Октябрьская сказка

-Милый, подойди ко мне, - Третий Рейх игриво поманил к себе указательным пальцем омегу. Россия наивно хлопнул глазками, отставив в сторонку небольшой заварник. Тьфу на Китая, после его чайной церемонии, русский тоже захотел сделать чаепитие красивым. Парень заинтересованно подошёл к выглядывающему из гостиной альфе - тот держал руки за спиной, заговорщески улыбаясь. - Закрой глаза. -Что-то не хочу, - с явно ощутимым подозрением молвит младший, скрестив руки на груди. От немца можно ожидать что угодно и всё равно не подумаешь о том, что он сделает в итоге. Дитрих наигранно обиженно строит моську, наклонив голову в бок. О нет, давят на омежью жалость! -Ничего такого, даю слово. - мужчина на шаг подходит ближе к омеге, нависая корпусом вперёд. - Всего лишь небольшая шалость. - и улыбается ещё шире, прищурив алые глаза, в которых читалось лишь одно желание развлечься. И роль главного героя в этом развлечение отдали русскому без возможности обжаловать столь дерзкое решение. Федерация мнётся несколько секунд, но решает попробовать принять условия игры немца с расчётом на то, что всегда успеет дезертировать и не важно к кому, у него ещё четыре альфы на выбор. Держава медленно прикрывает глаза, вздыхая и отдал себя на растерзание немецкой любви. Кожи лица коснулось что-то мягкое, обволакивающе посадку глаз и задевая нос. Когда на затылке сомкнулся узел, омега спохватился, что ему завязали глаза окончательно. Парень мог бы запаниковать, но чувствовал себя вполне комфортно, хоть и не понимал, зачем фюрер это делает. -Ты хочешь в жмурки поиграть что ли? - выдвинул забавную гипотезу русский, потянувшись пальцами прощупать повязку лично. Очень похоже на бархат, только вот где и как немец мог его достать? -Тш, - мужчина коснулся кончиком пальца губ младшего, призывая того к молчанию. - Я хочу поиграть, милый, но не в детские забавы. - Федерация проглотил свои шутки, выжидающе замерев. Мужчина ласково коснулся ладони омеги, как настоящий джентельмен переплетая пальцы, чтобы помочь временно незрячему русскому дойти до нужной цели. Из-за отсутствия возможности заметить это, парень едва вздрогнул от касания немца - возможно Россия уже даже понял, во что хочет сыграть хитрый нацист. РФ помогли сесть на диван и не абы как, а расположив омежку на коленях у альфы, дабы парнишка не сбежал и у Дитриха открылось больше простора для творчества. В полной темноте Россия ощущал себя уязвимым, но чувствуя сердцебиение мужчины спиной, всё равно успокаивался, ведь знает, что рядом есть он. А когда края мягкой кофты задрали, касаясь слегка прохладными пальцами горячей кожи, омега удивлённо ойкнул, прижав к губам тыльную стороны ладони. Такое простое касание ощущалось совсем иначе. Тьма перед глазами и невозможность подсмотреть за движением альфы, ловили русского на неожиданности. И каждое новое касание казалось вспышкой в темноте, словно на чёрном полотне зажигались маленькие звёзды. Ловкие пальцы добрались до надрывно вздымающейся груди, ласково проходясь по коже, выводя новые узоры, словно соединяя созвездия линиями между собой. Подушечка пальца беззастенчиво прошлась по бугорку соска, обратив внимание на него и продолжая двигаться кругами по чувствительный коже. Неуловимо нежно и настойчиво. Федерация нетерпеливо промычал от такой немудрёной ласки, которая только игралась с его органами чувств, но не доводя до нужной точки возбуждения, чтобы дать себе возможность получить крышесносное удовольствие. Третий Рейх правда играл с ним, обжигая кожу шеи горячим дыханием в самый неожиданный момент, заставляя омегу на его коленях оробело вздрагивать и учащённо дышать, навострив все ощущения вокруг себя. И тогда альфа опускался ладонями по низу живота, почти щекоча омежку, отчего по телу проходила сладкая волна слабого удовольствия, которое всё ещё не могло позволить ему испытать жажду возбуждения. Слабый укус, пришедший в изгиб шеи окончательно добил сидящего, как на иголках Россию, довольно простонать, задирая назад голову, добровольно подставляя шею под новый укус. Дитрих лукаво ухмыляется, фыркнув от веселья, вынуждая русского вновь неловко вздрагивать. -Какой ты ненасытный, сладкий, - тихо шепчет на самое ушко немец, поглаживая пах омеги почти лениво, дразня до победного. - А мы ведь только начали. -Это нечестно, - омега весь сжимается, пытается обернуться в сторону альфы - по привычке, но это действие ему совсем ничего не дало. - Ты не даёшь мне возможности отвечать. - стоило словам сорваться с губ, как парень едва прикусил язык. Альфа совсем обнаглел, залезая рукой под резинку штанов, а там дальше и нижнего белья. РФ сдавленно пискнул, прижимая к губам ладони. Он всё-так довёл его до сладкого возбуждения. -Твоё тело прекрасно отвечает мне, - елейно почти мурлычет немец, коснувшись губами за ушком русского, отчего у него побежали мурашки по разгорячённой коже. -Эт-то не так работает, - загнанно фыркнул омега, не зная, куда деть подрагивающие руки. Только и оставалось рот себе зажимать, чтобы не издать чересчур громкий стон или мычание. Новый, сладкий поцелуй пришёлся в шею, а затем ещё и ещё. Альфа с любовью выцеловывал своего омегу, с завидным упорством лаская его возбуждённую плоть. России хотелось к чертям содрать с глаз несчастный кусок ткани и принять более активное участие в этой игре, но щекочущие чувство внизу живота - приятное предвкушение и стремление позволить мужчине продолжить вести эту странную игру - тормозило парня от этого шага. Без способности видеть, остальные органы чувств резко навострились до предела, даруя омеге возможность по новой ощутить, казалось бы, такую обычную прелюдию и ласку. -Ну, давай же, не закрывай себе рот, - немец бережно коснулся ладоней РФ, сначала побуждая того добровольно подчиниться, но омега головой замотал, отказываясь слушаться. Упрямец русский, каких поискать. - Не вынуждай меня использовать грязные приёмы, котёнок. "-Это какие такие грязные приёмы?!" - мысленно ужаснулся омега. Столько противоречий скопилось в голове, когда упрямый нрав отказывался подчиняться, а развращённый потенциал ещё больше взбудоражился от незримой "угрозы" - на потёмках сознания парень страстно желал узнать, что же предпримет альфа. Россия отрицательно замахал головой, принимая новые правила игры. А Третий Рейх облизнулся, предвкушая настоящее веселье напополам с дьявольским развратом.