но в ответ Микаса промолчала, раздраженно закатив глаза. Сдались ей чьи-либо советы. Со своей задачей она справилась довольно быстро — легкими движениями собрав кучу веток в охапку, девушка уже через пять минут присоединилась к остальным. — Вот, — она вывалила перед ними целую кучу хвороста. — Этого должно хватить на всю ночь. — Быстро же ты управилась, — одобряюще улыбнулся Марсель. — Сейчас я попробую развести огонь… Микаса кивнула и присела на оказавшийся поблизости камень, поежившись от холода. «Все-таки хорошо, что я шарф с собой взяла…» — подумала она, едва заметно улыбнувшись. Шарф давал необъяснимое чувство защищенности, из-за чего Микаса носила его, практически не снимая. Скорее всего потому, что эта вещь была для неё постоянным напоминанием, что у девушки все-таки есть дом, в который она может вернуться. Вскоре разгорелся костер — искры огня посыпались в разные стороны и Микаса, встав с уже насиженного камня, подошла ближе к источнику тепла, подставив околевшие руки погреться. Тоже самое проделали её товарищи. Микаса чувствовала себя тихо. Стоять вот так, возле огня — казалось правильным. Столпившись с ребятами, Микаса почувствовала непривычный уют, ведь сейчас в их глазах больше не сверкали искры соперничества, и они все были едины в желании согреться под покровом ночи. На коротко остриженных черных волосах Микасы красиво сверкали блики огня — словно заметив это, Марсель прервал тишину: — Ты очень красивая, Микаса, — сбивчиво проговорил он, слегка смутившись. — Спасибо, — буркнула она, не отрывая взгляда от огня. Марсель давно оказывал ей подобные знаки внимания, но привыкшая никого не подпускать к себе близко, девушка неловко отвечала на его комплименты. — Сейчас нам лучше думать о выполнении своей миссии. — Ты права, — печально вздохнул Галлиард, потупив взгляд. Заметив это Райнер недовольно пробурчал: — Что-то вы слишком грустные для тех, кто удостоился чести получить силу титана и отправиться на миссию по избавлению мира от демонов с острова! — Завтра мы разрушим стену… — еще более мрачно произнес Марсель. — Неужели ты колеблешься? — нахмурился Райнер и Микаса уже хотела бы его перебить, как вдруг Марсель виновато произнес: — Райнер, прости, — вдруг сказал он. — Я слишком сильно возвеличивал тебя в глазах армии, а также переложил документы и поэтому… Силу бронированного титана передали тебе, а не Порко. Микаса смотрела поочередно то на Райнера, то на сказавшего правду Марселя. Смотрела и видела разные эмоции: у одного в глазах буквально разрушился выстроенный им самим мир, у другого на лице написано чувство вины, которое с самого отъезда давило на него. Кажется, только она и Марсель понимали, что получение силы титана отнюдь не великое счастье, а укороченная жизнь, которая потратится только на войны и разрушения. И старший Галлиард захотел уберечь своего брата от этой участи, тем самым подставив Райнера. Микаса обратила глаза к ночному небу — оно было удивительно ясным и мириады звезд игриво подмигивали ей своим небесным сиянием. — Заткнитесь уже и поспите, — фыркнула она, не отрывая взгляд от неба. — А я подежурю. — Но нам говорили, что титаны не бродят в этой местности… — тихо заговорил Бертольд. — Тебе тоже стоит выспаться. — А еще нам говорили, что титаны — это большой риск. Они непредсказуемы. Поэтому я всё же подежурю. Часа через два разбужу Райнера, чтобы он охранял нас. Дежурить будем по очереди. Ребята не решились вступать в спор с девушкой, которая, казалось, начинала сердиться на их недалекость. Кое-как устроившись на листьях, мальчишки через некоторое время засопели, сморенные тяжелым днем. Микаса неотрывно смотрела вдаль — подежурить она решила не только из мер предосторожности (хотя и не исключала внезапное появление титанов). Скорее, она хотела дать всем им разобраться в себе и не дать комплексам Райнера вновь вырваться наружу. Пусть поспят — за ночь их мысли соберутся в единое целое. Как говорится, утро вечера мудренее.

***

Проснувшись, Микаса не сразу поняла, почему лежит на сухих листьях, продуваемая ледяным ветром под открытым небом. Ей потребовалось минута, чтобы прийти в себя. Отряхнувшись от веточек и земли, девушка потушила остатки огня и принялась будить Марселя и Райнера. Бертольд, последний дежурный, неуверенно подошел к товарищам, переминаясь с ноги на ногу. «Его неуверенность в себе такая же колоссальная, как и титан», — невесело усмехнулась Микаса. — Ну же, просыпайтесь, — снова начиная сердиться, прикрикнула на них девушка. — Спят, как младенцы, забыв о том, что они будут сегодня делать! — она легонько пнула Райнера под бок и этого хватило, чтобы тот мигом вскочил, заодно и поднимая с собой Марселя. — Ай, больно же! — взвыл Райнер, но вспомнив, что ему сказал Марсель, мрачно насупился и потирая ушибленное место, отошел в сторону с понурым видом. Марсель и Бертольд проводили его обеспокоенным взглядом. Обладая капитанской выдержкой, Микаса оставалась невозмутима. Ей было искренне жаль Райнера, но она не умела поддерживать людей. Да и что она могла ему сказать? — Значит, все помнят, как мы доберемся до стен? — деловито начала она и получив три утвердительных кивка, серьезно продолжила. — Тогда нам следует выдвигаться уже сейчас. — Девушка уже было собиралась отойти от ребят и нанести себе увечье карманным ножом, как вдруг её остановил всхлип Райнера. — Неужели всё оказалось зря… — отрывисто говорил он, смотря прямо перед собой. — Я так и не смог стать отличным воином… — после этих слов, словно услышав их, прямо за спиной Райнера вылез титан. Микаса и Бертольд остолбенели при виде исполина, в то время как Марсель бросился прямо наперерез руки титана и оттолкнув Брауна, попал в смертельную ловушку, в которую сам же себя и загнал. Никто, даже быстро реагирующая на всё Микаса, не смогли вовремя превратиться титана и спасти своего товарища. Марсель канул в бездну и прежде чем кто-то успел что-либо сообразить, Райнер принялся удирать со всех ног. Бертольд, по обыкновению, бросился за ним, прихватив за руку Микасу, которая так и осталась глядеть совиными глазами на титана, только что погубившего Марселя. Такого доброго и человечного Марселя, которого она постоянно отталкивала. Отбежав на безопасное расстояние, Микаса вырвалась из хватки Бертольда: — Мы должны были… Хотя бы поймать его и вернуть зубастого на родину! — воскликнула она со слезами на глазах. — Марсель погиб за зря! — девушка с силой раздраженно пнула камень, который отскочил в соседнее дерево. — Что нам теперь делать? — дрожащим голосом спросил Бертольд. — Возвращаться домой нельзя, — сурово отрезала Микаса. — Узнай марлийские командующие, что из-за Райнера мы всё провалили, его силу отдадут другому, а семью предадут позору! — хоть злость за смерть Марселя подбивала сказать жесткие слова, умом Микаса понимала, что Райнер был ни в чем не виноват, кроме того, что выбрал очень неудачное время и место для нытья. — Продолжим миссию. Я попытаюсь довести нас до стены. — Но… Как ты это сделаешь? По плану вы с Марселем должны были по очереди везти нас до стен. А теперь ты одна, — убито проговорил Райнер. Вместо ответа, Микаса отошла на безопасное расстояние и сделав аккуратный надрез, обратилась в титана. Ребята, очутившись на её плечах, испуганно озирались по сторонам. Что и говорить — упадешь с такой высоты, то точно разобьешься, и уже никакая регенерация здесь не поможет. Микаса бежала и не чувствовала ничего, кроме желания выкинуть из своей памяти подробности гибели Марселя. Она же нравилась ему. Он единственный, кто со временем пытался найти с ней общий язык, поняв, что её принадлежность клану Аккерманов не повод для того, чтобы ограждаться от неё высокими стенами. С ним единственным ей хотелось хотя бы немного общаться, пусть девушка и не подавала виду. Она отправлялась на эту миссию, подбадривая себя тем, что Марсель, вроде как понимающий, что на острове живут люди, а не демоны, мог бы помочь ей что-нибудь придумать для спасения невинных элдийцев за стенами. Но Марсель погиб — а вместе с тем и погибла надежда Микасы решить проблему мирным исходом. Она бежала навстречу разрушениям. Здесь их путь не будет усеян цветами, как на родине. На острове Парадиз их встретят рыдания любящих людей, которые могут сегодня познать боль гибели родных.

***

Микаса знала, что будет так. И всё равно не могла себя простить. Пусть сегодня она всего лишь выполнила роль перевозчика, доставив Райнера и Бертольда к стене, где дальше за дело принялись они. Аккерман была слишком измучена долгой пробежкой, чтобы вновь превращаться в титана. Сейчас, сидя в лагере беженцев, она мечтала о своей смерти. Возможно, Марселю даже повезло. Он не видел той разрухи, что учинили здесь они и не являлся её участником. Во время пролома стены, Микаса всё же успела спасти нескольких ребят, однако, от этого она не чувствовала себя героем. — Зачем ты спасла двух демонов? — напрямую спросил Райнер, когда они уже устроились в лагере. — Почему Марсель спас тебя? — вопросом на вопрос ответила Микаса. — Потому что мне не чуждо добро. — И тем не менее, ты здесь, — ядовито шикнул на неё Райнер. — А Марсель был нашим товарищем, а не потенциальным врагом. — Знаю, — спокойно ответила Микаса. Не говорить же ему, что она здесь только ради благополучия матери, на которую из-за революционера мужа власти смотрели очень подозрительно? Спасло от казни всю их семью только то, что Микаса являлась прямым потомком клана Аккерман. И сейчас ей приходилось доказывать свою приверженность идеологии Марли, пусть она, подобна отцу, в грош её не ставила. — Но я не могла просто смотреть, как на моих глазах погибали люди. Если я могу кого-то защитить и минимизировать жертвы, я сделаю это. И мне плевать, что ты скажешь, — грубо закончила разговор она, отворачиваясь. Есть выданный паек не хотелось, поэтому Микаса отдала его многодетной семье и вновь нарвалась на нудные нотации Райнера. Однако, на этот раз Микаса холодно проигнорировала его выпады и легла спать. Хотелось, хотя бы на несколько часов забыть тот ужас, который ей довелось увидеть собственными глазами.

***

Микаса вновь встала раньше всех — Райнер всё ещё сладко сопел, а Бертольд принял какую-то невообразимо забавную позу, что девушка диву давалось, как тот умудряется заснуть подобным образом. Решив не будить парней, Микаса пошла за утренним пайком — ей повезло оказаться в первых рядах, видимо, на дворе было действительно раннее утро. Получив три булки хлеба, Микаса, вернулась в палатку беженцев и бесцеремонно кинула пакеты с драгоценной едой в своих товарищей: — Просыпайтесь, — холодно поприветствовала сонных ребят Микаса, не забыв наградить Райнера фирменным пинком. Не удержалась. — Направь свою злость из-за смерти Марселя на демонов с острова, а не на меня, — проговорил Браун, жадно вцепляясь зубами в хлеб. Вчера Микаса отдала и его паек тоже, из-за чего юноше пришлось делить скудную еду со своим преданным товарищем Бертольдом. Но она не жалела об этом. Райнер принялся снова что-то говорить про важность их миссии, но Микаса заткнула его, впихнув остатки хлеба ему в рот: — Помолчи уже и просто поешь, — сказала она, наконец принимаясь за отведенную ей порцию хлеба. Делиться с оголодавшим Райнером она не собиралась, ибо все ещё очень злилась на него. Да и ей самой нужны были силы. — Что будем делать сегодня? — спросил Бертольд, до этого молча наблюдавший за перепалкой Микасы и Райнера. — Попытаемся выяснить обычаи этого острова через местных, — задумчиво проговорила Микаса. — Если это возможно, то было бы неплохо устроиться к какому-нибудь земледельцу на работу. Как я успела заметить, тут всё довольно средневековое, не исключено, что здесь самый рассвет феодализма… — Хочешь работать на демонов? — вскрикнул Райнер, из-за чего на них обернулось несколько пар недоуменных глаз. Микаса осадила его крепким подзатыльником. — Есть идеи получше? — зашипела на него Микаса. — Каким образом ты собираешься узнать об Элдии, не общаясь с местными? И нам необходимы деньги, чтобы на что-то жить. — Мы могли бы воспользоваться нашей силой, — горячо возражал Райнер. — Тогда еще сразу повесьте на себя таблички «бронированный и колоссальный»! А то вдруг кто-то не поймет! — взорвалась Микаса, выпуская раздражение наружу. — Микаса права, — впервые пошел против Райнера Бертольд. — Если мы будем использовать силу титанов без необходимости, то нас могут быстро обнаружить. Да и должны мы как-то влиться в их общество, чтобы что-то узнать. — Давайте обсуждать это громче, нас же здесь не могут услышать, — снова съязвила Микаса. — Не говорите о силе титанов так непринужденно, как будто вы в Марли. Вообще ничего о ней не упоминайте. Если нас услышит какой-нибудь офицер, то в лучшем случае он решит, что мы свихнулись. Бертольд и Райнер молча кивнули. К обеду они решили двинуться в путь — договорившись с местными органами власти о том, что услуги для беженцев им больше не понадобятся и они покидают шатер, отважные воины зашагали в неизвестность.

