обещание не упасть.

      обещания, как теперь оказывается, никогда не играли в его жизни никакой роли, будь это обещания близких ему людей или же его собственные.       порой муджину кажется, что жизнь его с самого начала была лишена всякого смысла. все, что было им затеяно и задумано, прямо сейчас рассыпáлось у его ног, выходя изо рта едким дымом. по щекам катятся скупые слёзы, — слишком уж много он плачет в последнее время — но попытки их смахивать или вытирать, уже не имеют никакого смысла. они бегут просто так, муджин больше ничего не чувствует.

ты обещал мне не упасть.

      небольшая настольная лампа мягко окружает огромное пространство тускловатым, но умеренным для такой атмосферы светом, постепенно теряя своё значение на ряду с бликами восходящего солнца. слышится щелчок зажигалки, после чего, словно по инструкции, следует небольшая порция дыма, вылетающая из лёгких несильным хрипом. тело постепенно теряет вес, ровно так же как и мысли, доселе присутствующие в сбитой с толку таким чужим присутствием голове.       мужчина выдыхает шумно, чувствуя как сигарета, казалось бы, плотно сжимаемая покрасневшими от поцелуев губами, довольно легко покидает прежнее место. мужчина слышит как он затягивается, а после, не возвращая сигареты, бросает ее в рядом стоящую пепельницу.       — вижу, ты иногда пользуешься моей излишней добротой к тебе, — муджин действительно старается звучать строго, пока не встречается с чужим медовым, оттого и сладко улыбающимся взглядом.       — «излишняя доброта»? ты теперь так это называешь?       тихий смех, мгновенно разливающийся по широкой комнате, а после недолгое ёрзание, чтобы уложить голову на чужой груди.       — по-твоему я не прав?       — нет, почему же? может только немного глуп.       глаза мужчины расширяются, а на лице расплывается удивленная улыбка, поражённая этой редкой, но такой горячей наглости тэчжу, который сейчас лежит в его руках, так спокойно и расслабленно закинувший на своего начальника ноги. руки ведут вверх-вниз, оставляя на мягкой коже едва заметные следы от ровно обстриженных ногтей.       муджин улыбается, когда чувствует чужие мурашки, стоит ему только прикоснуться. упоминание о том, насколько ему нравится то, какое значение он играет для младшего, было бы лишним в виду его очевидности.       — называешь меня глупым, начальник охраны «дон чон»?       — а ты до сих пор называешь меня «начальником охраны», я же тебе ничего не говорю.       парень, словно обиженно, меняет положение, укладываясь на спину и вытягивая длинные, на самом деле просто немного затёкшие в такой позиции ноги. чужие руки приятно оглаживают поверхность щеки, несильно щекоча где-то за ухом, однако этого хватает для того, чтобы блаженно прикрыть глаза, шумно вбирая в легкие воздух, поддаваясь чужим приятным прикосновениям. твёрдая, чуть шероховатая, рука постепенно опускается ниже, широким кольцом сжимаясь вокруг шеи, почти полностью обхватывая ее ладонью. кровать тяжело прогибается под весом мужчины, хмурой тучей нависшего над хрупким — но только в его руках — юношей, смотрящего на него из-под еле приоткрытых век.       — ты совсем перестал бояться меня, — улыбка, и пьяный чужим запахом и близостью муджина, внимательным взглядом блуждающий по его телу, будто разыскивая место, ещё не краснеющее от укусов, — а, чон тэчжу? или как мне тебя называть?       пальцы постепенно сжимаются крепче, словно лишая парня воздуха, однако игра «в поддавки», в которую превращаются их отношения, стоит им только остаться наедине, иногда нарушается стремлением младшего хотя бы для приличия покуситься на «роль хищника». поэтому сейчас, без особого предупреждения, ноги цепко обхватывают чужой торс, чтобы потом с лёгкостью изменить положение, мгновенно оказываясь верхом на бёдрах муджина.       довольный собой парень к своему сожалению о проделанных стараниях не замечает и тени сомнения на лице старшего. мужчина хмыкает, совсем не сопротивляясь, лишь поднимается корпусом выше, широкой спиной прижимаясь к спинке кровати. руки ползут к чужой талии, опускаясь ниже, так правильно сжимая ягодицы, рывком притягивая к себе. они неприятно сталкиваются носами, чтобы потом совсем мягко и нежно соприкоснуться губами, выученными друг другом наизусть, лениво сминая и заглаживая следы от укусов за всю прошлую ночь. младший стонет приглушенно, ненавязчиво проходясь по чужой коже оголенными бёдрами. руки на них сжимаются крепче, а сам муджин приостанавливается, вкрадчиво вглядываясь в глаза напротив.       чон хорошо знал этот взгляд.       — тэчжу, ты знаешь, я никому не доверяю так, как тебе, — говорит шепотом, словно в комнате, кроме них есть кто-то ещё, аккуратно целуя куда-то за ухом.       парень губами тянется к чужой немного щетинистой щеке, сильнее вжимаясь в мужчину как будто стараясь стать ещё ближе, стать с ним одним целым.       — ваше доверие — это все, что у меня есть, — поцелуи постепенно покрывают все лицо муджина, медленно спускаясь ниже, — твоё доверие.       старший хмыкает и легко приподнимает чужое лицо за подбородок, чтобы внимательно посмотреть в глаза чжу и найти в них все оттенки любви и безоговорочной верности, в коих мужчина никогда не сомневался.       — а ты — все, что есть у меня, малыш, — голос хриплый и тяжёлый, что свидетельствует о том, как сложно ему даются, а значит насколько искренны слова, которые сейчас говорит муджин, — так пообещай, что никогда не оставишь меня.       тэчжу чувсвует как неприятно покалывает в носу от таких изречений, напоминая ему о его собственных навязчивых мыслях, преследующих его на каждом шагу, но быстро отмахивается, руками обвивая напряжённую шею и утыкаясь в неё прохладным носом.       — я обещаю, хен.       порой муджину кажется, что жизнь его с самого начала была лишена всякого смысла.       но потом, когда во сне он смотрит в чужие глаза и следит как на лице, совсем по-настоящему, расцветает смущенная улыбка такая живая и настоящая, словно он может прикоснуться к ней, если привычно проведёт вдоль контура его мягких губ, муджин ясно понимает, что смысл он потерял именно тогда, когда потерял своего тэчжу. когда потерял яркий свет в его глазах и полюбившуюся ему светлую улыбку, которая всегда появлялась только в его, муджина, присутствии.

‘cause you promised not to fall

didn’t you, didn’t you?