А что, если все не так просто?

Господь, если ты есть - блять, помоги... Марка крупно трясет, как при ознобе, руки не слушаются, а мысли снова сбиваются в ком. Пусть это все закончится.

Паника нарастает с каждой секундой, стоит пальцам друга осторожно скользнуть по позвоночнику к шее, легонько давя с тихим хмыком. Как все до этого дошло?

Как все дошло до ситуации, где обычный сеанс просмотра фильма - стал очередной причиной для ощущения приближения смертельной опасности? Цезар не вызывал подозрений от слова совсем, своим поведением. Сидел рядом с лёгкой улыбкой, смотрел как людей убивают самыми извращённым способами, и разве что слюни не глотал; положил руку на спинку дивана за спину Хитклифа, да и все тут, сидит паинькой. Спустя еще пол часа просмотра, Марк и сам не заметил как его стали приобнимать, увлеченный сюжетом и попытками понять, почему главный герой так уверен в месте, в которое пришёл. А потом, вместе с напряжением на экране - напрягаться стал и он сам, ощущая холод слева от себя, и как по кончикам волос невесомо проходятся рукой... По-началу - это просто сбило с толку. Очередная странная игра со стороны альтернатива, которых в их буднях хватало с избытком, и он хотел просто ряфкнуть, чтобы Цезар прекратил мешать ему смотреть фильм. Осекшись, ситуация начала казаться ему... Неправильной. Словно голову посетило кратковременно просветление, кричащее и бьющее тревогу, стоило чужой руке чуть увереннее приобнять товарища. А потом шанс для побега испарился, не успел он глазом моргнуть. То, как обнимался Торрес обычно - и рядом не стояло с тем, как мертвецки холодное тело прижало его к себе, все с той же небольшой улыбкой на лице. В затылок словно выстрелили, и гул нарастающий в голове заполнял всю черепную коробку, словно с целью проломить ее. Главное глубоко дышать и унять дрожь в руках, которые неловко висели в воздухе, не в силах обнять в ответ. Голос Торреса вторым выстрелом полностью убил любое самообладание несчастного парня, который напрягся всем телом, и кажется вот-вот начнет задыхаться. Незамысловатая мелодия любимой песни Цезара резала слух своей неестественностью, как тогда, когда весь этот цирк только начался. Марку думалось, что его сейчас вывернет наизнанку. Картина в телевизоре не помогала, и лишь сильнее топила его, только поднявшийся с пола - рассудок, вгоняя в предпаническое состояние. Он не может сейчас запаниковать. Что-то усердно говорит ему, что если он это сделает - то умрет, и это самое "что-то" улыбается ему сейчас куда-то в плечо, почти с садистским удовольствием ощущая дрожь в своих руках. Хитклиф - загнанный в клетку зверёк, который поверил в то, что тигр в этой самой клетке не заглотит его целиком, когда ему вздумается. Эта игра затянулась, и Цезар досадно отмечает, что пусть Марк и находится на грани прединфарктного состояния - держится лучше, чем он от того ожидалось. Хотелось додавить парня, видеть как тот панически дёргается, пытается отмахнуться, хватая ртом воздух снова направляет на него ствол в целях самозащиты, цепляясь за свою хрупкую жизнь... Но если он это сделает - то потеряет все то, что они наработали вместе, а так уже будет не интересно. Остатки человечности заставляют играючие касания стать куда спокойнее и нежнее, успокаивающе проходясь по затылку и спине приятеля, который только что не роняет слезы из-за резкого стресса. Он больше не мог расслабиться в руках альтернатива, даже несмотря на то, что задубеневщие руки очень медленно обняли парня в ответ, сминая ткань рубашки того, чтобы хоть немного заземлиться. С человеческой психикой стоило играть осторожнее, и осознавая это, Цезар совсем уж мягко хихикнул, стараясь приободрить хватающего ртом воздух человека в своих руках. —Видел бы ты свое лицо, Марк! Ты чего так перепугался? Я думал тебя ужасы не пугают! Хитклиф не слышит, смотря куда-то в стену расфокусированным, неморгающим взглядом, да слушая стук собственного сердца в ушах. Живой. Он ещё живой. В тишине они просидели ещё какое-то время, перед тем как русоволосый не переставая дрожать не отстранился, сказав что пожалуй, пойдет спать, да ушел поспешным шагом вверх по лестнице, на подкашивающихся ногах. Улыбка на лице альтернатива подкосилась, стоило ему облокотиться щекой о собственное запястье, весело смотря вслед спотыкающемуся от страха Марку. Это занимало больше, чем вызывало сочувствия с каждой выходкой, но сегодня, казалось, он слегка перегнул палку. Только вот от того и интереснее. Его занимало, каждый раз выстраивать доверительные отношения с человеком, проверять их на прочность, и убеждаться из раза в раз в том, насколько к нему привязаны. Это почти опьяняет, но приходится из раза в раз давать самому же себе внутреннюю пощечину. Видеть Марка разбитым ему нравилось меньше, чем забавляло, с редкой погрешностью. Видеть то, как друг стараясь скрыть страх во взгляде, протягивает ему руку, когда они идут в университет - почти заставляет небьющееся сердце сжаться, маскируя это маской умеренной уверенности. Видеть, как с каждым разом после его выходок, ему доверяют все меньше... С этим надо было что-то делать. В качестве извинений, под дверью друга оставляют перекус и записку, выведенную до жути аккуратным, прописным почерком, объясняющую его поведение и желание просто слегка разыграть. Марк на это не ответил, не выходя из комнаты вплоть до следующего дня. Мог себе позволить, выходные. Но поговорить с парнем им было просто необходимо, как минимум чтобы унять вновь буянящий в душе страх. Чтобы они снова сидели на кухне, и просто болтали на тему какой-нибудь новости в универе, жалуясь друг другу. Чтобы снова пропускать мимо восприятия хищный огонек в чужих глазах, который никогда и никуда не девался с самого начала этой безнадежной ситуации... Марк словно стал что-то для себя осознавать. Цезар - словно начал об этом догадываться, и разрывался между противоречащими друг другу желаниями.