Любители красавчиков — просьба не беспокоить

Они едут так долго, что Сяо Чжань успевает убедиться, что ему до сих пор нравится ощущение Ибо под своими руками, что он даже не прочь как-то продолжить эту встречу в довольно-таки горизонтальной плоскости, а еще что хотя ему и хочется узнать об Ибо миллион и одну подробность о жизни, он уже ощущается своим человеком. Район, в который его привозит Ибо, довольно современный, но при этом неброский, невысокое здание скрыто за небольшим сквером. Сяо Чжань оглядывается в поисках таблички с названием улицы, чтобы сориентироваться — так-то он думал, что Ибо его вообще за пятое кольцо увез, но нет, просто они проехали по дуге на север и все еще находятся вполне себе внутри третьего кольца. — Хорошее у вас тут место? Ибо, паркующий мотоцикл под специальным навесом, оборачивается, оглядывается и пожимает плечами с улыбкой: — Да, норм, мне тут нравится, уже привык. Сяо Чжань любуется своим мальчиком — внутри растет что-то большое и жадное от того, что он может так называть Ибо — и к имени привыкнуть можно, просто оно все-таки еще чуточку инородное, незнакомое, хотя и красивое, подходящее Ибо по вайбу. Но вот собственническое «мой мальчик» заставляет сократить расстояние и зависнуть так близко, что Ибо, не заметив перемещений Сяо Чжаня, утыкается тому в грудь, сделав шаг назад, потом быстро извиняется и радостно берет за руку, чтобы отвести к нужному подъезду. Лифта в доме нет, и Сяо Чжань испытывает почти ностальгические чувства, когда идет по пролетам лестницы, вспоминая, как бегал по таким же в гости к однокласснику и как часто они потом еще тусили в подъезде на верхнем этаже, пока туда наконец-то не въехала новая семья и пришлось перебраться для общения во двор, где было уже не так круто из-за соседства детской площадки и постоянного визга и ора детей. Сяо Чжань усмехается воспоминаниям, понимая, что они сами были зеленью с молоком на губах, но ощущали себя самыми крутыми и взрослыми на свете. Ибо оборачивается с почти виноватым видом, мол, уже прошли столько этажей, а надо на как раз самый высокий, на пятый, но Сяо Чжань только сжимает его руку в ответ и легко идет следом. Дверь выглядит видавшей виды, но когда Ибо ее распахивает и пропускает Сяо Чжаня внутрь, тот шепчет, не сдержавшись: — Еба-ать. И это при том, что Сяо Чжань не матерщинник, а при первых знакомствах, даже с таким родным мальчиком, старается сдерживаться. Но реально. Какого, собственно, хуя? Квартира выглядит безграничной и настолько очешуенно обставленной, что Сяо Чжань сначала почтительно и шустро разувается, а потом, не дожидаясь приглашения, делает несколько шагов внутрь, чтобы оценить масштаб бедствия. Сяо Чжань видел кучу эффектных студий, локаций, дорогих домов и красивых помещений, но эта квартира кажется ему самой сказочной и уютной из всех возможных. Становится понятно, что тут делались трансформации не ради понтов или крутизны, а для жизни и удобства. И при этом очевидно, что тут соединены две квартиры в одну — ну или Ибо обладает магией вне Хогвартса, способной расширять пространство. Ибо, который уже сбросил кеды в коридоре, догоняет его в центре огромного пространства и обыденно поясняет, как будто проводить такую экскурсию ему не впервой: — Да, тут прям сложно было добиться разрешения снести стену, доказать, что это не ведущая конструкция. Пришлось там архитектора нанимать, кучу документов собирать, подписывать. Но скажи, получилось классно? Ибо спрашивает искренне, волнуясь, как