Возможно

Возможно, будь это другое место, мы смогли бы жить нормально?       Руки дрожат, тем самым дико раздражая, рогатка вместе с ними. Язык высунут — пачкает слюной нижнюю губу — один глаз прикрыт, а второй пытается сосредоточиться на цели. Приходится прислушиваться к собственному дыханию, чтобы в какой-то момент перестать дышать вовсе.       Пальцы отпускают резинку, камень летит в сторону крупного чёрного ворона, что сидит на парапете крыши, нахохлившись. Он попадает ему по лапам, да и то это грубо сказано. «Невыносимо!» Ворон злобно кричит, взмахнув крыльями. Приходится закрыть оба глаза руками, чтобы у того не было соблазна их выцарапать. Они зелёные, вроде красивые. Ему нравились. Возможно, будь это другие обстоятельства, мы могли бы быть счастливы? — Женя!       Вздрагивает, вскакивает с противоположной части парапеты, оглядывается. Ничего, никого, нигде. Показалось, что-ли? Звук оказался эфемерным, далёким, но голос знакомым, родным. В груди что-то больно сжимается, превращается в металлический шар, который хочется вырвать и желательно с кровью, что почернела и начала источать зловоние прямо внутри. Закрыть уши и кричать так громко, чтобы лопнули барабанные перепонки чужаков. Плакать безустанно, надрывно, сжимая собственное тонкое горло. Но так, чтобы никто не знал и не видел, кто это именно. Возможно, будь я другим человеком, мы бы смогли всё уладить? «Я знаю, что мы не случайны, что в нашем молчаньи — обман…»       Приходил же во двор детского дома. Там до сих пор не стёрлись классики. И опять: — Женя!       Улыбка до ушей и чёрт бы с этими кудрявыми, после дневного сна вовсе похожими на чёрное гнездо, волосами, ведь он пришёл поиграть. Только он и никто другой. А ребёнок даже не из детского дома, у него семья, какой бы она не была. Удивительно, правда? И где теперь это? Он больше не приходит.       И всё же слёзы текут по щекам. Теперь глаза и нос будут красными. «Не доверяй никому. Погрузись в литературу и тем самым спрячься там. Делай больно первым. Пользуйся и наслаждайся этим. Тебе не быть героем, не быть человеком, не быть хорошим. Будь тем, кого будут бояться и слушаться». А тогда было лишь 16 лет.       Время идёт, а с ним уходит и вся имеющаяся человечность. Возможно, будь… да что там «будь»? Винить себя я должен, а виню — тебя! «Я думал: умерли мы оба — И как безумный — не рыдал».