***

Вот и настал долгожданный момент поступления в разведкорпус — возможно, они наконец-то узнают что-то большее, чем сведения, которые им удалось собрать за год работы на одного землевладельца и несколько лет учебы в кадетском корпусе. Разведкорпус и Военная Полиция — место, в которых можно было понять саму суть государства Элдии. Ведь те годы, которые здесь провели «почетные марлийцы», наперекор их мнению показали им самую мирную сторону острова. Землевладелец Оруо Грин, к которому они смогли устроиться на работу, каждое утро угощал их вкусным топленым молоком и блинами, приготовленными его женой. Не оставались они и без обеда и ужина. К великому удивлению ребят, Оруо даже снабдил их теплым ночлегом, шерстяными пледами и хорошо взбитыми подушками. Так что работать в саду казалось им проще простого, по сравнению с тяжелейшими тренировками в Марли, когда были просто нечеловеческие условия. Во время обучения в кадетском корпусе их встречали только добрейшие люди — девчонка Саша Браус, любившая хорошо поесть из-за голодного детства, но при этом, далеко не жадная, её друзья Конни и Жан, с которыми Микаса отклоняла всякие попытки подружиться, потому что знала — рано или поздно ей придется их предать. Армин и Эрен — два сапога пара: один грезил свободой, другой морем и изучением внешнего мира. Славные ребята, пусть и больно странные. Микаса грустно усмехалась, изредка слышав эмоциональные реплики Эрена о том, что они в стенах живут как скот в загоне. Ей хотелось уверить его, что это совсем не так и что внешний мир далеко не такой романтичный, коим он его представляет. Здесь даже больше свободы, чем на её родине. Микаса, также как и в Марли, не сближалась ни с кем из кадетов. Но на этот раз ей приходилось себя принуждать — если дома с ней никто не хотел общаться и ей пришлось приучить себя к одиночеству, то на этот раз абсолютно каждый пытался стать её другом, при этом не ища выгоды для себя. И Микаса всей душой хотела ответить на протянутые руки — но не могла. Лучше уж казаться мрачной и одинокой, чем, как Райнер и Бертольд, строить из себя пример образцовых солдат и товарищей. А потом, в один прекрасный момент, предать всех, кто считал её своим другом и не требовал ничего взамен. Была в Элдии, как и везде, плохая её сторона: Подземный город. В нем жили, конечно, не только преступники, но и те, кто не мог позволить себе выбраться из него. Но от этого становилось не лучше. Микаса исследовала его вдоль и поперек, порой, даже ночуя в этом месте, однако, важной информации для их миссии она не нашла. Попыталась проследить за худощавым, высоким мужчиной, но, он оказался опасным преступником и ей чуть было крепко не досталось, когда этот мужчина вдруг схватил её за руку: — Как тебя зовут, девка? — проговорил он с необычным акцентом. — Неужели не учили, что ходить за взрослыми мужиками может быть чревато последствиями?! — Меня зовут Микаса Аккерман, сэр! — выпалила она, не естественно извиваясь, но, к её удивлению, мужчина выпустил её из хватки так же резко, как и схватил. — Аккерман, говоришь, — усмехнулся он. — А я, что ли, Кенни-жнец. Тоже Аккерман, — Кенни оценивающе взглянул на неё, так что Микаса вдруг вся съежилась. Однако, больше уже не чувствовала потенциальной опасности от мужчины. — Я слышал, что дальняя веточка Аккерманов проживает где-то далеко, по легендам, даже за стенами, но и подумать не мог, что, оказывается, они намного ближе, чем хотят показаться. Микаса закусила губу. Не говорить же ему, что она действительно из-за стен, а тут исполняет роль шпиона? — Бывай, мелкая, — тем временем отсалютовал ей Кенни. — Постарайся не сдохнуть раньше тридцати, иначе опозоришь нашу фамилию. Впрочем, с женщинами нашему клану не особо везло: больно мягкосердечные. Но твой суровый взгляд подает надежду… Может, мне показалось. Отпускаю тебя живой, потому что отдаю дань уважения Аккерманам. Но еще раз пойдешь следом — убью, — непринужденно проговорил он и чуть ли не крылатой походкой пошел прочь. Пусть ей и напрямую сделали довольно серьезную угрозу, Микаса не могла упустить свой шанс, поэтому она бросилась вслед за мужчиной: — Постойте! — тот застыл на месте, не оборачиваясь. Девушка остановилась на безопасном от него расстоянии. — Скажите, а правда то, что Аккерманам требуется какой-то щелчок, чтобы активировать истинную силу, заключенную в них? — Что-то вроде того, — помедлив, всё же ответил Кенни, оборачиваясь и маня девушку к себе. — Теперь я не сомневаюсь в том, что ты Аккерман, — проговорил он, скрестив руки на груди. — Были у меня подозрения, что ты каким-то образом узнала мою фамилию и использовала её во спасение. — Так что за щелчок должен произойти? — Микаса сама удивилась своей смелости. Но она впервые наконец-то подошла к разгадке своей фамилии и ей не хотелось медлить. Кенни щелкнул пальцами: — Вот такой, — уже оборачиваясь, он всё же дополнил свой ответ. — Должна произойти ситуация, когда все чувства обостряются на двести процентов. Тогда и произойдет что-то вроде активации силы. Не беспокойся, ты почувствуешь, когда это произойдет. Если уже не почувствовала, — дальше Кенни пошел своим путем, так и не объясняя смысл слов, сокрытый в его фразе. Но Микаса не решилась преследовать его дальше, обрадовавшись тому, что смогла вытянуть из него. Играть в солдатиков и шпионов было ей не по душе, но она впервые подошла к пониманию тайны своего клана. А в день перед распределением, когда Райнер и Бертольд вновь сломали одну из стен, и когда им пришлось непосредственно поучаствовать в военных событиях, сила Аккерманов, до этого дремлющая в Микасе, наконец-то очнулась и наполнила каждую частицу тела девушки невиданной раннее силой. Очутившись на поле боя и почувствовав горячее желание защищать людей, бывшими для неё потенциальными врагами, сила активировалась и Микаса действительно это почувствовала. Казалось, словно по всему телу прошелся электрический разряд: её сердце словно остановилось, а потом вновь начало биться с удвоенной силой. Оттолкнув Армина, панически бившегося в истерике, она ринулась на кучу титанов, молниеносно повалив каждого из них на землю. То, с какой легкостью она вдруг стала убивать титанов и какую нечеловеческую скорость при этом развивала, не осталось незамеченным Райнером и Бертольдом. Уже вечером, когда «буря миновала» и ребята анализировали события, Райнер выдал следующее: — Помимо того, что Эрен оказался Атакующим титаном, в Микасе наконец пробудилась сила Аккерманов. — Был бы таким внимательным, когда вслух принялся рассуждать о нашей миссии на поле боя, — съехидничала девушка, скрестив руки на груди. — Гляди, и не съели бы Марко. Никто из присутствующих в отсеке не понял смысла их реплик, однако, Райнер чуть ли не набросился на Микасу с кулаками. — Ты чуть не выдала нас! Вернемся на родину и я всем расскажу, какая ты предательница! Думаешь, мы с Бертольдом не видели, как ты, словно курица-наседка, носилась со всеми? — Только попробуй сказать что-нибудь обо мне, кроме хорошего, когда мы вернемся домой, — проговорила Микаса, сжимая кулаки. Её регенерация титана уже справилась с имеющими ранами, но для виду нужно было поддерживать образ больного. — И тогда все мигом узнают, из-за кого погиб Марсель и кто дал деру, когда мы могли вернуть зубастого! — Прекратите, ребята, — прошептал Бертольд, однако, метавшие молнии ребята не слышали его. — Я побольше тебя предана Марли! И не провалила ничего, добыв кучу информации для нас! Пока ты учился в кадетском корпусе и мило общался с друзьями, которых вы потом половину безжалостно пустили на корм, я успевала чуть ли не ежедневно спускаться в подземелье, рискуя жизнью! Они старались говорить шепотом, но иногда переходили на крик, из-за чего на них прикрикнула медсестра. — Прости, — все же буркнул Райнер, не глядя на неё. Микаса нехотя приняла его извинения едва заметным кивком головы. — Научись, наконец, думать, прежде чем что-то говорить. В тот вечер они втроем, уже в более мирной обстановке, решили, кто куда вступит: Бертольд — в Военную Полицию, так как его колоссальный титан годился только для уничтожения, а продолжать собирать необходимую информацию можно было и без силы титанов. Микаса и Райнер, имеющие титанов для более тонкой работы, отправятся в разведкорпус. И сейчас, став новобранцем, Микаса бесстрашно смотрела в лицо новым командующим. Не отводила она взгляда и от Леви Аккермана, прославленного лучшего бойца человечества. По совместительству — её однофамильца. Микаса отдала честь, прижав кулак к сердцу, а второй к спине, когда её имя было выкрикнуто, зачитывающим списки поступивших в разведкорпус. Отныне, её роль стала ещё более серьезной. Пора было переходить к решительным действиям и заполучить Эрена Йегера, точнее, вернуть Атакующего на место, в Марли.

***

— Эй, смотри-смотри, — Ханджи хорошенько встряхнула Леви, прежде чем указать на причину своих восторгов. — Смотри, эта девочка просто вылитая копия тебя, когда ты пришел к нам! Даже представилась мне, когда я её подозвала и попросила еще раз назвать имя, «Просто Микаса». Совсем как ты! Она даже смотрит как ты! — и Зое попыталась спародировать холодный взгляд своего друга, но у неё это получалось скверно, ибо через мгновения ученая уже согнулась по поломам от хохота, под суровые взгляды Леви. — Очень рад, — только и сказал капитан, не спеша продолжать бессмысленный, по его мнению, диалог. — Что-то ты не выглядишь счастливым. — Я должен хлопать в ладоши от того, что новобранец представился без фамилии? — Но она сделала это как ты! — Вау, — наигранно поднял брови Леви. — Теперь я действительно чувствую себя счастливым. Довольна? — Вот увидишь, вы подружитесь, — отмахнулась от него Ханджи и тут же, к великому облегчению Леви, перескочила на Моблита, начав что-то горячо рассказывать ему. Не чуждый проявлять скупой интерес, капитан все же бросил едва заметный взгляд на Микасу. Угрюмое, но без сомнений, красивое лицо, явное отчуждение к окружающим её людям, а также обособленность от остальных новобранцев — вот то, что нашел в ней Леви Аккерман. — Не вижу ничего общего. Даже я более общительный, — вынес вердикт мужчина, отворачиваясь от новоявленных солдат.