будто Сяо Чжань может сказать «фи, большего говна я в жизни не видел». Свет падает на паркет, на мебель, которая не перегружает пространство — причем она выглядит вне времени, это не хай-тек и не императорские кресла. Это самое уютное пространство, что Сяо Чжань когда-либо видел. А солнечные лучи, пробивающиеся через окна с легчайшими занавесками, добавляют всему помещению воздушности и объема. Сяо Чжань оборачивается и шутит в меру своих сил и возможностей: — Все, я тут теперь остаюсь! Но то, как сначала вспыхивают глаза Ибо, округляются, а потом он краснеет, понимая, что это просто образное выражение, заставляет что-то сжаться внутри, пропустив удар. Ну нельзя же быть таким открытым и чудесным. Сяо Чжань понимает, что если до этого Ибо нравился ему как образ и как идея, а потом уже, после встречи, еще и как комфортный человек, вызывающий доверие, то сейчас… Блин, у Сяо Чжаня совершенно нет сил и желания противиться появляющимся ниточкам, которые сейчас связывают его с Ибо с новой силой. Как будто ты видишь, как твоя рука подписывает договор без твоего участия, а потом понимает, что да, это единственно верное решение. Сяо Чжань шагает навстречу Ибо, берет его за руки и, водя большим пальцем по заветренной коже с царапками и мозолями, тянется вперед. Он мог бы спросить «можно?» или как-то многозначительно облизнуть губы, чтобы намекнуть, дать знать. Но Ибо просто смотрит на него, как на самое ценное сокровище во всем ебаном мире, и кто Сяо Чжань такой, чтобы ставить это под сомнение. Они подаются вперед одновременно, может, с разницей в долю секунды, но тут нет камер для фиксации ложного старта, тут нет неверных шагов или упущенных решений. Сяо Чжань просто прижимается к чужим губам, даже не углубляет поцелуй, а просто пытается не сойти с ума в моменте, когда сердце, такое всегда стойкое и рациональное, заходится от простого соприкосновения губ. Сяо Чжань пытается руками вдавить Ибо в себя как можно теснее, млеет от суматошности и несдержанности движений Ибо в ответ, от сбитого дыхания, от неудачного поворота головы, когда мешаются носы и губы, как будто это их первый поцелуй в жизни, от того, с каким облегчением Ибо наконец-то втискивает Сяо Чжаня в себя и со стоном выдыхает в их рваный поцелуй. Сяо Чжаню иррационально хочется даже остановиться, чтобы немного успокоить Ибо, который весь аж подрагивает, вибрирует, но при этом язык Ибо наконец-то оказывается во рту Сяо Чжаня — и если и есть где-то химическое совпадение на уровне молекул, то это точно оно. У Сяо Чжаня улетучиваются последние мысли из головы и он плывет на волнах того, как его зацеловывают, гладят, заласкивают и залапывают. Когда Сяо Чжаня вжимают в стену, он на мгновение приоткрывает глаза, одновременно на мгновение отстраняясь, чтобы сделать вдох, потому что, видимо, организм до этого решил, что дышать — это лишнее, особенно когда тебя так целуют, но мозг, лишенный кислорода, уже второй раз за последний час, выдает без какого-либо контроля первое, что приходит в голову: — Это что, Патрик? Ибо, который во время этой паузы успел забраться Сяо Чжаню под рубашку и нежно водил пальцами по голой коже, вызывая мурашки, замирает и осоловело моргает на Сяо Чжаня, который от стыда хочет уткнуться в плечо Ибо и замереть там хотя бы минут на десять, но вместо этого смущенно улыбается и кивает в глубь комнаты на фигурку морской звезды Патрика из «Спанч-боба», который стоит в своих ярких зеленых труселях с синими цветами аккурат