220918

Маленькая импровизация Хенджина вдруг стала предметом шуточных издевок остальных участников над ним. Парень на них не обижается, наоборот, вместе с ними даже смеется. Единственная реакция, которая выделяется — это легкое смущение, ведь, по правде говоря, ему и самому это как-то очень спонтанно в голову пришло, конечно он не задумывался, как эти движения будут выглядеть со стороны. Тем более, учитывая, как много всякого они на сцене и так вытворяют. Да и, что далеко ходить, вчера вообще Минхо этого же самого Хенджина за ногу укусил! А никто из этого шутки не сделал! И все бы ничего, ведь, как и всегда, подколы долго не продлятся, это обыденное дело для их группы — постоянно шутить друг над другом, но вот только из комнаты их лидера, по совместительству случайно оказавшегося втянутым в спонтанную сцену, без конца продолжает доноситься одна и та же мелодия и слова о каких-то там «сексуальных изгибах», и Хенджину становится необычайно неловко из-за такого пристального внимания к себе и этому моменту от старшего. Подобрав момент, когда Чанбин и Джисон будут слишком заняты друг другом, а конкретно просмотром какого-то глупого шоу по телевизору, парень решает по-тихому заглянуть к Чану. Хенджин аккуратно стучится и с грацией котенка протискивается в приоткрытую дверь комнаты лидера. — Чан-хен, тебе не надоело? Мне уже не по себе эти повторяющиеся строчки слышать из твоей комнаты… Бан Чан разворачивается к парню на стуле и ставит видео на паузу, продолжая хихикать. — Да ты бы видел сколько видео выложили стэй с этим моментом, — он начинает наигранно удивляться: — И с этого ракурса, и с того, — после чего подпирая рукой подбородок. — Не довелось «полюбоваться», — Хенджин аккуратно закрывает за собой дверь, но вглубь не проходит. — Честно говоря, я на секунду задумался, что ты можешь потом немного позлиться на меня из-за этого. Но выглядело забавно, и я был уверен, что стэй понравится. — Да? А тебе, кажется, даже в какой-то момент и самому понравилось, — взгляд Чана тут же становится более мягким и игривым. Он поворачивается к компьютеру и тыкает пальцем в экран, тут же разворачивая голову обратно к младшему, и продолжая: — Ты бы видел свое лицо. Смущение неожиданно накрыло волной, поэтому ответ последовал не сразу. — Хен, пожалуйста, перестань это пересматривать. — Может хочешь повторить? — Ч-что?.. Старший тут же подскочил с места и направился в сторону Хенджина. Пока последний безрезультатно вслепую тянулся к дверной ручке он и не успел заметить, как был к этой самой двери прижат чужим полуобнаженным телом. Чан, как всегда, без стеснения перед другими разгуливал по их общежитию в одних домашних шортах — это тоже стало своего рода обыденностью, что никто на это давно не обращает внимания. Кроме Хенджина, естественно, для которого тело старшего — один сплошной фетиш, с ног до головы и обратно. — Мы такое с тобой еще не практиковали. — Что ты такое говоришь вообще? Давая Хвану без слов ответ на вопрос, Бан Чан нежно целует его мягкие губы, притягивая ближе, и ему охотно отвечают. У них всегда так — что бы старший не выдумал, он всегда подкупает своего парня чуткостью и трепетностью, которую Хенджин необъяснимо любит. Это не отталкивает, не пугает, а даже наоборот. У него просто не остается права на побег или прямой отказ. Понемногу поцелуи становились глубже и мокрее, но никто из них не спешил с темпом, будто в первый раз изучая друг друга. Хотелось медленно, хотелось растягивать их столь редкие уединения. Так им всегда нравится. Чужие руки во всю блуждают под футболкой младшего, грубоватыми пальцами оглаживая его бока и спину. Мягкие поцелуи плавно переходят к шее, и у Хвана тут же по спине мурашки удовольствия пробегают колючими искрами. Он словно таял в этих сильных руках, отдаваясь полностью, обнимая в ответ крепко. В следующий же момент эти проворные руки уверенно пролазят под кромку домашних шорт, от чего Хенджин вздыхает и отстраняется. — Ты уверен, что нам стоит делать это сейчас? А если остальные услышат? — рассеянный взгляд бегает по лицу напротив, когда Чан пересиливает себя и отстраняется от манящей шеи, и он тут же ловит себя на мысли, что парень выглядит слишком мило с таким растерянным лицом. — Тогда просто будь потише. Старший тут же опускается на колени, напоследок чмокнув Хенджина в щеку, и за собой вниз стягивает