Тараканы в твоей голове

Маленькой елочке Холодно зимой Маленькой елочке Хочется домой — Что ты поешь? Сейчас лето – сказал таракан таракану — Хоть сейчас и лето, но в мыслях этого человека очень холодно – грустно смолвил ему другой. Ты бы научился смотреть вокруг, тут как в морозильной камере! — Держи голову в холоде — Я не могу держать ее в холоде, Франческо! Мое сердце слишком горячо, мой разум вторит «Hola me bebebe», а бедра делают движения восьмеркой! — Хватит слушать этот однодневный бред, Антонина Амбаловна! Вы мне в матери годитесь, а я вас поучать должен! — Знаешь, Франческо… Умы чужих людей – не твой ум, вот и не суйся туда. — Тоня… — Франческо… Прости меня… я не знаю, что на меня нашло. Просто этот румын застрял у меня в голове и не отпускает. — Я вас понимаю, но все же мы должны как-то держаться в обществе — Обществе? Мы здесь одни! Наш человек уже давно повяз в своем одиноком одиночестве, Франческо! Сколько времени мы не видели других тараканов? Сколько еще меня не коснутся те нежные лапки… — Я не буду Вас… — Не продолжай, я все понимаю. Всем нам хочется кого-то, кто моложе и красивее. Особенно это приходит с возрастом. Ты подожди, еще вспомнишь мои слова. Я ведь была так красива в твои годы. Толпы мальчишек бегали за мной. А сейчас я здесь, с тобой, в этой холодной голове. — Антонина, за Вами бегали те мальчики, потому что хотели Вас убить. Люди все же не любят тех, кто от них хоть как-то отличается. Они хотят видеть или что-то, что им нравится, или не видеть этого вовсе. И ведь это каждый, и все хотят, чтобы им угодили. — Да, это грустно. Помнишь того парнишку? Который родился с лишней парой лап и с крыльями? — Тараканы другого вида не приветствуются, да. Во что мы погрузились, Тоня. В чем проблема пары лап? Чем мешали эта пара лап? Зачем было их отрывать и оставлять на трофей? Это так подло — Ну а что мы можем сделать с этим, Франческо. Мы слишком далеки от Daddy-sugah, чтобы что-то изменить. — Плевать на Daddy-sugah! — Франческо! Как ты смеешь такое говорить! Хоть он и не уважает ни одного таракана, он все еще здесь главный. Так что, следи за своим грязным языком, дорогой друг. — Если Вы будете жить в страхе, Тоня, Вы никогда не будете жить. АУФ. — Ты идиот? Ты забивной? С каких пор ты забивной?- Мне 16 лет, хочу быть тем, кем являюсь. — Понятно У этих двоих всегда были очень интересные диалоги, за ними очень любопытно наблюдать, как и за всеми, кто не в своем уме. Я и сам люблю поговорить со своими тараканами, правда они редко стали мне отвечать после курса приема антипсихотиков, но не об этом сейчас. Я хотел бы сказать о том, что, когда Вы – таракан, Ваша жизнь полна сюрпризов – начиная от таких вот посиделок в голове, заканчивая воровством еды на кухне. Вас же даже ядерный взрыв не убьет, и без головы вы жить можете. Вы та самая навязчивая тварь, которая не дает людям спокойно жить. Ну и бог с ними, скажу я Вам. Продолжаем. Одним летним вечером, тараканы захотели выползти наружу, ведь они так давно не видели окружающий мир, а так хочется прикоснуться к теплому ветру своими усиками, помочить лапки в пруду, в котором отражается размытое отражение. Но Антонина Амбаловна и Франческо внезапно обнаруживают, что не могут этого сделать. — Какого черта! Я что, застряла здесь навсегда! — Успокойтесь, Тоня. Мы что-нибудь обязательно придумаем — И что же ты предлагаешь делать, идиот? — Мы можем пойти к Daddy-sugah и попросить его помощь — К Daddy-sugah? Раньше плел бред за его спиной, а теперь предлагаешь просить его о помощи? — Да, он же не знает, что мы его обсуждали — Действительно И вот тараканы, проявив свое крысиное нутро, отправились к Daddy-sugah, их правителю. Он так же, как и они, сидел в этой холодной голове. Никто точно не знал, почему вместо комфортных условий он выбрал это холодное и темное место. Никто даже точно не знал, как он выглядит; портреты Daddy-sugah висели в коридорах каждой головы, но это лишь догадки художников. В этой голове, к слову, художником выступила Антонина Амбаловна. Не то чтобы она больно хорошо рисовала, но Франческо делал это еще хуже, он просто заявлял, что он богема и уходил в запой. Daddy-sugah не был тараканом, это был единственный известный факт. Возможно, у каждой головы был свой Daddy-sugah, кому это известно. Подойдя к замку Daddy-sugah, тараканы постучали ручкой по двери, и она сама открылась. Тараканов уже ждали — Вы Daddy-sugah? – испуганно произнес Франческо — Я? Да – ответил Daddy-sugah. Можете звать меня Чон Ашот — Вы из битисисичек? – радостно воскликнула Антонина — Допустим — Нам нужно Ваше разрешение, Ашот. Мы так давно не были на воле, что скоро с ума сойдем — А я вас и не держу, идите — Тогда почему мы не можем выйти наружу? — Как не можете? Такое возможно только в трех случаях: я вам запретил, кто-то запретил мне, и я умер. Я не запрещаю вам, на мне запрета не лежит… — Значит… — Мы все мертвы? — Выходит, что да. — Так вот почему так холодно? Ведь температура тела после смерти падает, а разума и вовсе нет. — Выходит, чт… Чон Ашот Daddy-sugah начал медленно испарятся — Ашот? — Я не понимаю, почему вы не испаряетесь вместе со мной? Вы же тараканы в моей голове! — Ну, что сказать, мы достаточно живучие твари, так ведь, Франческо — Да, Тоня. Ты как обычно, против всех Тараканы смотрели друг на друга, не скрывая свою радость. Ведь исчезновение Daddy-sugah означало, что скоро они будут свободны навсегда. Они могли больше не быть под его гнетом, а самостоятельно распоряжаться своей жизнью, как и должно быть. — Вы что, даже не попытаетесь спасти меня? — С места не сдвинемся — Да — Но ведь я ваш хозяин! — Пошел нахуй, завхоз Daddy-sugah больше не мог говорить, его рот испарился. Тараканы смотрели, и предвкушали свободу, свободу своей жизни. И вот, от Чон Ашота осталась лишь пыль. Тараканы оказались на улице, обретя свою долгожданную свободу. Они пока не задумываются, что будут делать в холода, как жить даже в летнее время. Все же, не зря такими правят жестокие Daddy-sugah, другого они просто не заслуживают, их душа не менее гнила, чем их главного.