***

В виду высокой исполнительности, Микасу часто просили помочь с отчетами то Эрвин, частенько майор Ханджи и совсем иногда — Леви Аккерман. Хотя именно с ним ей бы хотелось видеться чаще всего. Ведь он, подумать только, уже второй Аккерман, которого она видела за стенами! Но если порассуждать, то она уже выполнила свою задачу — активировала силу Аккерманов и уже заодно только это ей можно было прямо сейчас собирать свои вещи и возвращаться домой, где бы её наверняка радушно приняла армия и в этот же день принялась отправлять в горячие военные точки. Ведь Аккерман, усиленный мощью титана, действительно опасное оружие. И именно поэтому Микаса так и оставила свою мысль о возвращении при себе, не желая сразу после возвращения отправляться на поле брани. А пообщаться с Леви, просто как с человеком, безумно хотелось! Но она не решалась даже подойти к нему, чтобы было обусловлено строгой привычкой соблюдать субординацию. И хоть он не командующий Марли и вряд ли бы негативно отнесся к её невинным вопросам, что-то постоянно останавливало девушку. Ей не трудно было поддержать диалог с Эрвином или Ханджи, которые были выше Леви по званию. Но при капитане она начинала сильно робеть, а потому его отчеты, изредка выпадавшие на её долю, выполняла молча. Правда, в какой-то момент мужчина сам проявил к ней интерес и в один из летних вечеров, когда до роковой вылазки, где ей было необходимо обратиться Женской Особью и захватить Эрена оставалась пару недель, он подозвал её в свой кабинет под предлогом помощи в бумажной волоките. Для виду поставив перед ней небольшую стопку бумаг, Леви элегантно, как и свойственно ему, присел на свое рабочее кресло. — В отчетах о тебе крайне мало информации, — без прелюдий начал он, а Микаса вновь съежилась, едва он заговорил. — Это плохо, так ты сразу становишься для нас подозрительной. Если не против, не могла бы ты рассказать больше о себе? Хотя бы твое происхождение, даже оно не указано в твоих данных, — его голос звучал вежливо, однако, Микаса внутренним чутьем уловила, что Леви вряд ли одобрит её отказ рассказать о себе. Вздохнув, она выдала сотни раз отрепетированную перед Райнером, придуманную историю из своей жизни: — Я родом из Подземного города, — на этих словах глаза Леви едва заметно расширились от удивления, но Микаса не стала придавать этому особого значения, продолжая говорить уже заученный текст. — Родителей помню смутно. Они не воспитывали меня. С сознательного возраста я была предоставлена сама себе. Выкарабкалась я оттуда шесть лет тому назад, когда один землевладелец купил меня и еще нескольких людей для работы на него. После пролома стены Мария я захотела поступить в разведкорпус и землевладелец отпустил меня учиться, за что я благодарна ему, — окончила свой рассказ Микаса. — Так значит, ты родилась в подземном городе, — невпопад бросил Леви, внимательно выслушав её историю. — И как там? — Также грязно, затхлый воздух. Повсюду пьянство, проституция, грабежи и разбой. Но тем не менее, несмотря на качество жизни, там не мало людей с добрым и чистым сердцем, — перечислила Микаса свои воспоминания об этом месте. Леви, к её удивлению, улыбнулся и покачал головой. — Всё так, как ты и говоришь. Не ожидал, что когда-нибудь ещё увижу своего земляка под открытым небом. Девушка уже не скрывала своего удивления и совиными глазами задала следующий вопрос: — Вы… Тоже из Подземного города, так ведь? Он кивнул: — Да. Вижу, ты удивлена, — его глаза смеялись, а Микаса не переставала ловить ртом воздух от этой новости. — Теперь я понимаю, почему ты такая угрюмая и ни с кем не общаешься. После всего того, что преподнес тебе Подземный город, сложно жить, как ни в чем не бывало и легко сходиться с людьми. Неосознанно в каждом видишь подвох, не так ли? — Леви взглянул своими голубыми глазами прямо в душу девушки, а Микаса вся онемела, прежде чем с побледневшим лицом выдать сухое: — Да. Только не это. Он не должен её жалеть. Тем более за выдуманную биографию! Как же гадко чувствовала себя Микаса, обманув человека, который решил неожиданно довериться ей. Почему именно ей?! — Ты добрая, не смотря на условиях, в которых ты выросла. Ведь ты могла бы пойти в Военную Полицию в поисках хорошей жизни, но не сделала этого, — продолжал Леви потеплевшим голосом. — А еще ты стараешься помочь всем, пусть и напускаешь на себя мрачный вид. Только похвалы ей не хватало. Да, порой она отдавала свои порции еды Саше Браус или прикрывала товарищей перед главнокомандующими, этого явно не хватало, чтобы она могла не чувствовать себя виноватой. Пристыженно опустив голову, Микаса не знала, куда себя деть, от поглотившей её неприязни к обязанностям война — предавать и обманывать. Если бы не семья, оставшаяся на горизонте… Бросила бы всё и осталась здесь! И будь, что будет! — Но ты больше не будешь одна. Не гарантирую, что ты выживешь в следующей вылазке, но знай, разведкорпус — одна большая семья и каждый старается выручить своего товарища, — Леви коротко кивнул Микасе и она затравленно подскочила под удивленный взгляд капитана. — Можешь забрать к себе отчеты и принести их завтра, ты сегодня больно сонная. Иди уже, — с напускным раздражением спровадил её он, видя, что Микаса все ещё стоит столбом, пялясь на него. Быстро схватив документы, Микаса, как ошпаренная, выбежала из кабинета. Дойдя до своей комнаты, девушка все ещё не могла овладеть со своими эмоциями: руки предательски дрожали и все отчеты, которые ей было необходимо заполнить за вечер, разлетелись по разным уголкам комнаты. Заметившая это Саша мигом кинулась собирать оброненные листы бумаги, пока Микаса все ещё стояла и смотрела перед собой, пытаясь успокоиться. — Вот, я всё собрала, — задорным голосом проговорила Браус, вручая соседке стопку бумаг. — Вам нехорошо? — обеспокоенно спросила она, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы. Микаса сделала глубокий вдох и вернула себе маску невозмутимости: — Да, всё в порядке, просто очень хочу спать, — она выдавила из себя едва заметную улыбку. — Спасибо за помощь. Саша кивнула и сказала с её фирменным акцентом: — Обращайтесь! Может, вам ещё помочь? Микаса покачала головой и молча подошла к единственному столу, имеющемуся в комнате. Пододвинув стул, как удобнее ей, Микаса стала однотипными движениями заполнять отчеты (в основном там требовалось поставить даты) и не думать об их разговоре с капитаном Леви. Теперь, несмотря на то, что он Аккерман, видеть его она хотела меньше всего. На следующее утро, к облегчению Микасы, капитан никак не выражал свою благосклонность к ней. Казалось, они вчера даже не разговаривали. Девушка молча протянула ему готовые отчеты и Леви забирая их, просто благодарно кивнул головой. Между ними не было сказано ни слова. На завтраке Микаса как обычно сидела отстраненно от других ребят, однако, в этот раз она не чувствовала себя одиноко, ибо её спину сверлил взгляд серо-голубых глаз. Не выдержав такого, как ей показалось, повышенного внимания, после тренировки Микаса подошла к Леви, дождавшись, когда тренировочное поле покинут остальные солдаты. — Капитан, вам не следует жалеть меня и беспокоиться больше, чем о других только потому, что я из Подземного города. Леви скептически поднял одну бровь, что придавало его лицу невероятное харизматическое выражение: — С чего ты взяла, что я тебя жалею? — Вы постоянно смотрите на меня, — растерялась Микаса, впрочем, тут же взяла себя в руки. — Я это чувствую! — Вот уж напридумывала себе, — фыркнул он и девушке показалось, что мужчина еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться. — А чтобы ты не думала, что я жалею тебя больше, чем остальных, собирайся через пять минут на пробежку под моим руководством. И не забудь встать сегодня на ночное дежурство, отродье, — как ни в чем не бывало пожал плечами Леви. Микаса пожалела, что вообще открыла рот.

***

Как оказалось, пробежка под зорким взглядом Леви Аккермана ничем не легче, чем тренировка под руководством Тео Магата. Аккерман убедилась в этом, когда Леви отпустил её только через два часа бега, не забыв при этом любезно напомнить о дежурстве. Микаса кивнула и поплелась в свою комнату, чтобы хотя бы не много передохнуть. В конце концов, именно благодаря изнуряющему бегу она чувствовала себя более спокойно, ведь могла не думать о своей миссии, предпочитая просто добросовестно бежать. Оказавшись в своей комнате Микаса обессиленно упала на кровать и перевела дыхание. Сердце все ещё бешено колотилось — но от усталости ли? Девушка не могла дать ответа на этот вопрос. Впрочем, ей и не дали подумать, ибо в комнату залетела неугомонная Саша, сразу прерывая блаженную тишину. — Вас вызывает капитан Леви! Микаса недоуменно повертела головой, ведь кроме неё в комнате больше никого не было. Однако, быстро вспомнила привычку Браус обращаться ко всем на «вы» и изумленно распахнула глаза: — Что? Зачем? «Недавно же виделись», — недовольно пролетело в голове Микасы. Саша пожала плечами: — Капитан не объяснил, но сказал — это срочно. Микаса не сдержала обреченный вздох — видеться с капитаном сейчас, пусть она и относилась к нему крайне положительно, не хотелось совсем. Как и вообще с кем-либо видеться в ближайший час. Ей бы еще раз отрефлексировать свою задачу на следующей миссии и снова пройти все стадии от отрицания до принятия. Микасе было чисто физически тяжело улыбаться людям, которые через неделю могут оказаться в опасности из-за неё. — Хорошо, — только и сказала Микаса, скидывая форменную куртку на кровать. Ей захотелось срочно переодеться в гражданскую одежду, чтобы хоть на минутку почувствовать себя простой девушкой, а не солдатом-шифтером, на чьих плечах камнем лежала обязанность «спасти мир от угрозы на острове». Облачившись в обычную белую рубашку и в длинную юбку, Аккерман на минутку застыла у зеркала. Она вдруг подумала, что неплохо было бы причесаться после долгого бега, прежде чем показываться людям с гнездом на голове. — Вы прихорашиваетесь для капитана Леви? — с хитринкой в глазах спросила Саша, глядя на свою соседку по комнате. — Что? — рассеяно переспросила Микаса. — Для капитана Леви, говорю, наряжаетесь? — Что? — в этот раз голос Микасы прозвучал возмущенно, а не озадаченно. — Я просто расчесываюсь. Это мое повседневное действие. — А юбка? — Моя гражданская одежда, — отрезала Микаса. — Вот и всё. Саша понурилась — сегодня её соседка была довольно резкой и мрачной, даже больше, чем обычно. Браус знала, что Микаса — очень добрая девушка. Она таких людей чувствовала. Но ей было совсем невдомек, почему же Аккерман выстроила вокруг себя такие неприступные стены. — Простите, — виновато улыбнулась Саша. — Вы прекрасно выглядите! — сказала она, чтобы сгладить обстановку, но на деле напряженность стала только сильнее. — Спасибо, — уже спокойно, но всё также холодно, отозвалась Микаса, прежде чем выйти из комнаты, аккуратно захлопнув за собой дверь. Выкинув из головы странный разговор с Сашей, Микаса быстро дошла до кабинета Леви и смело постучала в его дверь. — Войдите, — в ту же секунду отозвался хриплый голос. Микаса открыла дверь — перед ней, в принципе, стояла привычная картина: вечно недовольный всем Леви, уткнувшийся носом в кипу бумаг. Правда, теперь по бокам от него стояли Эрвин и Ханджи. — А вот и наше доверенное лицо! — просияла Ханджи, увидев её. — Подойди-ка сюда. Микаса недоверчиво подошла, исподлобья глядя на главнокомандующих. Доверенное лицо? О чем это они? — Через неделю, как ты знаешь, мы собираемся выйти за стены, — Зое говорила об этом с таким энтузиазмом, словно там их ждали не титаны, а дружеские посиделки на природе. — И также, как ты знаешь, у нас есть Эрен Йегер. Довольно занимательный объект, уверена, ты и об его способностях наслышана. Брови Микасы взметнулись вверх — она все ещё не видела взаимосвязи между экспедицией и парнем, с невесть взявшейся откуда способностью обращаться в титана. — Ханджи пытается сказать, что твоя задача будет во время экспедиции защищать задницу Эрена и не дать ему вляпаться в неприятности, — недовольно подал голос Леви, давая понять, что эта затея ему не нравится. Микаса едва не поперхнулась от такой перспективы. С одной стороны её задача упрощалась — теперь она на законном основании будет рядом с Эреном и захватить его окажется делом пяти минут. Но с другой стороны, если план все-таки провалится, то разведчикам станет легко сложить дважды два и понять, кто же такая Женская Особь. — В виду того, что мы даем тебе столь важное поручение, ты имеешь право знать самую главную загвоздку — никто, кроме нас и элитного отряда Леви не будет знать, в каком отряде будет находится Эрен на самом деле, — вступил в диалог Эрвин, с неподдельным интересом разглядывая Микасу. Девушкой, чью жизнь они решили поставить на кон из-за её удивительных способностей. — Но зачем? Ханджи и Эрвин переглянулись — ответить на вопрос решилась ученая: — Видишь ли, у меня сложились не беспочвенные подозрения о том, что Бронированный и колоссальный титан люди. Ну, понимаешь, что-то вроде Эрена, — сбивчиво объяснила она, думая, что Микаса не понимает, о чем идет речь. — Строение их тела похоже на строение тела титана Эрена, пусть и со своими особенностями. Но самое главное — их действия показались мне осознанными, пусть я и читала о них только в рапорте, своими же глазами, мне, к сожалению, не удалось их увидеть. Однако, то, что о них написано… Словно это рапорт о людях, имеющих какой-то план. Правда, если это все же люди, я совершенно не понимаю их целей, — на этом моменте Ханджи нахмурилась. — Истреблять людей в высшей степени не разумно. Но не об этом сейчас. Вполне возможно, что эти люди находятся среди нас, ведь они пробили стену целых два раза. Не думаю, что люди-титаны уходили куда-то, ведь в любом случае, у них есть какая-то цель, раз они каждый раз рушат наши стены. Думаю, не забавы ради! Не исключено, что они среди нас, ведь, о Боги, в разведкорпусе такой склад полезной информации! Так еще и Эрен. Вдруг он… Окажется им полезен? Мы не можем допустить, чтобы такой ценный солдат оказался в руках наших врагов. Микаса слушала и только диву давалась экстраординарному уму этой женщины. Она оказалась во всем безошибочно права — только личностей еще не опознала, да ведь и это дело времени. Их уже практически раскрыли. — Почему вы… Решили довериться мне? Ханджи расслабленно рассмеялась: — Леви тебя расхваливал, — на этих словах капитан злобно на неё шикнул. — И в расчет мы брали твои удивительные силы. Нам действительно нужен стойкий солдат, способный выжить на экспедиции и не погибнуть, запутавшись в собственном УПМ от волнения. Микаса опустила голову и задала последний интересующий вопрос: — А в каком мы с Эреном состоим в отряде? Ханджи покачала головой и матерински улыбнулась ей: — Об этом ты узнаешь непосредственно перед началом экспедиции. Мы решили перестраховаться, — и под непонимающий взгляд Аккерман, Зое почувствовала себя обязанной объясниться. — Вдруг ты имеешь связь с нашими врагами и можешь выдать им месторасположение Эрена? Возможно, звучит глупо, но говорю, как есть. Просто ты из новобранцев. А именно на новобранцев у меня и идут самые высокие подозрения, — уже серьезно проговорила она. — Эрвин и Леви называют это «паранойя», но, как видишь, они тоже не совсем вам доверяют, — она ободряюще приобняла сильно напряженную Микасу. — Ты чего это? Испугалась что ли? Я же тебя не обвиняю! Как видишь, даже больше всех доверяю, раз решила возложить такую высокую ответственность, — дружески похлопав девушку по плечу, Ханджи, как ни в чем не бывало, рассмеялась. — А теперь беги, отдыхай! Никаких дежурств тебе сегодня, я даю тебе выходной на этот вечер! — повысила голос она, как видимо, и для Леви, не сомневаясь, что вредный капитан уже чем-нибудь занял и без того загруженную ответственностью девушку. Микаса вышла из-за двери и подавила порыв обреченно облокотиться спиной о стену и драматически сползти на пол. Она не решилась рассказывать Райнеру об этом в тот же вечер — в конце концов они сами решили дать ей возможность проявить себя в этом деле, а значит, Микаса имеет право располагать полученной информацией как ей захочется. Тем более, всё, что нужно от Брауна — это умело прикрыть её отсутствие, иначе личность Женской Особи раскроется практически на месте. Микаса вздохнула и хотела бы уже зайти на кухню и выпить чай, дабы привести свои мысли в порядок и понять, каким же образом ей следует обратиться в Женскую особь, так, чтобы никто ничего не понял, в случае чего. — Аккерман, погоди, — её остановил холодный мужской голос и Микаса устало закатила глаза. Да неужели ей не могут дать просто побыть одной, хотя бы полчаса?! — Капитан, я очень устала и хотела бы выпить чая, а после мы могли бы с вами поговорить, — всё же решилась отстоять свои личные границы она. — О, чай я тебе устрою, — кивнул головой Леви. — Иди за мной. Микаса больше не решилась спорить с капитаном и покорно пошла вслед за ним. Леви шел с идеально ровной осанкой и Микаса решила отвлечься на свое восхищение им. Ведь и ей тоже необходим свой заряд положительных эмоций. Она уважала капитана — пусть его способ общения с окружающими был груб и холоден, девушку уже не проведешь подобными вещами, ведь её характер был построен точно в такой же манере. Поэтому она прекрасно чувствовала истинную натуру Леви — его благородство. Она ни кем не восхищалась так сильно, пребывая в Марли. Зато на «острове дьяволов» буквально влюблялась в каждого человека, постоянно отмечая то чей-либо характер, то ум, то духовную силу и много других положительных качеств. А ведь это — чистокровные элдийцы. — О чем задумалась? — как ни в чем не бывало поинтересовался Леви. Микаса вздрогнула — как он смог определить её эмоции, даже ни разу не обернувшись? Или всё таки… ? С этим человеком определенно надо быть осторожнее. — Об экспедиции, — практически честно ответила она. — Мне всё-таки кажется, что майор Зое поступила опрометчиво, дав такое важное поручение новобранцу. Я ведь еще никак не проявила себя, — рациональная сторона девушки брала верх. Она понимала, что находясь под взглядами элитного отряда и самого капитана, ей будет сложно активировать Женскую Особь. Разыгрывать перед ними сцену собственной гибели тоже слишком рискованно — где гарантия, что ей удастся с первого раза выполнить свою миссию? В случае провала ей в буквальном смысле придется возвращаться пешком до дома, так как в стенах её тотчас раскроют. Поэтому нужно было как-то отказаться от возложенной на её плечи ответственности и попробовать уговорить капитана поставить её в отряд с Райнером. — Смеешь сомневаться в решениях главнокомандующих? — строго оборвал её Леви, чем сразу напомнил Тео Магата. Микаса возмущенно фыркнула — ох уж это капитанское самолюбие! — Пытаюсь понять ваши мысли, сэр, — огрызнулась она. Леви кинул на неё грозный взгляд и Микаса обиженно замолчала. Что же, спорить бесполезно, видимо, придется импровизировать. Открыв двери в свой кабинет, Леви галантно пропустил Микасу — та все ещё не переставала показывать характер, хмурясь и смотря на него недовольным взглядом. Пройдя в кабинет, Аккерман села на свое привычное место, где в более мирные вечера помогала капитану с заполнением различного вида отчетов. Сейчас же Леви хотел с ней о чем-то поговорить, что не поднимало настроения Микасы. Мужчина не торопился начинать разговор и вместо этого принялся заваривать чай. Микаса молча наблюдала за его неторопливыми, изящными действиями и это успокоило её. Она позволила себе кротко улыбнуться своим мыслям, но тут же спрятала улыбку, как только Леви многозначительно посмотрел на неё. — Что-то ты подозрительно довольная для того, кто только что жаловался на свою роль в миссии, — сухо заметил он, протягивая ей только что приготовленный чай. Микаса молча приняла предложенную кружку с уже привычно равнодушным лицом. Отвечать на колкость она не видела смысла, поэтому просто отпила давно желанный чай. — Так о чем вы хотели поговорить? Леви нервно дернулся и посмотрел на подчиненную недоуменным взглядом, словно она только что каким-то образом умудрилась нарушить его личное пространство невинным вопросом. — Не то, чтобы я рад, что какой-то зеленый новобранец возьмет под защиту такого же неопытного юнца, но это решение Эрвина и я не ставлю под сомнения его действия, — после не долгого молчания все-таки начал он. — Однако, мне бы хотелось, чтобы перед отправкой ты прошла усиленный курс тренировок под моим личным руководством. Микаса едва не поперхнулась от такого предложения. — И сколько дней мы будем тренироваться? — нашла в себе силы вежливо поинтересоваться она, не выдавая своего разочарования. Ей бы отдохнуть ментально, а не пахать бок о бок с капитаном, которого она безумно уважает, но чьим врагом должна стать в ближайшем времени. — Все оставшиеся семь дней перед отправкой, — как ни в чем не бывало ответил Леви, ставя на стол свою чашку. — И выбора у меня особо нет, — кисло констатировала факт Микаса. — И выбора у тебя нет, — подтвердил её слова Аккерман. — А вообще, могла бы и сказать «спасибо». Ты, бесспорно, сильная, но действуешь на сплошных эмоциях, что в экстренной ситуации может привести к гибели всего отряда. А еще ты быстрее всех из новобранцев расходуешь свой газ, и в этом тоже нет признака высокого мастерства. Всегда есть к чему стремится, — нравоучительно пояснял он, как будто Микаса начала зазнаваться из-за своих способностей. От этой промелькнувшей в голове мысли Микаса захотела закатить глаза, но тут же одернула себя — капитан мог её неправильно понять. Они, конечно, явно симпатизировали друг другу как люди, но всё же показывать все свои эмоции старшему по званию, который обладал вспыльчивым характером, однозначно не стоило. Склонив голову в жесте покорности, Микаса как можно более спокойным голосом произнесла: — Есть, сэр! Леви кивнул в знак одобрения и тоже замолчал, по видимости, не зная, что сказать. Микаса залпом допила вкусный чай, приготовленный капитаном и сполоснув кружку в раковине, девушка уже хотела было поставить её на место и идти в комнату, как Леви снова её окликнул. — Завтра сразу после общей тренировки, — назначил он время. Микаса, не оборачиваясь, кивнула и вышла из кухни, оставив капитана в одиночестве.

