Терапия

Чжунли сидел за столом, медленно поглощая пищу. Чай перед ним оставался нетронутым, и Чжунли думал о том, что в следующий раз обязательно принесёт свой. Этот был… как говорят в Снежной, «пыль бразильских дорог». — Добрый день, не занято? Перед ним стоял юноша с бирюзовыми косичками. На незнакомце был белый халат, идущий складками по рукавам, явно велик. Либо кто-то из пациентов раздел врача, либо юноше было не шестнадцать. Прежде чем Чжунли ответил, юноша сел. — Венти, врач-психиатр, устроился вчера, — он улыбнулся и протянул руку через стол. Чжунли принял рукопожатие. — Чжунли, психотерапевт. Не занято. — У них там чай кончился, а я не успел тут обжиться. У тебя в кабинете нет заварки? Отплачу стихом. Чжунли оглядел Венти. Уж в чём, а в стихе он не нуждался. И вообще, этот человек с первой минуты разговора просится в его кабинет? Впрочем, новые знакомства не помешают. — Есть, — коротко ответил Чжунли. На данный момент у него осталась пара экзотических купажей с сумерской розой и сушёнными харра, плюс несколько чистых сортов. — Прекрасно! Итак, стих. «Обойдусь», захотел сказать Чжунли, но вместо этого выжидающе посмотрел на нового знакомого. — В Чжунли сегодня поселилась За трапезой тягучая печаль. В мрак бытия душа твоя спустилась — В психушке подают хреновый чай. — Как ты понял, что мне не нравится этот чай? Венти отклонился на стуле и посмеялся. — Ну, в первую очередь, он стоит нетронутым. А ещё у тебя лиюэйские черты лица, а в Ли Юэ, насколько мне известно, сильная чайная традиция. Это стереотип, конечно, но догадку построить можно. А Венти оказался довольно сообразительным. — Ты прав, я из Ли Юэ. А ты… Мондштадт? — Верно. За едой они разговорились. С Венти было очень легко, он говорил что-то, смеялся и словно бы абсолютно игнорировал отстранённость собеседника. Общение выходило даже вполне… сносным? Пообедав, они пошли пить чай.