чужие шорты сразу с нижним бельем. Первый тяжелый вздох слышится сверху сразу, как он обхватывает пальцами его твердый член и на пробу проводит по нему вниз, а затем вверх, с интересом наблюдая за реакцией. Хенджин прячет смущение в изгибе локтя, до конца не веря в то, что сейчас происходит. И, как назло, мысли продолжают докидывать плюсом то, что еще должно произойти. В секунды приходится самому себе признаться, что картинки с влажными распухшими губами, обхватывающие жадно его член действительно не раз посещали его голову, но младший просто застенчивее, чем кажется, когда дело доходит до решительных действий, поэтому картинки в реальность не переходили. До сих пор. Чан на подсознательном уровне улавливает еле ощутимую изменившуюся ауру вокруг парня. Он наклоняется вперед и медленно проводит языком по стволу от основания до головки, а затем спускается и обхватывает твердую плоть губами, снова скользя вверх по бархатной коже. — Ты не смотришь. Хенджин в ответ лишь хнычет, пытается спрятать лицо еще больше. На самом деле ему кажется, увидь он все это, то и не понадобился бы никакой минет, он бы позорно кончил прямо так, наяву разглядев свои влажные сны. — Ну же, — Бан Чан тянет к себе его свободную руку, еле касаясь заботливо целует в ладонь, после укладывая на свою голову, — тогда ты смотрел. — Ты дразнишься, прекрати, — вслед за словами он нехотя руку от лица все же убирает. Чан улыбается слишком невинно для его положения, и Хенджину думается, что было бы лучше, если бы он его не послушался. Чан сейчас на коленях перед ним — это то еще искусство. Он чересчур соблазнительно выглядит, смотря вот так снизу вверх, с длинными изящными пальцами младшего, перебирающими темные пряди его волос, что член предательски дергается у того в руке, делая ситуацию (для Хвана, конечно же) еще более смущающей. Но все это уходит на второй план, когда Чан обводит языком головку, смотря Хенджину прямо в глаза, а затем берет ее в рот. Хенджин почти неслышно скулит, но в тишине комнаты это проскальзывает по чановым ушам ласкающим звуком. Он сжимает мягкие волосы на чужой макушке сильнее в своей ладони, наконец-то позволяя себе совсем немного толкнуться бедрами вперед. Горьковатый привкус смазки ощущается во рту, когда Чан пропускает его возбуждение глубже в себя. Он втягивает щеки и приподнимается, все еще не разрывая зрительного контакта между ними, с громким чмоком выпуская член, заставляя парня захлебнуться в несдерживающимся стоне и собственных чувствах. Плавно насаживаясь ртом чуть глубже, в попытках расслабить горло, Чан терпит поражение, переоценив свои возможности. Прикрывая глаза и сводя брови к переносице, но даже не вздрогнув в попытке освободиться, он помогает себе, надрачивая парню влажными от слюны пальцами там, докуда не достает ртом, второй рукой придерживая края чужой футболки. Хенджин нежно гладит его по волосам, говорит прикосновениями, что не нужно переусердств. Ему и так хорошо, что бы Чан ни делал, потому что не может быть плохо от искренней нежности и чувственности, с которыми сопровождается каждое их взаимодействие. И сейчас хорошо, до такой степени, что щеки краснеют и ноги дрожат. Младший с силой сжимал чужие волосы всей пятерней, кажется, уже и позабыв сдерживаться, потому что вздохи и скулеж с каждым новым движением головы становились громче и выше, выбивая своим неприличием из Бан Чана всякую выдержку, заставляя постанывать в ответ. Вибрация от стона прошлась по чувствительному члену, который парень снова попытался взять глубже, от чего Хенджин запрокидывает голову назад, в удовольствии прикрывая глаза и молясь всем богам, чтобы не кончить в эту же секунду, хотелось дольше утопать в удовольствии. Он мог бы поклясться, что так бы и случилось, если бы в следующее же мгновение он не был бы снова прижат старшим, чьи крепкие руки несдержанно стягивают с него домашнюю футболку, тут же заключая в объятия. Его холодные от влажности губы жадно вцепляются в хвановы, завлекая в глубокий пылкий поцелуй. Чан оттягивает его нижнюю губу своими, слегка прикусывает, и Хенджин открывает свой рот шире, давая парню скользнуть языком внутрь. В этот раз все происходило неаккуратно, дрожащие от возбуждения пальцы крепко держатся за обнаженные широкие плечи, пока обладатель этих самых плеч с диким желанием изучал чужой рот своим языком. Не разрывая