Ставка

Подачки Марони хватает на неплохой костюм. Неплохой — по сегодняшним меркам, и безвкусную дешевку — лет через пять. В целом, приемлемый для того, чтобы появиться на пороге должно быть шикарного пентхауса подруги Джима. В таком-то доме! Джеймс Гордон, сын прокурора Питера Гордона… Освальд читал газеты, видел Джима лично и кое-что о нем знал. Сведений было преступно мало и в то же время достаточно, чтобы рискнуть: костями на игральный стол бросить свою жизнь и свое будущее. Рискнуть — и не проиграть. Выстрел эхом звенит в ушах, и Освальд не может сдержать улыбки. Тогда, на пирсе, было паршиво и смертельно страшно. Это был ужас человека, который сделал первый серьезный шаг в своей жизни и приготовился к последствиям, пусть даже те могли обернуться катастрофой. И если бы Джеймс Гордон, вопреки надежде Освальда, все же пустил ему пулю в затылок, все бы закончилось, не начавшись. Конец света не наступил. Освальд жив, нервно вздыхает, собираясь с духом, и трясет взмокшими ладонями. Поправляет челку. Каждое воспоминание о Джиме заставляет сердце восхищенно трепетать, и вот, наконец-то, они снова встретятся. Время пришло. Теперь Джим — самый важный человек в его жизни, кроме матери, конечно. Ведь на правильный выбор Джеймса Гордона было поставлено все. Он доверился почти случайному человеку, да еще и копу! А честных копов, как известно, не бывает. Джим не поймет, что именно сделал. А если поймет, то не сразу: Освальд предвидит будущее, и место Джеймса Гордона там уже предопределено. Когда-нибудь весь Готэм будет у его, Освальда, ног. И Гордон навсегда останется тем, кто заложил первый кирпичик в фундамент империи Освальда Честерфилда Кобблпота. Когда-нибудь фамилия Кобблпот будет равнозначна имени его родного города. Освальд и будет Готэмом. И не пойдет ко дну, потому что его спас Джим Гордон. Волнение отступает. Он готов смотреть своему спасителю в глаза. Освальд уверенно стучит в дверь.