***

Запыхавшись после общей тренировки Микаса терпеливо ждала, когда капитан закончит разговор с майором Ханджи и подойдет к ней. По видимости, они о чем-то спорили: Леви был ещё более хмурым и сосредоточенным, а Ханджи то и дело нервно поправляла свои очки. Наконец капитан закончил их диалог каким-то восклицанием в стиле «дура очкастая!», и быстрым шагом направился к Микасе, пока Ханджи грозила в его спину кулаком. Леви не посчитал нужным извиниться перед Микасой за долгое ожидание, а лишь нетерпеливо позвал её жестом руки идти за собой. — Что мы будем делать сегодня? — всё же спросила Микаса, несмотря на то, что её капитан ярко показывал все признаки плохого настроения. — Поработаем над умением сдерживать эмоциональные порывы, — коротко бросил он. — Несомненно, главный эмоциональный тупица в вашей команде это Эрен, но и ты не редко отключаешь голову, стоит только чему-то пойти не по плану. А твоя потребность защитить всех и вся может сыграть злую шутку со всем отрядом. Это благородно, но часто ты приносишь в жертву слова командующих и следуешь своим убеждениям. — То, что вы — командующие еще не означает, что вы всегда правы. — Твоя правда. Но теперь представь, что каждый солдат будет заниматься самоуправлением на поле боя. Как думаешь, многие вернутся живыми? — задал риторический вопрос Леви и ожидаемо, не получил на него ответа. — Микаса, если ты не готова брать ответственности за жизни товарищей, то следует довериться своим командирам. Поверь, мы делаем всё возможное, чтобы каждый наш солдат вернулся домой. — Просто игра в солдатиков меня не прельщает, — всё же произнесла Микаса, скрестив руки на груди. — Я простой человек, и если я вижу, что кому-то нужна помощь, то помогу, даже если командор не отдаст прямой приказ. — Сегодня тебе предстоит научиться играть в солдатиков, — Леви не повысил голос, но всем своим видом дал понять, что он поставил точку в этом споре. — Я уважаю твои принципы, но здесь ты — солдат, а значит должна следовать военным правилам. Тем временем они зашли в миниатюрный тренировочный зал, специально оборудованный для индивидуальных тренировок. Леви жестом предложил сесть Микасе на спортивный матрас и она незамедлительно выполнила его просьбу. Сам же капитан сел напротив своей подчиненной и какое-то время молча сверлил её взглядом. — Ты очень необычный человек, Микаса, — неожиданно начал он. — Можно сказать, я вижу впервые такого новобранца, как ты. Обычно вы, юнцы, не воспринимаете всё всерьез и для вас это нечто вроде игры. Те ребята, что видели титанов своими глазами, конечно, другие. Взять в пример Эрена. Но и его трудно сравнить с тобой — всё равно слишком громкий и самоуверенный. Ты же оставляешь впечатление, словно тебе все равно на то, что происходит здесь. Ты в своем мире, даже друзей к себе не подпускаешь. И тогда возникает логичный вопрос — зачем же ты здесь, если тебе плевать? Но и это впечатление рассеивается, когда начинаются тренировки или прямые столкновения с титанами. В бою ты заботлива и стараешься защитить всех, при этом ставя себя под удар и часто попадая в опасные ситуации, — Леви не сводил глаз с Микасы, из-за чего ей становилось неуютно. — Видишь ли, вас, со всем еще детей легко читать, как оставленные на столе открытые книги. Я знаю мотивацию, цели и мотивы каждого новобранца, потому что это всё легко определить, стоит только начать разговор. А с тобой у меня проблемы, — он вздохнул. — Я не понимаю тебя, пусть мы и похожи с тобой… В прочем, не бери в голову, это не относится к нашему с тобой занятию. Просто иногда я бываю разговорчив. Микаса кивнула, хотя ей всё еще было очень неуютно находиться рядом с тем, кто, по видимости, проводил психологический анализ каждой личности, с которой ему довелось увидеться. Хотя, конечно, Микаса понимала, что капитан должен владеть тонкими навыками общения и коммуникации для того, чтобы лучше понимать своего солдата. Но всё равно было неприятно ощущать, когда кто-то роется в твоей голове. — Чтобы научиться контролировать свои эмоции нужно понять, для чего тебе это нужно, — Леви, казалось, знал и умел всё. Его голос, словно нарочно, был успокаивающим и Микаса, наконец, впервые смогла заставить себя расслабиться и начать слушать что ей говорят, без лишних самокопаний, мешающих сосредоточиться. Между тем капитан продолжал, а Микаса ловила себя на мысли, что, оказывается, в разведкорпусе не только Эрвин талантливый диктор. Если надо, Леви тоже умел довольно хорошо располагать к себе. Вот уже через час, после слов о том, что нельзя давать эмоциям контролировать разум, капитан и солдат непринужденно разговаривали и Микаса не была уверена, что могла бы ещё с кем-нибудь так поговорить. Девушка чувствовала, как ей становится легче: она открывалась Леви, пусть и не говоря всей правды, которая давит на неё с самого первого дня в стенах. Леви слушал молча и так, как будто ему не все равно. Как будто он действительно хотел помочь. Микаса горько усмехнулась — нигде она не видела такой чуткости и заботы, как здесь. В Марли даже любовь элдийцам была запрещена: они любили молча и украдкой, боясь, как бы и это прекрасное чувство у них не отняли. Микаса совершенно не умела принимать любовь, но видела, когда люди хотят её подарить. И, кажется, Леви пытался дать ей что-то подобное, раз несколько раз подчеркнул то, что его огорчает её постоянное одиночество, хотя, конечно, ему все равно. (по его же словам, впрочем, той части, где капитан говорил, что ему плевать, Микаса не верила). И возможно, он пытался заполнить пустоту в её душе, раз в буквальном смысле не давал ей даже вздохнуть без его компании. — Спасибо, капитан, что выслушали меня, — она подняла глаза на Леви и не смело улыбнулась. — Мне стало легче. — Тебе стоит больше доверять людям, которые рядом с тобой, — едва заметно улыбнулся мужчина в ответ, прежде чем дружески потрепать её по плечу. — Тяжело держать всё в себе и при этом принимать верные решения. Даже у меня есть друзья, пусть и напускаю на себя образ одиночки. По лицу Микасы потекла слеза — она не ожидала от себя такой реакции (как и Леви) и поспешно стерла её, размазав влагу по лицу. — Что-то ты совсем расклеилась, — непривычно мягким тоном произнес капитан. — Впервые вижу, чтобы люди плакали с таким каменным лицом. — Я не плачу, — попыталась оправдать себя Микаса. — Просто глаза слезятся, так бывает… — и вопреки словам, плечи девушки нервно вздрагивали, а сама она пыталась подавить всхлипы, вырывающиеся из груди. — А вот врать плохо, Микаса, — строго сказал Леви. — Сколько, оказывается, ты держала в себе и сколько еще не высказала… — он потянул девушку к себе, заключив её в объятия. Аккерман на объятия не ответила, но рыдать начала ещё сильнее. — Чш, отродье. Замараешь казенные вещи, — и не много погодя, добавил. — Возможно, мне не стоило лезть в твою душу так глубоко. Всё должно быть постепенно. Но в тоже время у нас так мало на это времени… — сказал Леви уже на грани слышимости. И Микаса плакала — ей только предстояло выполнить свою миссию, как она только и делала, что сомневалась. Она понимала — героем ей никогда не стать. Слишком много погибнет меньше, чем через неделю… И только по её вине. Невысказанная боль слезами скатывалась по лицу Микасы, а Леви, со свойственной ему тактичностью молчал, изредка гладя девушку по спине. — Простите меня, — прошептала Микаса, утыкаясь носом в плечо мужчины. — За всё. — Всё хорошо, Микаса.