на холодильнике, гордо расставив руки в обе стороны. Ибо совершает еще несколько мягких, автоматических движений пальцами по бокам Сяо Чжан прежде чем врубается в то, что ему говорят и отлипает взглядом от губ Сяо Чжаня и оборачивается в сторону кухни. — А, да. Когда его покупал, то не думал, что именно он обломает мне самую охуенную встречу в жизни. Сяо Чжань улыбается так широко, что начинают болеть щеки. На лице появляется предательский румянец, от которого дополнительно бросает в жар. Сяо Чжань так привык к комплиментам разной степени изощренности, но почему-то именно сейчас чувствует, что слова Ибо максимально искренние и даже не нацеленные на соблазнение или умасливание, а являются просто, блин, фактами, которые тот озвучивает. Сяо Чжань смущенно тыкает Ибо в плечо и цокает языком: — Ты говоришь так, как будто оно у нас уже закончилось. Давай, наверстывай теперь, диди, пока я не увидел еще каких скелетов в твоем шкафу. Ибо фокусирует на Сяо Чжаня нечитаемый взгляд, в котором плещется эмоция, которую Сяо Чжань никогда не видел, направленной на себя, поэтому становится почти неуютно, малек невыносимо, но Ибо обхватывает его лицо руками шепчет почти как заклинание: — Я никуда тебя не отпущу. А потом сбивается, теряется, перестает быть уверенным. И Сяо Чжань готов поставить свой следующий гонорар, что Ибо сейчас стушуется и начнет пояснять, что нет, он это не в плане обладания, и что Сяо Чжань волен уйти, если захочет. Они эту тему согласия обсудили как-то вместо секстинга, когда в начале разговора Сяо Чжань вскользь упомянул, что в тот день на работе его знакомый хвастался тем, что его новый хахаль сказал, что запрещает ему работать и что тот должен будет закрыть все контракты за свой счет, ну, за счет хахаля, но какой отстой. И в итоге Ибо был настолько возмущен, что они еще битый час обсуждали похожие примеры из жизни, причем некоторые совсем уж трагичные, про вот такое отношение к партнеру, когда якобы опека отрезает человека от друзей, знакомых, заработка и прежних связей. Ибо уже открывает рот, чтобы продолжить, но успевает только сказать «я имел в виду…», когда Сяо Чжань ласково гладит его по щеке, шепчет «я знаю» и тянется за новым поцелуем.

***

Патрик становится свидетелем разговоров парней о том, как многого они еще друг о друге не знают. Сяо Чжань не может не спросить о семье и благосостоянии Ибо, на что тот говорит фразу всех богатых парней, что «это деньги не мои, а моих родителей, и вообще мы почти средний класс», но потом выясняется, что Ибо работает не просто «в сфере финансов, но там сложно и скучно», как он объяснял во время их созвонов, а вообще-то он топовый сотрудник одной из крупнейших фирм по аудиту. — Так ты у меня крутой парень, Ибо? Тот только фыркает и, краснея ушами, бурчит: — Я всегда был для тебя крутым парнем. И в этом звучит столько сомнения вопроса в конце, что Сяо Чжань не выдерживает и затискивает этого дурака, что сейчас смотрит с ним спортивную программу на ноутбуке, заваливает его на диване и, целуя каждый сантиметр лица, отвечает: — Ты. Для меня. Самый. Самый. Ибо. Сяо Чжань быстро оказывается перевернутым на спину и с довольным смехом позволяет Ибо стащить с него одежду с бережливой спешкой, потому что после одной неудачно случайно порванной футболки они оба стараются так больше не косячить. И вообще они как-то удивительно настроены на волну друг друга. Сяо Чжань, лежащий на диване и заласканный Ибо, думает, что к такому очень легко привыкнуть.