поцелуя, Чан тянет Хенджина в сторону кровати, бережно придерживая за худую талию. И как только Хенджин приземляется голой задницей на чановы простыни для него вдруг полностью перестает существовать мир. Сейчас здесь только его прекрасный парень, стоящий между его широко разведенных ног, смотря сверху вниз таким оценивающим голодным взглядом, будто готовый съесть младшего, если тот издаст хоть звук. Поэтому Хенджин перестает дышать на мгновение, лишь плавясь и надеясь получить еще больше внимания, в котором так сильно нуждается, но никогда в этом не признается. Тому как Бан Чан хорошо его знает можно позавидовать. Для него нет проблем в том, чтобы одарить младшего всеми возможными ласками, которые тот только захочет. Он опускается на колени, закидывает одну его ногу себе на плечо, и проводит языком, целует внутреннюю, чувствительную сторону бедра. Целует так, что у Хенджина сносит крышу и тугим узлом что-то внизу живота стягивается. Поцелуями он подлезает к пульсирующему члену, мокро лижет нежную кожу мошонки. Обхватывая пальцами ствол, он с увлечением вылизывает Хвана, периодически обхватывая губами и посасывая яички. Новые ощущения словно бьют током к кончикам пальцев, отчего младший поджимает их. — Чани-хен, пожалуйста… — Ты такой чертовски очаровательный. Они оба уже совсем не в том состоянии, чтобы играться друг с другом. Чан заглатывает его возбуждение примерно на половину — столько, сколько без проблем позволяет ему горло. Он старательно двигает головой, помогая себе рукой, лаская языком. Хенджина потрясывает, он шумно вздыхает вперемешку со стонами на каждое движение вниз-вверх, и старший берет глубже, чувствуя, как чужие бедра напрягаются, двигаясь навстречу, а волосы сжимает чужая хватка. Хенджину хочется продолжать смотреть, следить за каждым движением, подмечать каждую изменившуюся эмоцию, чтобы осознавать, что Бан Чан получает удовольствие, доставляя удовольствие ему. Но он уже не может удержать глаза открытыми, все плывет, поэтому он запрокидывает голову назад, просто отдаваясь моменту. Хван становится до жути чувствительным и даже самые малейшие прикосновения отзываются сладкой истомой. И Чан хотел видеть его именно таким — несдержанным и порывистым, слишком явно возбужденным, чтобы думать о приличности или о чем-то еще кроме собственного члена в его рту. Хенджин пытается хватать ртом так необходимый сейчас воздух и начинает оттаскивать парня за волосы, чувствуя подступающий пик наслаждения. Старший резко взял в рот полностью, начиная с сумасшедшей скоростью толкать головку в самое горло, стараясь игнорировать естественные рефлексы. Его хватает на пару толчков, и после он выпускает член, несколько раз двигает по нему рукой, сохраняя выбранный ритм. Хенджин краем глаза улавливает, как пристально Чан смотрит, пока его рука надрачивает ему, прикусывает губы, и сразу же кончает густыми толчками прямо на лицо старшего. — Чан-хен, — шепотом бормочет Хенджин спустя пару секунд в попытках отдышаться, —прости, я не хотел так… Бан Чан лишь посмеивается в ответ, тянется к футболке младшего, которая так удачно валяется рядом, и вытирает ею сперму с лица. Благо, ничего не попало в глаза. Оба признают, что испачканная футболка сойдет в качестве маленькой мести для парня. Пульс, бьющий по вискам, постепенно сходит на нет. И уже лежащий на кровати в любящих объятиях Хенджин вдруг говорит, прижимаясь губами к разгоряченной шее Чана: — Хен, хочешь, чтобы я сделал что-нибудь для тебя? — Это был слишком внезапный порыв, не переживай, отблагодаришь как-нибудь в другой раз, — слышится в ответ, а после мягкий поцелуй в висок. — Лучше скажи, как тебе? — Ты шутишь? Это было невероятно хорошо, — он уже представляет сколько раз будет дрочить, вспоминая этот минет. И снова слышится смешок, Чан однозначно польщен такой реакции. — А с каких пор телевизор стал таким громким? — Может быть с тех самых, когда ты решил не прислушиваться к моему совету «быть потише»? Хенджин резко садится, в шоке прикрывая свой рот, на что получает хитрый взгляд и хихиканье очарования. Он думает, Чан определенно смеется сейчас над ним, и это уже будет непростительно. Старший тянет его на себя, прижимая к груди и поглаживая по волосам. — Боже, я никогда больше такое не сделаю на сцене, это уже слишком… — единственный вывод, который у него получается выдавить из себя сейчас.