***

По прошествии недели настал роковой для всех день экспедиции. К слову сказать, первая её часть прошла довольно успешно и практически без потерь. Всё началось тогда, когда был объявлен привал. Леви дал указания своему отряду, еще раз проверил, в порядке ли Эрен и хотел уже было со спокойной совестью покормить свою лошадь, как вдруг к нему подбежала паникующая Петра. — Микаса! Сэр, я нигде не могу её найти и, кажется, это моя вина. Леви поднял на неё недоуменный взгляд: — Что это значит? — Когда во время активных действий мы повстречались с группой титанов, я не смогла отбиться от двух дивиантов. Микаса мне помогла… Да она буквально вырвала меня из пасти титана! Всё произошло слишком быстро, но когда мы отступали подальше от глубины леса, я уже не видела Микасу. Я думала, она поехала за подкреплением, но её нет уже слишком долго! Не могла же она погибнуть, спасая меня? Она же новобранец, а я опытный солдат! Леви почувствовал себя так, словно его окатили холодной водой. Он был слишком уверен в Микасе, а потому всё своё внимание обращал на Эрена, не давая ему совершить глупостей. Не показывая отчаяния, Леви ответил с привычной отстраненностью: — Мы поищем её на обратном пути. Сейчас уже слишком поздно возвращаться, нельзя подвергать отряд риску ради одного человека. Ты сама знаешь, не всем суждено вернуться с первой вылазки. В нашем мире это в порядке вещей, не вини себя. А теперь ступай. Мне нужно побыть одному, — Леви отвернулся от девушки и механически погладил свою лошадь. Не сказать, что Микаса стала для него важным человеком в жизни, но почему весть о её возможной гибели с такой болью отозвалась в сердце капитана? Ведь она не стала его другом, а по сути, оставалась безликим новобранцем, чьи потери он уже пережил тысячами, если не больше. Оплакивать каждого он просто не мог, пусть и переживал о всех погибших. Но сейчас было… Больно по особенному. Словно он потерял нечто важное. Часть себя? Громкие слова, ведь они были знакомы чуть больше месяца. Но это не отменяло того факта, что Леви чувствовал себя паршиво. Он бы так и простоял весь день, если бы не услышал отрезвляющее «дивиант!». Леви, мигом отметая все эмоции, вскочил на лошадь, чтобы оценить обстановку. В их сторону действительно бежал дивиант, причем Леви таких еще не видел. Титан, кажется, был Женской Особью, хорошо слаженной и с пропорциональным телом. Ростом с Атакующего. — Все на УПМ! — скомандовал Леви. — Титан увидел нас и слишком быстр, чтобы мы успели убежать. Значит, нужно принять бой! Действуем также — защищаем Эрена и по возможности не подставляемся под удар! Женская Особь действительно оказалась возле них слишком быстро, но что удивило весь отряд, она совершенно не видела перед собой ни кого, кроме Йегера. Отмахиваясь от Элитного отряда, как от мух, титан пытался поймать Эрена, но ожидаемо, встречал горячее сопротивление. Когда Женская Особь уже практически захватила Йегера, ей наперерез бросился Оруо, однако, дивиант оказался очень ловким и прежде чем мужчина смог поранить ей одну руку, она схватила его другой. Казалось, мир замер. Женская Особь не мигая смотрела прямо в глаза Бозарду, а тот не мог пошевелиться в её захвате. Все понимали, стоило ей только усилить хватку, как от мужчины ничего не останется. Они попросту не могли успеть что-либо сделать, однако, и титан не торопился прикончить своего врага. Наконец, Леви надоело бездействовать, и он, развивая нечеловеческую скорость, понесся к затылку титана, однако его клинки разломились на пополам при встрече с плотью. Что за чертовщина? Леви неверяще смотрел, как отдельный участок титана покрылся чем-то вроде железа. Женская Особь словно не заметила того, что её только что пытались убить. Наконец, она отшвырнула от себя Оруо и тот, конечно же, переломал себе кучу костей при встрече с землей и неизвестно было, остался ли он жив. Битва начала принимать тяжелые обороты — Особь явно показывала, что стоило ей получить желаемое (Эрена), как она бы ушла восвояси, не трогая более никого. Чего, конечно, не могли дать ей солдаты, из-за чего битва началась не на жизнь, а на смерть. — Я мог бы превратиться, — закричал Эрен, когда рука дивианта пролетела возле его ног. Леви еще раз оглядел своих солдат — если он еще держался, то силы элитного отряда явно начали уходить. Всех потрясла сцена с Оруо, солдаты были истощены физически и морально. — Валяй, — дал добро Леви. Женская Особь словно только этого и ждала — стоило Эрену обрести силу титана, как она тут же набросилась на него. Пока Леви следил за исходом битвы и наносил какие-то удары, прежде, чем кожа дивианта успевала затвердеть, в его голову пришла безумная мысль: Женская Особь была похожа на Микасу. Черты лица… К тому же, они были правильные и для титана довольно красивыми. Он явно видел Микасу. — Я схожу с ума, — пробормотал Леви, прежде чем Женская Особь в какой-то момент нанесла смертоносный удар по титану Эрена. Тот упал на за землю, раскрыв затылок. И едва они успели предпринять какие-либо действия, Женская Особь вытащила Эрена из-за затылка и… Проглотила его. Пораженные таким исходом событий, Элитный Отряд даже не бросился в погоню за титаном, которого, казалось бы, уже более не волновали солдаты. Но она убегала, погубив их товарища и сожрав Эрена. Такого Леви не прощал никому. — Вы все! Срочно разыскать отряды под командованием Эрвина или Ханджи и рассказать всё, что мы увидели! — А как же вы, капитан? Мы не уйдем без вас! — протестующе покачал головой Эрд, однако, был перебит. — Это приказ. Я прикончу этого титана и сам разыщу вас. Я больше не собираюсь подставлять кого-то из вас под удар, — он еще раз посмотрел на тело, лежащее на земле в неестественной позе. — Для такого дивианта даже вы слишком слабы, а я не смогу сражаться в полную силу, пока кто-то из вас в опасности, — спровадив элитный отряд, Леви понесся с такой скоростью, что даже ветер засвистал в его ушах. Он должен был догнать этого титана… Ему почему-то казалось, что Эрен не умер, а только лежит во рту у этой особи, весь перепачканный, но живой. Леви не верил, что такой осознанный титан, по всей видимости, человек, имел такую примитивную цель, вроде просто сожрать кого-то. Нет, капитан был уверен, за этим крылось нечто большее — но что? Это еще предстояло узнать. Догнав Женскую Особь Леви сразу же бросился в атаку и к его приятному удивлению он понял, что она была истощена. Бежала она не так быстро, как при виде его отряда, движения были, пусть резкие и смертоносные, но все же чуточку медлительнее, что становилось для Леви хорошим преимуществом. К чести сказать, не смотря на свою усталость, Женская Особь едва не пришибла капитана разведкорпуса одним ударом об дерево и только чудо спасло Леви от верной гибели. Но ногу он все же повредил знатно. В последствии анализируя события, капитан пришел к выводу, что при желании в тот момент Женская Особь могла бы прикончить его, если бы вложила в удар чуть-чуть больше силы. Но, как ему показалось, она не хотела этого, а потому попросту пыталась его ранить, чтобы мужчина прекратил погоню. Отчаяние. Вот что он увидел в глазах Женской Особи, разрезая мышцы ее лица и заставляя открыть рот, давая свободу Эрену, чье бездыханное тело он сразу же подхватил в свободную руку. Она больше не сопротивлялась и обессиленно села, прижавшись спиной к дереву. И Леви был рад такой возможности прикончить титана, но не исключал возможности, что это был какой-то хитрый план по ослаблению его бдительности. Поэтому, ухватив Эрена покрепче, Леви понесся от греха подальше. Лишь на середине пути он обернулся — Женская Особь еще была в поле его зрения. Она словно застыла в позе, в которой он её оставил, только… Кажется, по лицу Женской Особи стекали слезы.

***

— Живой, просто без сознания, — ответил Леви на вопросительный взгляд Эрвина. — И весь… Грязный, — добавил капитан, брезгливо оглядывая Эрена. — Рад видеть вас живыми, — кивнул головой Эрвин. — Твой отряд рассказал мне о Женской Особи. Мы пришли сюда помочь тебе, но видимо, ты справился самостоятельно. — Не совсем. Я не смог её прикончить, — Леви хотел было добавить то, что кажется это был не просто дивиант, а человек, как был остановлен странным шорохом в кустах. Он настороженно посмотрел к источнику звука, но к его облегчению, оттуда вышел отряд с Райнером, Армином, Кристой и Жаном. И Жан, кажется, держал что-то в руках… Или кого-то. Разглядев красный шарф, Леви уставился на солдат не доверчивыми глазами — он уже не ожидал когда-либо увидеть Микасу. На все вопросы ответил Райнер: — Мы повстречались с дивиантом, Жан ранен, но не смертельно, — Леви перевел взгляд на Кирштайна, чья голова была перевязана подручными материалами. — Этот титан однозначно псих, потому что мы все ещё живы, — вставил свои пять копеек Жан, крепче сжимая тело девушки. — Где вы нашли Микасу? — крикнула Петра, подбегая к юным солдатам. — Ну, после встречи с титаном мы решили свернуть, чтобы предупредить все отряды о таком дивианте. Пройдя в глубь леса мы нашли её, — ответил Армин, обеспокоенно смотря в сторону Микасы. — Она тяжело ранена и состояние её… Не стабильное. Мы кое-как остановили кровь. Петра виновато склонила голову — получалось так, что они действительно не заметили и бросили товарища в пылу битвы. — С ней всё будет хорошо, — почему то уверенным тоном сказал Леви, прежде чем забрать Микасу из рук Жана. Рубашка девушки была вся в крови и раны, по всей видимости, глубокие. Капитан бережно положил тело Микасы в стоящую рядом повозку, где уже лежал бездыханный труп Оруо. Всё было готово к тому, чтобы возвращаться домой. Даже отряд во главе с Ханджи был здесь и Леви мог только подивиться оперативности своих солдат. Оставаться здесь со столькими ранеными и измученными разведчиками было опасно и командующие это понимали. А потому, как только все раненные очутились в повозках, был отдан приказ отправляться домой. Леви не стал занимать свободное место в повозке, пусть ему и хотелось побыть рядом с раненной Микасой. Прежде чем вскочить на свою лошадь, капитан попросил сидящего рядом Жана присмотреть за девушкой. Парень с радостью согласился (в чем Леви и не сомневался)и занял место рядом с Аккерман. Во время поездки Леви не сводил обеспокоенного взгляда с Микасы — она была слишком бледной. Изредка, когда повозку особенно сильно встряхивало, девушка издавала слабые болезненные стоны. «И всё-таки она жива», — успокаивал себя Леви. — «А значит, у неё есть все шансы победить смерть».

***

Микаса очнулась в больничной палате и тут же приложила руку к раненому боку. Она специально нанесла себе эти раны и ей стоило больших усилий замедлять ускоренную регенерацию. Рядом с ней сидел Райнер, который казался мрачнее тучи. — Операция затягивается, — хмуро констатировал факт он. — Райнер, я честно пыталась сделать всё, что могла, — надломлено ответила Микаса. — Но капитан Леви оказался слишком ловок и силен. — Чертово демоническое отродье! — выругался Браун, из-за чего девушка поморщилась, но была не в силах оспорить гневные слова. — Мне жаль, Микаса, что это всё выпало на твою долю. Мы слишком недооценили демонов с острова, из-за чего плохо продумали наш план. Когда тебе станет лучше, нам обязательно следует связаться с Бертольдом! Микаса кивнула и тихо ойкнула, когда почувствовала колющую острую боль в районе живота. Как жаль, что сейчас она не могла использовать регенерацию! С такой раной она справилась бы часа за три, но сейчас, чтобы не вызвать подозрений, ей придется лежать больной около двух недель.