***

Патрик же с распростертыми объятиями и глупой улыбкой застает и их крупную ссору. — Ибо, мы же обсуждали, что если мне предложат хороший контракт, то я его приму. — Но не на полгода же! — Я просто уеду в другой город! Я же говорил о такой возможности. — Но не сейчас же! Я даже не смогу к тебе приезжать нормально, ты же знаешь, что нам сейчас даже выходные урезали. — Я помню. Поэтому и думал, что ты меня поймешь. Ибо запускает пальцы в волосы и ходит по ставшей уже такой родной комнате. Формально Сяо Чжань еще сюда не переехал, но проводит здесь львиную долю времени. Сяо Чжань понимает, что Ибо расстроен и что да, это все случилось очень неожиданно — выяснилось, что лицо рекламной компании, о которой Сяо Чжань мог только мечтать, уже подписал договор с другим конгломератом и возникли юридические противоречия. Сяо Чжань, конечно, не думал, что Ибо будет прыгать до потолка, что его парень пропадал на полгода, но должен же он понять, что для Сяо Чжаня это такой шанс. Ибо вздыхает, плюхается на стул, потом вскакивает и бросает: — Мне надо проветриться. Вернусь через час. Сяо Чжань кипит, не понимает, почему поддерживающий его во всем Ибо, радующийся всем его рекламным компаниям и успехам, вдруг ведет себя… вот так. Сяо Чжань замечает Патрика, хочет дотянуться, чтобы положить его плашмя, чтобы не улыбался так глупо и счастливо, но вместо этого идет загружать посудомоечную машину и отвечать на сообщения по работе. Ему столько всего надо сделать перед этим внеплановым отъездом. Он хотел вообще-то посоветоваться с Ибо, что делать с его квартирой — и не проще ли уже перестать ее снимать и перевезти все вещи к Ибо, а потом со спокойной душой рвануть в Шанхай. А вместо этого хочется наплевать на все и гордо пойти заниматься своими делами. В крайнем случае, весь свой скарб можно сдать на специальные склады — выйдет намного дешевле чем сдавать квартиру. Что делать, когда закончится контракт, Сяо Чжань не знает. Но решать проблемы можно и по мере их поступления. Ибо возвращается через два с половиной часа. Сяо Чжань решает дождаться его уже из принципа. Он не знает, что думать. У него и в мыслях не было, что вдруг придется выбирать, оставаться ли вообще в отношениях, но все идет настолько не по плану, настолько непохоже на Ибо, что Сяо Чжань понимает, что не знал того до конца. Сяо Чжань слышит, как тот разувается, идет мыть руки, а потом — и Сяо Чжаню страшно, до тошноты, дурноты страшно увидеть взгляд Ибо, понять по нему, что тот думает и считает — он просто заходит на кухню, где Сяо Чжань сидит за ноутбуком с чашкой супер-горького, но полезного для кожи чая, и бухается перед ним на колени, обнимая их и кладя поверх тяжелую голову. Сяо Чжань сначала опешивает, а потом начинает перебирать родные прядки. И надо бы что-то спросить, но нет сил, просто накатывает опустошенность и понимание, что все равно Ибо — его человек. И через это надо как-то пройти. Ибо еле слышно сипит: — Я буду скучать. Сяо Чжань случайно сжимает одну из прядок, потом разглаживает ее и продолжает мягкие движения: — Я тоже, Бо-ди. Я тоже. Ибо поднимает голову и смотрит таким жалостливым взглядом, что внутри все скребет и ноет: — Но ты ведь вернешься? И Сяо Чжань хочет фыркнуть, потому что ну что за вопрос?! А потом понимает, что этот придурок реально не знает ответа, боится. Господи, неужели он… — Ибо, ты что, думал, что я вдали от тебя весь такой отдалюсь, передумаю и не захочу возвращаться?! Сяо Чжань не знает, плакать ему или смеяться, потому что ну за что ему достался такой вот. Ибо! Тот только поднимает брови, мол, ну я не знаю, ты мне скажи. Сяо Чжань тянется к нему ладонями, а потом понимает, что этого недостаточно, высвобождается из хватки Ибо на ногах и опускается рядом с ним на коленях. Так они и сидят рядом со стулом посреди кухни, когда Сяо Чжань просто вздыхает «Ибо», кротко целует и обнимает так крепко, что им обоим почти больно. Но иначе — не вариант. Сяо Чжань утыкается Ибо в шею и бормочет: — Какой же ты у меня дурак. Но любимый дурак. Ибо замирает в его объятиях, и Сяо Чжань правильно это трактует, поэтому на всякий случай повторяет свое признание снова и уже напрямую: — Я так тебя люблю, Ибо. Ну ты что. Они еще друг другу не признавались в чувствах после первой встречи. При созвонах и переписке — да, бросали много «любимый мальчик» и «мне кажется, я в тебя влюблен», но оно не обладало весом. Они оба понимали, что если не совпадут в реальности, то с них никто ничего не спросит и они смогут тихонько разойтись дальше в свои жизни. И вот. Ибо немного странно хлюпает носом и говорит совсем уж палевно-севшим голосом: — Я тоже, гэгэ. Я прям, ну, очень. Да. Сяо Чжань трется носом о его шею и дает Ибо прийти в себя, не переспрашивает, не уточняет, почему у него голос такой, будто он сейчас плакал. И когда он отстраняется, чтобы поцеловать его уже дольше, хотя все так же мягко и почти невинно, делает вид, что не замечает слипшихся ресниц и покрасневшего носа. Ну как такого дурилку не любить? Совершенно никак.

