Израненные, но живые

My wounded wings still beating, Мои раненные крылья всё ещё бьются в движении You've always loved the stranger inside Ты всегда любил незнакомку Me, ugly pretty Во мне, уродливо-привлекательную

Ливень после похорон идёт стеной. Вообще, драконы холодные капли дождя никогда не переносили — но дракон ли он? Говорят, когда рождается Таргариен, Боги подбрасывают монетку, но его похоже просто упала и потерялась, так и не дав ответа. В крайнем случае — упала боком. Его светлые волосы висят мелкими прядями, тяжелые от количества воды. Прокусанная губа уже и не кровоточит, хотя вкус крови вообще-то отлично чувствуется. Очередной плохой год в круговороте плохих лет. Деймон делает шаги большие и шаркие. Такие, что после соприкосновения песок сзади распыляется. Жить в доме родителей умершей жены — унизительно. Жить в доме родителей умершей жены, которые тебя просто ненавидят — это приговор. Легкий толчок в бедро мог бы быть сильнее, тогда, возможно, он бы его хотя бы ощутил. Ливень усиливается, он уже собирается перейти на бег, добраться до самой высокой скалы и сигануть с неё в своих тяжелых доспехах. Драконы не горят, но тонут. Стоило бы продумать хоть какой-то план, но в голове белый шум. Думать было некогда; как-то не до того было, когда жена резко решила сжечь себя заживо во время родов. Дыхание уже почти сбилось, когда толчок повторился, когда кто-то резко обхватывает его ладонь. До скалы гребанные пятьдесят метров — дайте уже дойти и покончить со всем. Рейнира мокрая, несчастная, нелюбимая и потерянная. Он будто на себя в зеркало смотрит (когда он видел ее последний раз пятнадцать лет назад, он тоже смотрелся будто в отражение: она, правда, тогда была сильная, непоколебимая, жесткая и дерзкая). — Я не настроен общаться, — огрызается он, руку с силой свою выбивает. — Я и не собираюсь, — отвечает Рейнира. Их пальцы переплетает, ладонь к губам подносит и оставляет на каждом пальце еле заметный поцелуй. С ее волос тоже стекает вода, она тоже вся дрожит. Он чувствует себя дураком, когда сгребает ее в объятия, носом в плечо утыкается. Рейнира, подняв голову, чтобы заглянуть в его глаза, подмечает распухшую и раскусанную губу, проносит по ней большим пальцем, оставляя жжение. Если их правда никто и нигде не ждёт — быть этим вечером вместе идеальное решение, наверное. Потому что у Рейниры в комнате вино крепкое и пьянящее, чистые простыни, пахнущие ладаном и патрескивающиеся поленья в камине. Вся его жизнь протекала слишком шумно — с корабля на бал, с бала на корабль, и так по кругу. Деймон поставил в какой-то момент себе твёрдую цель — добиться Рейниры. Это было не то чтобы трудно, просто долго, а терпения у него вообще никогда не было. Он сначала годами ходил по кругу, но в итоге свернул налево, выбирая легкий путь. И это должна была быть точка; Но оказалась запятая. Деймон в какой-то момент ловит себя на дурацкой, но совершенно правильной и понятной мысли — они связаны. Совсем не так, как в браках. Крепче, надежнее. Она всегда любила его — уродливого и привлекательного. Сколько бы лет они бы не бежали друг от друга, всегда бы спотыкались и хмелели от поцелуев. — Мы вновь станем семьей, Деймон, — шепчет Рейнира, — Заполним ошибки и пробелы прошлого, ведь я была предназначена тебе, а ты мне И они идут, рука об руку, и это кажется правильно.