***

В это же время в своем кабинете страдал от боли в ноге капитан Леви под полушутливые, полусерьезные причитания Ханджи. — Похоже, эта Женская Особь действительно так сильна, раз смогла вывести из строя сильнейшего бойца человечества, — говорила она, осматривая товарища на наличие более серьезных повреждений. — Но всё же это всего лишь вывих, так что прекрати показывать своё ущемленное самолюбие. — Оруо погиб из-за этой твари, — прошипел он, сжав кулаки. — Микаса и другие солдаты в тяжелом состоянии. Подумать только, я оставил её живой! — Я тоже скорблю по Бозарду, — осторожно начала опасную тему Ханджи. — Конечно, он был мне не так близок, как тебе, но малый он славный… Тебя забавно пародировал, — грустно усмехнулась она. Видеть грусть на лице вечно радостной ученой Леви хотел в последнюю очередь, а потому оборвал её вздохи: — Ханджи, я не в настроении сейчас принимать сочувствие. Зайди как-нибудь в другой раз. — А ты всё тот же, — женщина встала, убедившись в том, что её товарищ впорядке. — Про таких говорят — только могила исправит? — Смотря чья, — парировал Леви. — Так что, я впорядке? — нетерпеливо спросил капитан. — Ну, получше чем все остальные. Сейчас я позову врачей вправить твой вывих, а потом, скорее всего, тебе предстоит небольшой больничный, чтобы не нагружать ногу, — и видя, что Леви хочет что-то сказать, ученая перебила его. — Да-да, недели две ты не будешь участвовать в активных военных действиях. Уж извини, надо было быть аккуратнее. Леви нахмурился, но решил промолчать. Он действительно слишком сильно дал волю эмоциям, поэтому чуть и не поплатился за это жизнью. Легко еще отделался. Оруо, например, погиб. Воспоминание об умершем товарище болью отозвалось в сердце и Леви, дождавшись ухода майора, которая обещала скоро вернуться, обессиленно откинулся на спинку стула, подавив тяжелый вздох. Капитан винил себя — если бы он был ловчее и сообразительнее, то наверняка смог бы избежать этой потери. С Женской Особью было решительно ничего не понятно — они с Ханджи пришли к выводу, что скорее всего в титане, подобно Эрену, скрывается человек. Остальные выводы тоже были не утешительными: среди них явно есть предатель. Сначала подозрения Ханджи пали на Микасу, ведь та неожиданно исчезла практически в тот же момент, когда появилась Женская Особь. Но Леви, возможно слегка не объективно, отмел эти предположения, ссылаясь на то, что на них напала группа титанов и Микаса оказалась ранена, после чего её подобрал отряд с Райнером. С одной стороны алиби у девушки было железное — командующие, строя весь вечер самые разные теории, не поскупились временем и попросили позвать к себе Райнера, Жана, Армина и Кристу. Те, как один подтвердили, что действительно нашли Микасу раненой уже после встречи с дивиантом. Каким образом она была ранена ребята не знали. Всё это укрепляло теорию Ханжи и только больше злило Леви, но он не выдавал своего раздражения. — Мы не можем обвинять её в том, в чем не уверены! — сказал капитан, стоило солдатам выйти за дверь. — Я и не собираюсь её обвинять! Просто ты и сам говорил, что титан имеет внешнее сходство с Микасой. — Это еще ничего не значит! — Но многое может объяснить, — Ханджи вздохнула, скрестив руки. — Леви, я понимаю, что ты, может быть, впервые влюбился. Я не собираюсь давить на Микасу, по крайней мере сейчас. Я тоже не уверена в своей гипотезе. — Ханджи, я не влюбился, — тихо возразил Леви. — Просто не верю, что это может быть Микаса. Я слишком хорошо узнал её, чтобы довериться тебе сейчас. — Я просто поговорю с ней и узнаю, что случилось из её уст, как только ей станет лучше, — мягко улыбнулась Зое. — В конце-концов, я подозреваю не только её, у меня есть еще пара кандидатур. Не переживай, всё будет хорошо. После попытки прояснить сегодняшние события, Ханджи принялась за осмотр Леви, изредка переговариваясь с ним. А теперь капитан ждал прихода врачей, порой морщась от ноющей боли в ноге. Леви мужественно и без единой эмоции вытерпел все махинации над его многострадальной ногой, после чего коротко поблагодарив врача, спровадил его вместе с Ханджи. — Какой же противный характер, — услышал он, прежде чем за Зое закрылась дверь. На это Леви только закатил глаза.

***

Спустя неделю Микасе наконец стало лучше естественным путем, без помощи регенерации. Всё это время к ней в палату по очереди приходили то Ханджи, то Эрвин с разными провокационными вопросами и Микаса быстро догадалась, что в ней видят Женскую Особь. И не без помощи Райнера и влюбленного в нее Жана, что впервые сыграло ей на руку, девушке всё же удалось отмести от себя все подозрения. Райнер едва ли не сам придумал ей алиби, а Жан поддакивал и благодаря им Микасе не пришлось особенно думать, что же с ней приключилось во время вылазки. Сказать нужно спасибо и Армину с Кристой: те, может и не были так уверены в словах Райнера, как Жан, но всё же в самих ребятах не сомневались, а потому тоже доверились их версии. Большего главнокомандующие не добились, тем более Петра чувствовала себя безумно виноватой перед Микасой, в следствие чего своими же руками окончательно закрепила алиби Аккерман. Она была благодарна Микасе за то, что та спасла её от титана и сильно раскаивалась о том, что в пылу битвы не заметила, как девушка попала под удар. Всё это показалось майору более, чем достаточным, поэтому остаток больничного Микаса провела в относительном спокойствии: к ней в комнату больше не ходили с допросами. В один из вечеров к ней пришел Райнер: — Я связался с Бертольдом, — с порога начал он. — Нам нужно уходить. На следующей экспедиции мы вновь попробуем захватить Эрена, но даже если не получится, мы уйдем. Мы больше не сможем скрывать наши личности так долго, они уже начинают догадываться, — Браун наконец перестал ходить по комнате, как маятник, и нашел своё место на стуле. — Бертольд переводится к нам в разведкорпус. Теперь будет проще. Мы будем снова вместе, — Райнер впервые заговорил с ней так искренне и Микаса с удивлением услышала в его голосе надломленность. Впервые за все время он не пытался строить из себя командира, а пытался поддержать её. Возможно, он усомнился в своих принципах. Микаса давно заметила, что после трагической смерти Марко, который подслушал их разговор, личность Райнера поделилась на две части. Он был солдатом и воином одновременно. «Возможно, солдатом разведкорпуса ему удалось стать даже лучше», — пронеслось в голове Микасы, когда она посмотрела на Райнера, по-прежнему сидящего на стуле и необыкновенно притихшего. Браун стал для здешних солдатов едва ли не старшим братом и привязался ко всем даже больше, чем она. Но чтобы окончательно не сойти с ума, Райнер все-таки сохранил и первоначальную личность воина и не признавал того, что «демонические отродья» стали ему дороги. Первая личность всё так же стояла на своем. В то время как вторая, по видимому, умирала от осознания собственного ничтожества. Микаса впервые почувствовала к Райнеру что-то более, чем искренняя неприязнь. То была жалость. Не выдержав, Микаса погладила его по голове, как погладила бы по кудрям своего младшего брата, если бы ей дали шанс вырасти вместе с ним, а не отправили на эту жестокую и бессмысленную войну. Райнер затравленно посмотрел на неё и Микаса тут же одернула руку, ругая себя за проявленную жалость. — В общем, ты поняла, — парень начал скомкано прощаться. — Будь готовой, Микаса. Мы скоро вернемся домой. Микаса проводила его взглядом и обессиленно рухнула на подушку. Разговоры с Райнером всегда истощали её эмоционально, и этот раз не был исключением. Хотелось заснуть и проспать несколько суток: стоило уйти Райнеру, как в дверь вновь постучали и не успела Микаса сказать что-то вроде «войдите», как в её комнату вошел Леви. Он слегка хромал, что не укрылось от зоркого глаза Микасы. Заметив то, что девушка следит за движениями его раненой ноги, капитан заметно напрягся и поспешил сесть на стул. — Как ваша нога? — спросила Микаса, болезненно вспоминая, что это её вина. — Нормально, — коротко ответил Леви. — И это я пришел проведать тебя, так что не задавай лишних вопросов. И никаких вопросов не задавай, пожалуй, — отмахнулся он, поймав вопросительный взгляд Аккерман. — Как ты? — Нормально, — передразнила его она и демонстративно показала перевязанный живот. — Жить будешь, — одобрил Леви, после чего ненадолго замолчал. — Что, даже узнать не хочешь об успехах экспедиции? Микаса покачала головой: — Вы же сказали не задавать лишних вопросов, — пожала плечами она. — И к тому же, ко мне уже заходил Эрен и всё рассказал. Мне очень жаль, — сказала Микаса, болезненно обхватив голову руками. — Глупости, — холодно обронил Леви. — Разве ты виновата в том, что спасла жизнь Петре? Это мы виноваты перед тобой. — Не нужно, — вырвалось у Микасы и Леви недоуменно посмотрел на неё. — Вашей вины в произошедшем нет. — Как скажешь. Но тогда позволь мне сказать… Спасибо. — Спасибо? — Думаешь, я не заметил, как ты бросилась на титана, который чуть не придавил меня к земле? Ты и мне спасла жизнь. Никогда бы этого не признал, но ты снова слишком подавлена. Разве этого я добивался, проведя тебе целый курс солдатской психологии? Микаса хрипло рассмеялась и Леви едва заметно улыбнулся. — Так-то лучше, соплячка, — мужчина встал, по видимости намереваясь уйти. — Хоть ты и сильный боец, но в душе обыкновенная плаксивая девчонка. И угораздило же тебя сюда прийти, — покачал головой он. — Я пойду. А ты выздоравливай. — Стойте! — Микаса не ожидала от себя такой наглости. — Прошу вас, сэр, останьтесь. Я не хочу оставаться одна… Леви вздохнул, прежде чем вернуться обратно на стул: — Странного же ты себе друга выбрала, Микаса, — хмыкнул он. — Но я не против. Но только пообещай, что сейчас попробуешь уснуть, хорошо? Ты белее этих стен и мне кажется, тебе нужен отдых. Микаса горячо закивала и укуталась в одеяло, закрывая глаза. Леви говорил о чем-то, но в голове Микасы смутно улавливались чьи-то образа: она слышала имена Фарлана и Изабель, но воспаленное сознание не понимало, кто эти люди. Однако истории, что неторопливо рассказывал ей капитан, были наполнены теплом и спокойствием, так что Микаса без труда смогла расслабиться и заснуть, впервые прогнав своих внутренних демонов, которые приходили ночью, заставляя её выть от частых панических атак. Сейчас Микасе впервые стало хорошо с человеком, который должен был быть её главным врагом.

***

— Я бронированный, а Бертольд колоссальный, — как ни в чем не бывало вдруг выдал Райнер, обращаясь к Эрену, из-за чего стоящая рядом с ними Микаса едва не поперхнулась. — Эрен, предлагаю сделку. Ты идешь с нами, а мы больше никогда не тронем стены, идет? Мне кажется, это выгодная сделка. И чего парни успели решить без неё? Нет, они несомненно, предупреждали о возвращении домой, но когда? Никто из них и словом не обмолвился. — Думаю, Райнер просто слегка не в себе, — Микаса нервно сжала руку на плече Эрена. — Шутка ли, за этот день он наверняка чудом остался жив. Это такой стресс! Просто Райнер устал. Как думаешь, Бертольд? — Да… Точно… Райнер, ты переутомился! — горячо закивал головой юноша. Похоже, он и сам не ожидал такого от лучшего друга, раз тут же начал подыгрывать Микасе. — Не смешные же у вас шуточки, — нервно хохотнул Эрен. — К тому же, будь вы оба настоящими титанами, на кой бы вам понадобилось со мной лясы точить, ха-ха! Леви, стоящий рядом с ними, но не настолько, чтобы улавливать суть разговора, раздражено крикнул: — Ну и долго вы собрались стоять, как истуканы?! Вас ждет весь отряд! Микаса неуверенно покивала головой в сторону капитана, мол, да-да, мы уже идем, снова вернулась к диалогу: — Ребята, пойдем… — О чем я вообще думал, — перебил её Райнер, находясь в какой-то особенной истерии. Микаса и Бертольд настороженно переглянулись. — Всё закончится здесь и сейчас! Как воин, я должен понести ответственность и исполнить свой долг до конца! — словно в подтверждение своим словам, Райнер одним движением снял жгут, наложенный на его руку, тем самым показав всем свою регенерацию. — Райнер, ты правда собираешься это сделать?! — взволнованно спросил Бертольд. В любом другом случае Микаса бы закатила глаза. Уже все смотрели на них не верящими глазами, а командующие Ханджи и Леви подошли поближе, пытаясь понять, что же здесь происходит. До них, как и до всех, доносились странные обрывки некоторых фраз и они просто не могли оставить это без внимания. — Эрен! И все остальные! Бегите! — закричала Микаса, оттолкнув Райнера и Бертольда, давая остальным не много времени сообразить о происходящем. Да, возможно, сейчас она поступила как предательница Марли, но Аккерман ни о чем не жалела. Прежде чем обратиться в Женскую Особь, Микаса, не зная зачем, обернулась, чтобы в последний раз взглянуть в глаза капитана. Она держала лезвие меча над ладонью и весь её отчаянный вид открывал солдатам то, что она собиралась сделать прямо сейчас. — Микаса, не надо, — проговорил Леви, не доверчиво следя за действиями девушки. — Мы ведь всегда можем поговорить. Аккерман нервно усмехнулась. Да, ведь именно этому научил её Леви — говорить. Но сейчас было уже поздно. И пока Райнер и Бертольд вставали после резких ударов, Микаса, в последний раз сморгнув с глаз слезы, нанесла себе увечье. — Прости меня, Леви, — впервые она назвала его имя. Ей было больно смотреть в глаза капитану, в которых читалась боль и отчаяние. После чего Микаса оттолкнулась от стены и превратилась в титана. — Не может быть, — охнула Ханджи. — Черт, Леви, я была права… Леви, совершенно не слышал речь Зое, а лишь продолжал отказываться верить в происходящее. Прямо сейчас девушка, которой он приоткрыл двери в собственное сердце, оказалась предательницей. Их зрительный контакт держался ровно столько, сколько потребовалось времени остальным лазутчикам обратиться в титанов. Райнер схватил Эрена, а Бертольд выхватил Имир, которая тоже, как оказалось, имела способности титана. — Чертовы предатели! — услышал Леви отчаянный крик Эрена, прежде чем вступить в бой.