***

Патрик летит в чемодан первым, когда Ибо спешно собирается в очень долгую командировку в Шанхай, которую смог выбить по стечению счастливых обстоятельств. И плевать, что он в итоге дома забыл зарядку, но почему-то важно было взять именно эту звездочку со дна морского, чтобы, когда Ибо заявился бы в съемную квартиру Сяо Чжаня, именно эта игрушка бы первой заняла место на микроволновке, потому что холодильник там встроен в стену, а традицию нарушать нельзя. Сяо Чжань умудряется найти новые контракты, когда уже Ибо не отпускают обратно в Пекин, потому что в Шанхае, оказывается, у других сотрудников не было таких очешуительных результатов, как у бойкого и цепкого пекинского скейтера. Когда спустя долгие полтора года ребята наконец-то возвращаются в пекинскую квартиру Ибо, то уже не стоит вопрос о том, где и как им жить. Сяо Чжань занимает большую часть шкафа, Ибо больше ржет и говорит, что пора покупать новый, потому что он сам тот еще шмоточник, и Сяо Чжань даже не обижается, а предлагает съездить в один классный магазин на выходных. Из трехмесячной поездки в Америку Сяо Чжань возвращается с парной фигуркой Спанч-боба, которую держит перед собой, чтобы порадовать Ибо. Тот люто извиняется, что не может встретить в аэропорту по их установившейся традиции, где Ибо всегда притаскивает с собой маленькую пироженку, находя все новые и новые изысканные десерты. Сяо Чжань после первой такой встречи дает оглушительное, агрессивное добро на такие встречи, потому что они оба понимают, что ему надо следить за собой и калории сами не пропадут, но изредка — можно и нужно. Сяо Чжань держит на вытянутых руках Спанч-боба, но за открытой дверью не сразу видит Ибо, и только опустив руки замечает того на коленях и с кольцом в руках. Сяо Чжань смотрит на Ибо, тот на него, они улыбаются друг другу как сумасшедшие, Сяо Чжань переступает за порог и говорит «да, да, да», даже не успев дождаться вопроса, а Ибо обнимает его крепко, зажимая Спанч-боба между ними, захлопывает дверь и шепчет «я так скучал». Сяо Чжань не может надышаться Ибо, не хочет выпускать его из объятий. Только послушно кивает на просьбу Ибо «только я тебе еще сделаю нормально предложение, ладно? как планировал». И знает, что ему ничего не будет стоить снова сказать «да, да, да». Ибо — его человек до луны и обратно. Сейчас, когда нога и рука Спанч-боба больно упирается ему в бок, возможно, царапая его любимую рубашку, это все равно самый совершенный момент, что можно придумать. Сяо Чжань вытаскивает игрушку, обнимает Ибо уже спокойно. Так они и стоят — Ибо с кольцом, Сяо Чжань со Спанч-бобом, а с холодильника за этим всем со выражением счастливого блаженства наблюдает Патрик. Сяо Чжань дышит Ибо, синхронизируется с ним и понимает, что даже когда он отстранится, пойдет разбирать вещи, а утром поедет на очередную внеплановую съемку, это теплое, бесконечное счастье всегда будет с ним. Судя по глубокому вздоху Ибо, который еще сильнее стискивает Сяо Чжаня в объятьях, он думает о том же самом. Сяо Чжань с зашкаливающей нежностью думает «мой мальчик». И жмурится, когда понимает, как же ему повезло, что несколько лет назад он все-таки установил дурацкое приложение для знакомств и что среди множества странных, глупых и пустых пользователей ему попался тот, который знал, что ответить на дерзкую заявку «любители красавчиков — просьба не беспокоить».