Вина

«Прежде чем сесть за стол и взять в руки ручку, я задумался, а стоит ли писать тебе вообще. Была бы здесь Этери, то она непременно отвесила бы мне подзатыльник и матерное что-нибудь опустила в мою сторону. Фу, от одного предложения у меня пошли мурашки по телу. Страшна Этери в гневе. Особенно после того, как я пьяный устроил побоище в Хрустальном. Ну, подумаешь, стол опрокинул и парочку зеркал разбил. Ничего критичного. Да и я заплатил за ущерб. Но после этого каждый её вопрос «Ты в порядке?» — означал, не собираюсь ли я случаем до смерти перепугать юниоров и Аню Щербакову, с Сашей и Камилой. Или вообще устроить пожар, к чертям уничтожа весь дворец. Но Этери здесь нет. Впрочем, как и тебя. я не в обиде на тебя, Сереж, просто, наверное, у нас с тобой совершенно разные ценности. И понимание того, куда мы хотим двигаться. Жаль, что мы не поняли этого раньше. Или к лучшему. Не знаю, Сереж. Я пытался тебя возненавидеть, но все мои попытки тщетно провалились, когда я не смог даже убрать жалкую фотографию в рамочке с рабочего стола. Иногда мне хочется сказать, что я тебя ненавижу. Что ты самый последний мудак. И никогда и ничего в этой жизни не добьешься. А иногда сказать, что очень сильно люблю тебя и жду, что однажды ты всё же соизволишь вернуться домой из своей Европы. Письмо мне посоветовала написать Алина. Сказала, что люди так делают, когда нет никакой возможности связаться с человеком. Пишут письмо и сжигают его. Пока я хочу сжечь только квартиру, чтобы больше ничего не напоминало о тебе. Наверное, желание перейдет и на письмо. Ну, должно по крайней мере. Алина светлая девочка. И мне жаль её разочаровывать, поэтому я уже третий час сижу над этим листком бумаги и пытаюсь выдавить из себя по словечку. Кажется, я даже могу разглядеть у себя талант к писательству, но на самом деле лишь пытаюсь убедить себя, что это не очередной бредовый совет из интернета. Возможность связаться с тобой у меня есть, но я не в силах переступить через себя и открыть грёбаный инстаграм. Как видишь, я жалок. Или только хочу казаться себе жалким, чтобы меня пожалели. Не то, чтобы я тебя ненавижу… Это не так. Просто легче обвинить кого-то, чем задуматься, что это в тебе самом что-то не так. Ты, конечно, сука, Сережа и по-хорошему мне стоит тебя ненавидеть, не знаю там, сжечь мосты, ну, как в песнях Лазарева или Лободы. Но ты был особенным. У тебя было то, что не было ни у кого из нас. Ты видел всё совершенно иначе. И я этим восхищался. отчасти я полюбил тебя и за это. Я любил в тебе это. Ты для меня всегда был особенным. наверное, я не могу быть объективным в этой ситуации. Слишком сильная эмоциональная вовлечённость, как говорит Этери, но я знаю, что так думал не я один. Я восхищался твоими программами, у тебя было то, чего не хватало мне. И я до сих пор не понял, что именно. Что это за ниточка, что я опустил. Я знаю, что ты хотел поехать на ту олимпиаду в 2018. олимпиада всегда была твоей несбыточной мечтой, и мне жаль, что все сложилось так. Ты заслуживаешь быть тренером олимпийских чемпионов. И ты им станешь. Только не здесь. И не сейчас. когда-нибудь обязательно. Я в это верю. Я верю в тебя. Когда ты сказал, что уходишь к Плющенко, то задумался зачем ты это делаешь. кому и что ты там пытаешься доказать. Ты работал в лучшем тренерском штабе страны, с самой Этери Тутберидзе… И всё равно ушел, забрав с собой Сашу и Алену. Я был зол на тебя и только сейчас понял почему же ты это сделал. Мне потребовалось два года, чтобы понять, что я феерический идиот, Сережа. Ты хотел большего, чем доверенных тебе юниоров, а я видел в тебе лишь зажравшегося юнца, как в то время сам катал по европе, где мои спортсмены выступали на международных соревнованиях. Пока я строил свою карьеру заслуженного россии по фигурному катанию с завидной стабильность, то ты бегал с детьми и пытался научить их правильно стоять на коньках. Ты был в тени, пока я получал то, что тебе только снилось. Я делал тебе больно, потому что не понимал, чем ты можешь быть недоволен, когда у тебя, казалось бы, было всё. А у тебя не было главного. поддержки. И это моя вина, Сережа

2022 год, Даниил Глейхенгауз»