***

— Мы не сможем оторваться от них, — безнадежно прошептал Бертольд, пока они с Микасой находились в пасти Райнера. — Мы уже отдали им Эрена, а у него оказалась координата. Так что теперь за нами, помимо разведчиков, гонится целый отряд титанов. — М-да, — хмыкнула Имир, скрестив руки на груди. Ей, как обычно, было плевать на происходящее. Или она умело делала такой вид. — Есть мысль, — вдруг сказала Микаса. — Я приму бой, а вы с Райнером спокойно вернетесь домой. — Что? А как же ты? Ты не справишься в одиночестве! — запаниковал Бертольд, пытаясь схватить Микасу за руку. — Ты погибнешь! Нельзя попадать в руки разведотряду! — Я всегда могу прибегнуть к защите кристалла, — пожала плечами Микаса. — Не думаю, что они найдут способ расколоть меня. А вы на следующей миссии найдете способ, как спасти меня, правда? — сказала она, прежде чем освободить руку от хватки Бертольда. — Райнер, дай мне выйти. Бронированный титан послушно исполнил просьбу, так что вскоре им удалось сбежать, пока Микаса разбиралась с титанами, окружившими её. Незамедлительно к ним присоединились разведчики, как и ожидала Аккерман. С ними Микаса сражаться не хотела, да и у её титана уже не оставалось на это сил. Правда, напоследок она все же откинула титана, который тянул свои руки к капитану Леви. После чего девушка вырвалась из затылка Женской Особью, чем не мало удивила солдат, готовых принять бой не на жизнь, а на смерть. Эрен кричал что-то обидное, но справедливое, однако, Микаса его не слышала. Прежде чем создать вокруг себя кристалл, до её слуха долетел резкий, но взволнованный голос капитана: — И чем ты думала, дура! — он, видимо, хотел подлеть к ней, но Микаса опередила его. Титан плашмя упал, как только Аккерман перестала контролировать его. За время падения ей удалось создать кристалл и она, впервые за всю жизнь, могла вздохнуть спокойной грудью — долг воина был исполнен. Хотя бы частично. Скорее всего, на родине её сочтут погибшей. Может, это и к лучшему. — Микаса! Не вздумай, что тебе сойдет это с рук! — бесновался Эрен, отчаянно молотя кулаками по кристаллу. — Не знаю, что за штуку ты вокруг себя сделала, но мы найдем способ её расколоть, ты слышишь меня?! — Ты её поцарапай сначала, — скептически и как всегда шутливо, не смотря на ситуацию, ответила Ханджи, отрывая Эрена от кристалла. — Вопросов много, ответов мало… — Да их вообще нет, — прорычал Леви, сжав ладони в кулаки. — Микаса, мы могли бы просто поговорить, но из всевозможных вариантов ты выбрала самое худшее! А может мне только показалось, что ты о чем-то переживала? В конце концов, ты ведь предала нас всех, возможно, всё остальное было просто игрой, чтобы получить из меня нужную информацию… Какой же я дурак, раз повелся на это, — бросил капитан, прежде чем уйти от кристалла и вернуться к своим солдатам. «Это не так…» — хотелось закричать Микасе, но она не могла. Она погрузилась в самую настоящую тьму — более ей уже вряд ли удастся увидеть глаза капитана, наполненные светом, а не той болью, которая была в его взгляде, когда она раскрыла личность Женской Особи.

***

— А где Микаса? И Марсель? — спросила Пик, встречая прибывших воинов. Райнер словно повзрослел за все время своего отсутствия, а Бертольд показался ей более мрачным, чем всегда. К тому же, вместе с ними шла абсолютно незнакомая девушка, на чьих щеках красовались веснушки. — Где мой брат, Райнер? — угрожающе прорычал Порко. — Отвечай, я тебе говорю! И где Микаса? Она наверняка сможет сказать что-то более вразумительное, нежели вы, два остолопа! — Они оба… Пали смертью героев во время выполнения миссии, — с нечитаемым лицом выдал Райнер. — Девушка, что стоит рядом с Бертольдом — Имир, и она новый носитель Зубастого титана. И шарф Микасы — всё, что у меня осталось. Пик аккуратно забрала шарф Аккерман из рук Брауна. Где-то за гранью её слуха она слышала гневные восклицания Галлиарда, а потом и его яростные рыдания. Сердце Фингер сжала горечь. Марсель многое значил для неё, а к Микасе она всегда относилась с нежностью, пусть та и выстроила вокруг себя высокие стены. И потеря этих двоих отозвалось болью в душе юной Пик. Пытаясь найти душевное успокоение, девушка резко бросилась обнимать Порко, заодно пытаясь успокоить и его, не дав вляпаться в драку: — Успокойся, Порко… Тебе еще предстоит сказать о смерти Марселя своей семье. А мне… Нужно будет отдать то, что осталось после Микасы её матери, — и, истощенная долгим пребыванием в форме титана, Пик потеряла равновесие, из-за того, что у неё подкосились ноги, но Галлиард крепче прижал девушку к себе, не давая ей упасть и разделяя вместе с ней свое горе.

***

Леви сложно было назвать общительным человеком и до знакомства с Микасой, но после вероломного предательства он окончательно замкнулся в себе, не подпуская более никого в свою душу, кроме устоявшегося круга общения. Но несмотря на свою новую моральную травму, Леви не переставал навещать Микасу. Пусть она была в кристалле и находилась под надежной охраной Военной Полиции (на счет надежности Леви бы, конечно, поспорил), капитан разведкорпуса, пользуясь своим высоким статусом беспрепятственно проходил в такое засекреченное, для простых солдат, место. Первое время Леви не переставая сыпал упреки на девушку, будучи уверенным, что она его прекрасно слышит. Не забывал он упомянуть и Оруо Бозарда, который прекрасно относился к ним, новобранцам, взяв над юнцами своеобразное шефство и всегда был рад, когда к нему обращались за помощью. Но он погиб, как и многие другие солдаты, по вине Аккерман и её сообщников. В диалоге с ней Леви уже не сдерживал себя — высказывал всё, что накопилось у него на душе. Упрекал и за ложь, и многое другое, что болезненно ранило душу капитана. Затем, от упреков, Леви незаметно для себя перешел к анализу действий Микасы, неосознанно желая её оправдать. В конце концов, ему начало казаться, что он сошел с ума. Даже Ханджи стала смотреть на него… Странно. С неким сочувствием и пониманием, чего Леви крайне не любил. Высказав всё, что было у него на душе, но не получив облегчения, Аккерман принял решение больше не наведываться к Микасе. Он не был уверен, слышала ли она его, да и причины для визитов, кроме того, как высказать ей всё лицо, не имея возможности сойтись в честном бою, отсутствовали. Так говорила рациональная часть Леви, но сердце рвало его изнутри, пусть внешне он остановался холоден и безразличен. Ему, особенно по ночам, часто виделась тонкая фигура Микасы, одиноко стоящая на горизонте его тоскующего по ней сознания. А взгляд, наполненный невыразимой печали, видимо, отпечатался в его памяти навсегда. И, вопреки рассудку, Леви все же не перестал навещать Микасу. Болтать о всякой ерунде и изредка делиться своими мыслями по поводу тех или иных событий стало своеобразным ритуалом. Но порой, справедливое негодование вновь накатывало его с головой, из-за чего иногда в монологе с ней он мог быть довольно резок: — Можешь нас поздравить, мы отвоевали стену Мария, — однажды сказал Леви, но в его голосе не слышалось особенного ликования. — Только, представь себе, из двухсот солдат вернулось восемь. Твои друзья привели с собой еще какого-то бородатого идиота, — вспомнив Звероподобного, глаза Леви недобро сощурились. — Эрвин Смит погиб, но зато у Армина теперь есть сила Колоссального, — успокоившись, мужчина присел на стул, положив ногу на ногу. — Одного я не понимаю, Микаса. Зачем вы это делаете? И почему ты не призналась мне сразу? Я всё понимаю, это могло быть сложно, но неужели то, что вы делаете, намного легче? Почему вы уничтожаете нас, ответишь ли ты мне когда-нибудь? — его голос срывался. Леви не понимал, почему несмотря ни на что, он продолжает любить Микасу, и это злило его. Не выдержав наплыва чувств, Леви рванул к кристаллу и прижал свою руку к месту, где виднелось лицо, ставшее для него любимым. Больше не говоря ни слова, он продолжил стоять в такой позе не заботясь о том, что его могли увидеть мимо проходящие солдаты. Привести мысли и чувства в порядок — вот что было сейчас главным.

***

После того, как кристалл Микасы разбился насильственным образом, девушка поняла — происходит что-то чрезвычайное, и не сказать, что хорошее. Скорее всего, это напрямую связано с Эреном и с тем, что он «слетел с катушек», как часто говорил ей в последнее время Леви. Благодаря капитану, Микаса знала, что примерно происходит в мире. Люди за стенами, наконец, открыли для себя внешний мир и, соответственно, в первую очередь узнали про государство Марли, откуда и идет главная опасность для элдийцев с острова. За время, проведенное в кристалле, Микаса успела окончательно разочароваться как и в своей миссии, так и в своих боевых товарищах, на которых также лежало тяжелое бремя воинов. Жестокая бойня за стену Мария поразило девушку, как и пошатанное ментальное здоровье её единственного собеседника. Сбежав с места, где её тщательно охраняли всё это время, Микаса впервые за несколько лет снова вдохнула воздух в свои легкие. От непривычки у неё сильно закружилась голова — общее истощение давало о себе знать. Аккерман была не уверена в том, способна ли она вообще превратиться в титана в таком состоянии? То, что ей повезло сбежать — было чудом, не иначе. Все слишком сильно суетились и на страже кристалла стояло минимальное количество солдат, так что ей, как Аккерману, не составило труда вырубить их и позаимствовать фирменные плащи. Что делать, Микаса решительно не знала. Сейчас она была совершенно одна и четко осознавала, на чьей стороне её сердце. Но лишь одно сомнение терзало её душу — чтобы окончательно перейти на сторону Элдии, ей следовало обеспечить безопасность своей семье. Если в Марли узнают о её предательстве, то власти вполне могут нанести удар по единственному слабому месту воительницы. Единственное, что успокаивало, это мысли о том, что на родине Микасу, скорее всего, считают героически погибшей при выполнении миссии. Её напарники так и не вернулись за ней, что подтверждало этот факт. Значит, у неё было немного времени, чтобы что-то придумать. Но для начала нужно было найти что-нибудь съестное, иначе Микаса рисковала умереть от голода, чего она не особо хотела. К её счастью, в городе проводился благотворительный фестиваль, на котором бесплатно каждому желающему выдавался довольно хороший кусок пирога. Натянув получше свой капюшон, девушка получила дарственную порцию лакомства, после чего присела за ближайший стол. Сильное чувство голода слегка затуманило её природную осмотрительность, поэтому Микаса даже не обратила внимание на то, кто сидел рядом с ней. — М…Микаса?.. — обескураженно прозвучал голос Армина. Микаса медленно повернула голову, сжимая в своих руках недоеденный пирог. Её глаза сразу же столкнулись с лицами своих сокурсников и товарищей по службе в разведкорпусе. Девушка, конечно, планировала их разыскать, но такая резкая встреча выбила её из колеи. Она не представляла, что предпримут ребята, а потому сильнее сжала руки в кулаки, грозясь переломить пирог на части. Ей не хотелось снова сражаться с ними, но, возможно, они даже не захотят её слушать, после всего того, что она натворила здесь. — Нам нужно поговорить, — всё же произнесла Микаса после «игры в гляделки». — Да надо же, — едко процедил Жан. — Ты была не особо разговорчива, когда скрывала свою истинную личность от нас! — У меня были причины, — терпеливо ответила Микаса, оглядывая парней, которые успели возмужать за четыре года. — Я никогда не хотела причинять вам вреда. Но у меня была мать. Если бы я отказалась от выполнения миссии, её бы казнили. Мы и так всегда были на «особом счету» у государства. Мой отец — революционер. Он был казнен, а мою маму спасло только то, что в моих жилах течет кровь Аккерман. Такого бойца они попросту не могли потерять. Я была рождена, чтобы воевать, — её голос начал срываться, но Микаса смогла взять себя в руки. — Но я больше не хочу с вами сражаться! Я просто хочу защитить то, что мне дорого! — Мы поняли тебя, — сдержанным, но словно сочувствующим голосом проговорил Армин. — Нам будет сложно простить, ведь по твоей вине погибло множество наших товарищей. Но чтобы разорвать этот порочный круг ненависти… — Армин ненадолго замолчал, словно что-то обдумывая. — Мы готовы попробовать. Жан согласно кивнул и, наконец, отмерев, вновь сел рядом с Микасой. Его симпатия к ней, даже спустя годы, не прошла, хоть он и отчаянно пытался её подавить, ведь Аккерман была официально призвана врагом человечества. Но сейчас, когда столько всего раскрылось, шифтеров, как бы ему не хотелось, было сложно в чем-то обвинять. Они сами оказались в безвыходной ситуации: кто-то был запрограммирован из-за сильной пропаганды, кто-то не поддавался назойливым властям, но удар Марли всегда приходился по самому дорогому, из-за чего даже люди, понимающие всю абсурдность войны, покорно склоняли голову. Да, действия Микасы наломали не мало дров, но она просто защищало то, что ей дорого. Разве кто-то из них не поступил бы также? Тяжело вздохнув, Жан сказал: — Ешь, — он кивнул на пирог в руках девушки, который она так отчаянно сжимала в руках, словно боялась, что его отберут. — Тебя, наверное, стоит ввести в курс событий, — пробормотал Армин. Микаса остановила его жестом руки: — Мне многое уже известно, — и под непонятливые взгляды разведчиков, она пояснила. — Находясь в кристалле, я могла также воспринимать всю информацию. Леви часто меня навещал и благодаря ему я кое-что знаю. Эрен собирается совершить ужасный поступок, — она вздохнула, одним укусом откусывая чуть ли не половину пирога. — Ты сделала тоже самое, — ответил Конни, впрочем, в его словах не слышался гнев. — Эрен пытается защитить нас, ведь весь мир уверен, что мы — угроза для человечества. — Так что, что просили, то и получили, — невесело пошутил Жан, получая в ответ угрюмые взгляды остальных. — Ты не подумай, мы не одобряем действий Эрена, просто… Не знаем, как его остановить, — печально произнес Армин, смотря себе под ноги. — Ясно, — коротко кивнула Микаса. — А где… Капитан Леви? — Скоро придет, — более расслабленно проговорил Жан. — Они с командором Ханджи отлучились проведать обстановку, — и под вопросительный взгляд Микасы, он добавил. — Капитан Леви тебе не рассказывал про йегеристов? Они в последнее время особенно… Шумные. Творят всякие дебаты и пытаются подбить народ на революцию, что у них, кстати неплохо получается. Только революции нам сейчас не хватало, — уже шепотом проворчал Кирштайн. — Мне следует уйти, — обеспокоенно произнесла Микаса, наскоро доедая пирог. — Я еще не готова видеться с капитаном… — Микаса… — как-то странно проговорил Армин, выразительно смотря куда-то за спину девушки. В этот же момент в плечо Аккерман впилась чья-то крепкая рука, а знакомый мужской голос ледяным тоном произнес: — Куда-то собралась? Микаса не решилась оборачиваться, боясь увидеть глаза капитана, смотрящие на нее с ненавистью. Ханджи, глядя на всю эту сцену, заинтересованно присвистнула, садясь на место рядом с Армином. — Надо же, кто проснулся, — хмыкнула она. — Леви, отпусти плечо бедной девушки, она уже никуда не денется, — многозначительно проговорила ученая, смотря прямо в глаза к своему другу. Тот невозмутимо ответил, сжимая плечо еще сильнее: — Всегда следует перестраховаться. Не застонать от боли Микасе помогла только годами выработанная выдержка, поэтому она только нахмурилась, ни чем не выдавая своего состояния. На все вопросы Ханджи отвечал Армин: он объяснял прибывшим главнокомандующим, мотивы Микасы, а также то, что Аккерман теперь на их стороне. — Это всё, конечно, здорово, — леденящим душу тоном произнес Леви. — Но скажи мне, Микаса, почему мы должны тебе верить? — Армин хотел было уже снова что-то ответить, но Леви слегка грубо перебил его. — Помолчи, ты не её личный адвокат. — Я хотела защитить семью, — ответила Микаса, смотря прямо перед собой и избегая прямых взглядов. — Это было моей единственной целью пребывания на острове. И я готова перейти на вашу сторону, если вы поможете уберечь мою семью от власти Марли. — Ты не в том положении, чтобы выставлять нам ультиматумы, — задумчиво произнесла Ханджи. Микаса, почувствовав злость на подобный ответ (ей всегда было трудно сохранять невозмутимость, когда дело казалось семьи), по инерции приложила руку к губам в угрожающем жесте. — Не советую, — тут же оборвал её эмоциональный порыв Леви. Девушка покорно опустила руку, но в её глазах продолжали летать молнии. Наконец, она раздраженно отдернула своё плечо, тем самым показывая, что в этой компании Аккерман не один. — Но мы постараемся помочь и сделать всё возможное, — более мягко произнесла Зое. — На самом деле нам действительно нужна твоя помощь. Ты не могла бы рассказать нам всё о Марли? Ты ведь воин, наверняка, тебе многое известно. Только не здесь, а в штабе, хорошо? Микаса молча кивнула. Она не до конца верила, что нашла в себе силы противостоять Марли и невесело пошутила у себя в голове, что, видимо, взыграло в крови наследие отца, который тоже был революционером. Но интуиция подсказывала Микасе, что она впервые поступила правильно.

