Место, где он счастлив

      Чонвон никогда не был тем человеком, который мог легко чем-то, сидящем на сердце, поделиться.       Чонвон сильный, воительный, всегда таким был. Он - боец, собака, нападающая на след.    Да только вот никто не пытался понять Яна.       Чонвон знает правду. Уловил её ещё в старшей школе. Идти с добрым, честным, открытым на распашку сердцем трудно - холодно уже.       В отделе тоже так было. Рядовые говорили, что он - груз, подобие на нормального работника и рано или поздно сломается, не выдержит и сбежит. Что он ничего не стоит.       А Вон сбегает лишь от проблем.       - Вон-и, что у тебя на душе?, - Джэй спрашивает в странной форме, словно заботливой. Ян улыбается.       - Всё в порядке, Джэй-хён, не о чем беспокоиться.       А вечером плачет, говоря, что обманывать дорогих людей не очень то и хорошо.       А потом ему не удаётся морально выйти из квартиры, сложно уходить с отдела и вообще любого места. Он давно перестал ассоциировать дом с тем тёплым местом, которое ему привила мама.       Мама ему уже говорила, что он может вырасти - собрать свои вещи, уйти, жить свободно. Но он снова и снова слышит голос сознания, именно он делает всю его жизнь чёртовым минным полем, по которому Чонвон ступает медленно, хотя Джэй бы пробежался по этому полю. Он уже это сделал, воронки, оставшиеся от тех мин, такие огромные, что Ян просто не знает, как их залатать.       Чонвон отказывается от еды. Любой совершенно. Отказался от  кимппаба, купленного Сонхуном, отказался от мороженного, принесенного Сону, отказался от печенья, приготовленного Ники и Хисыном.       Да, Чонвон бы хотел просто изчезнуть. Он не раз рассуждал о том, могут ли посадить человека, если он пытался совершить суицид, но выжил, по статье "предумышленное нанесение тяжкого вреда здоровью и жизни человека". Пытался математически посчитать сколько метров в 10-этажном доме и с какой скоростью может лететь тело массой 65 килограмм.       Яну тревожно. Пятая кружка кофе за последний час. Ночью все тянется ещё больше и дольше. Слезы не отпускают, душат, заставляя задыхаться и хватать воздух из последних сил.       - Можно отпуск? Мне не так долго, пару недель, сам оплачу его, - Чонвон заявляется к полковнику. Джэй уже свободно сидит в его кабинете и искренне удивляется.        - А что это так, Вон-и? - спрашивает полковник.        - К морю хочу съездить, - отвечает Ян, - я всегда боялся воды, но что-то сейчас хочется.       - Так давай с тобой Чонсон поедет. У него и так отпуск сейчас, съездите, развеетесь.       - Да ну вас. Надо мне возиться с этим ребёнком?, - Джэй отвечает обиженно, словно не рад тому, что сможет провести с Яном время, хотя сам пытался подстроить графики дежурств и выходных под график друга .       Чонсон всегда был огнём, пожаром, хвойным лесом. Был солдатом и светом ночи, когда Чонвон - светом дня.       Джэй всегда поддерживал Чонвона. Говорил о том, что Ян - смелый человек, и то, что он, Пак Чонсон , готов быть его щитом, мечом или знаменем. Просто нужно немного времени. Просто нужно все понять. Обоим. И Джэй никогда не просил ничего в замен, ему хватало обычной улыбки Вона, такой яркой, безмятежной, чистой, как он сам.       Джэй помнит своего отца, он ему снился. Говорит, что горд за сына и чтобы он внимательнее смотрел за Яном, чувствует, что что-то не так.       Ян же не помнит своего отца. Нет, помнит, просто отец не был ему родным. Он никогда не знал любви родного отца.       - Расскажи мне, что у тебя на душе, - произносит Чонсон, ветер обдувает их со всех сторон, а морские волны заставляют чувствовать себя лучше.        И Чонвон рассказывает. Про все. Про семью, травлю, переживания, нервные срывы, обучение, боязнь к людям - про все - все.       Пак лишь обнимает, гладит по голове, твердит, что будет хорошо. Яну не становится лучше, он лишь плачет, но стыдно ли ему за это? - нет.       Он хочет исчезнуть. И он исчезнет. Многие его будут искать, все будут его искать. А Чонвон там, где ему комфортно, там где море нежно укутывает лодышки водной пеной, где ветер поёт ему о наслаждении, там, где он счастлив.       Чонсон мечтал бы быть там же, но он не хочет исчезать так же, как Ян. Просто понимает - понятие "места, где он счастлив", очень отлично от Чонвоновского понятия "место, где я счастлив."       Он приходит каждый день к Янову, как говорит сам Пак, камню и сидит долго, рассказывает как дела и то как сильно он скучает.       Однажды они встретятся, и морские волны будут окутывать две пары лодышек, а ветер будет обдувать крепко-накрепко сцепленные ладони.