***

После допроса Ханджи, который, впрочем, прошел в миролюбивой обстановке, ибо Микаса ничего не скрывала, девушка вышла опустошенной. Во время разговора ей даже приносили воды — некоторые моменты было тяжело говорить. Микаса многое говорила о гетто Либерио, место, в котором она выросла. Ханджи внимательно слушала исповедь воина, в то время как Леви, всё это время стоявший возле двери, сосредоточенно хмурил брови и молчал. Узнав всё, что было нужно, Зое отпустила Микасу, посетовав на её сильнейшие истощение. Идя по столь знакомым коридорам, Микаса не могла сдержать теплой улыбки — самое счастливое время было проведено здесь… Погрузившись в свои мысли, девушка даже не заметила, как столкнулась с капитаном, который тут же подхватил её под руки. Микаса обрела равновесие, но Леви не спешил отпускать девушку. После долгого молчания, в котором капитан не мигая смотрел в глаза Микасе, он заговорил: — В тот день, когда вы с Райнером и Бертольдом раскрыли своё предательство… Всё это время я задавался одним вопросом, — задумчиво проговорил Леви, подойдя к Микасе. — Неужели я всё выдумал… Но скажи мне, Микаса, почему ты заботилась обо мне? Почему несколько раз спасала от смерти? Неужели тебе не была выгодна гибель одного Аккермана? — Капитан разведкорпуса не смотрел на неё, говоря эти слова. Казалась, словно он адресовал свою речь в никуда. Но сердце Микасы сжималось, видя боль любимого человека, к которому она не должна была испытывать никаких чувств. — Я тоже демон с острова Парадиз, который должен умереть? Чертово отродье?.. — впервые за весь монолог Леви поднял глаза и заглянул прямо в душу Микасы. — Скажи мне, Микаса, кто я для тебя?.. «Любовь» — трепетно отозвалось в сердце Микасы, но все-таки она не спешила с ответом. Как же ему ответить? Быть искренней или солгать, потому что долг так велит? Пусть и формально она уже была на стороне Элдии, но чувства долга, взращиваемое с детства, было трудно подавить и Микаса продолжала теряться в сомнениях, оставаться ли вместе с элдийцами с острова Парадиз или всё же воспользоваться силой титана и вернуться на родину, исполнив свой долг до конца. Кто она? Благородный воин Марли или простая женщина, желающая любить человека и быть любимой? Сколько же в ней, Микасе, жажды нерастраченной любви. — Я бы не хотела, чтобы вы умерли, — на выдохе произнесла Микаса, до боли впиваясь ногтями в собственную ладонь. Сказать правду для неё оказалось невероятно сложным — словно она предавала все свои устои и принципы разом. Но увидев, как потух взгляд Леви и услышав его следующие слова, которые были адресованы уже в пустоту: — А я ведь хотел тебе признаться в любви, как мальчишка… Ну, за день до того, когда вы с Райнером и Бертольдом обратились в титанов. Занятно, — еще одна горькая усмешка вырвалась из его уст. Микаса не выдержала: — Вы не демон и никогда им не были! — сорвалось у неё с языка прежде, чем она успела всё обдумать. Микаса, пусть и не доверяла пропаганде Марли, всё же не сразу начала по настоящему доверять элдийцам. В душе её все равно были сомнения — а что если в Марли правы? В конце концов, зачем-то же они всё это делают! К чему тратить такие военные ресурсы просто так? Но окончательно разочаровавшись, Микаса, наконец, смогла выразить то, о чем она думала с самого детства. — И вы заслуживаете счастливой и мирной жизни! Как и все люди с острова! Леви всё это время слушал, не перебивая, слегка склонив голову набок и по-кошачьи прищурив глаза. Сочтя это за разрешение продолжить говорить, Микаса, переведя дух, снова заговорила: — И вы для меня не просто капитан, — скомкано пробубнила она, скрестив руки на груди в защитном жесте. Её учили воевать, а не говорить заветные слова, а потому Микаса ощущала себя так, словно в дуло пистолета положили прекрасный цветок, а не пулю. — Но вы заслуживаете услышать главные слова от кого-то другого, более достойного, чем я. Я всю свою жизнь была оружием, которое погубило тысячи невинных жизней. Не думаю, что я годна на что-то другое. Тем более, как и любого оружия, мой срок подходит к концу. Леви, наконец отмерев, начал медленно подходить к Микасе, из-за чего девушка почувствовала себя крайне неуютно. Загнанно смотря на капитана, словно дикий зверь, попавший в ловушку, в голове Микасы начали проноситься всевозможные варианты побега… — Мне так жаль, что вас приучили считать себя оружием, — задумчиво проговорил Леви, складывая ладонь на макушку Микасы. — Видел я вас, шифтеров. И какого же было моё удивление, что практически все вы — дети. Дети, которым скоро суждено умереть. Знаешь, а ведь ты не соврала мне, когда говорила, что родилась в Подземном городе. Гетто Либерио практически ни чем не отличается, разве что, наличием солнца над головой. Я долго думал про вас… Не всех шифтеров мне удалось простить. С кем-то я еще обязательно сведу счеты. Но от тебя, Микаса, я просто хочу услышать «три главных слова»… — Капитан, прошу вас. После всего того, что я натворила, надеяться на собственное счастье было бы эгоистичным. Всё, что я хочу, прежде чем умереть, это знать, что с моей семьей всё будет хорошо… Мне осталось четыре года. Это не стоит того. Леви покачал головой: — Если ты не хочешь счастья, то не отнимай его у меня. Микаса распахнула глаза — никто и никогда не говорил с ней с такой теплотой, кроме матери. Девушка не могла поверить, что кто-то на свете мог по-настоящему полюбить её, а не скрывающуюся в ней удивительную силу. И что она могла заслуживать такой самоотверженной любви. — Всё, чего я когда-либо хотела, заключается в вас, капитан.

***

Элдийцы, наконец, были освобождены от многовекового гнета со стороны основного населения земли. Эрен путем больших жертв был остановлен. Смертью героев пал четырнадцатый командор разведкорпуса — Ханджи Зое. Как и всегда, ученая сделала это с юмором — пошутив что-то про то, что умереть от руки титана для неё большая честь, а также напоследок несерьезно скаламбурить о том, что отныне Армин может командовать Леви как душе захочется, женщина, не слушая никого, рванула к колоссальным титанам. Никто сначала не поверил, что это произошло — не вязался образ Ханджи, привычно отпускающей шуточки по поводу и без, с человеком, осознающим всю безысходность положения. Микаса безумно тосковала по этой женщине, ставшей для нее примером образцового поведения. Ханджи осталась для её сердца легендой. Была большим ударом для девушки известие о гибели Саши — после официального окончания войны, Микаса задалась вопросом, где вечноголодная Браус? На что Жан ответил, что её пристрелила Габи Браун, во время их нападения на Марли. Аккерман многое не успела ей сказать. Мечта Микасы сбылась — с её семьей было всё впорядке. Отныне их приютила Элдийская империя, жизнь начала налаживаться, а подросший брат, которого звали также, как и сокурсника Микасы — Эрен, уже ходил в школу, особые успехи проявляя в математических науках. Мать была вне в себя от счастья, увидев свою дочь живой — слез в день гибели Эрена Йегера было пролито много. И от горя, и от счастья. Убедившись, что семья окончательно обжилась на новом месте, Микаса познакомила всех со своим женихом — Леви Аккерманом. Госпожа Аккерман на удивление тепло приняла мужчину, сказав, что с таким надежным спутником жизни её дочь ждет счастливая жизнь. Обвенчавшись зимой — тихо и мирно, никого не звав, кроме нынешнего отряда Леви в составе Жана, Конни и Армина, а также семьи Микасы, Аккерманы поселились в доме, находившемся по соседству с домом матери девушки, что позволяло им часто проведывать их. Маленький Эрен был просто без ума от капитана. Леви, вопреки самому себе, больно избаловал ребенка различными гостинцами. — А ведь говорил, что лучшее воспитание — уроки дисциплины, — шутила Микаса, следя за тем, как Леви тщательно выбирает игрушки для её брата. В один из теплых весенних дней, когда природа вовсю начала расцветать и оттаивать, Микаса и Леви решили объявить о своем решении — выехать за пределы Элдии и начать путешествовать. Они любили империю, но она ежедневно напоминала им о тех, кого они не смогли защитить и чьи жизни были отданы за зря в этой безумной войне. — Так значит, вы решили увидеть мир? — спокойно переспросила госпожа Аккерман. — Что же, я не могу вас удерживать, хотя и не хочу вновь расставаться с тобой, Микаса. Вы же будете нас навещать, верно? — Конечно, — сдержанно кивнул Леви, пока Микаса обнимала свою мать, уверяя её, что они будут гостить здесь так часто, как только возможно. И вдруг Леви даже улыбнулся — он был слишком рад смотреть на Микасу, оттаявшую и прекрасную, как сама весна. Она позволила себе быть девочкой — именно девочкой, которая позволила себе выражать свои эмоции. Это был долгий путь реабилитации — но Леви помог ей начать чувствовать себя счастливой. И сейчас, идя и держась за руки с такой красивой, любимой и родной Микасой, Леви наконец тоже впервые ощутил себя абсолютно счастливым. Видимо, он еще может полюбить эту жизнь. Волосы Микасы отросли — она то и дело забавно поправляла вьющиеся локоны, что-то при этом фырча, заставляя своего мужа непроизвольно улыбаться от её непосредственных жестов. — Знаешь, Леви… — таинственно прошептала Микаса, вырывая мужчину из омута собственных мыслей. — Что? — спокойно задал он вопрос, не изменяя многолетней привычке сдерживать эмоции. — Я так тебя люблю! На этих словах Леви задержал дыхание — он впервые услышал это от неё. И нет, он и без этого знал, что она любит его: девушка находила тысячи способов сказать ему об этом как-то иначе, нежели чем этой простой и банальной фразой. Больше всего она предпочитала поступки. Микасе было физически тяжело произнести «я тебя люблю», потому что, как она сама признавалась, ей были чужды эти слова, словно это являлось чем-то неправильным. В Марли её учили, что любовь — это не для воинов и только любовь к делу может быть приемлема в их кругах. Леви с трудом отучивал девушку от тех истин, которые она получила на родине во время обучения. Для этого ему потребовалось недюжинное терпение –ведь почувствовав открытую любовь от постороннего человека, Микаса сперва была странно притихшей, а после даже пыталась его оттолкнуть, прежде чем окончательно оттаяла и позволила себе любить и быть любимой. Сейчас же она признавалась ему в любви так легко и непринужденно, а глаза её так сверкали счастьем и нежностью, что Леви позволил себе насладиться этим моментом, прежде чем ответить: — Я тоже люблю тебя, Микаса.