The Third Reich's diary.

- Мы останемся здесь, дружок. С нами ничего не случится, не переживай!       Плёнкой прокрутить в памяти этот момент ещё раз. Пауза.       Отмотать на запись, датированную как 23 апреля 1945 года. Пуск. Девушка с ребёнком сжались в углу уютной квартирки. Дребезжащие от близких взрывов стёкла готовы в любое мгновение вылететь из окон. Мальчишка, уткнувшись в плечо матери, тихо плачет от страха. На губах девушки застыло лишь одно слово: «Красные».       Перемотать. Последний удар кирки. Запах подсказывает мне, что конечная цель достигнута. В дорогу жизни только что был положен последний кирпичик.       Отмотать назад на начало марта 1945. Кирка только касается цементного пола подвала, оставив небольшое углубление. На губах всё то же роковое слово: «Красные».       Медленно перемотать вперед. Работа, подвал, кирка, лопата, куски камня пополам с землёй — кадры складываются в чёрно-белый скучный фильм.       Снова 23 апреля 1945 года. Девушка с ребёнком шлепает босыми ногами по холодной пыльной лестнице, спускаясь вниз, в подвал. Мелко переминаясь с одной ноги на другую, она окидывает взглядом тоннель, небрежно пробитый в бетонном полу. Мой голос выводит её из плена сомнений: — Мари... Сегодня ночью вы с Йоси должны бежать. Тоннель выведет вас в канализацию. Я дам вам компас, идите строго на юго-запад. Тогда появится шанс спастись, ведь красные.. Они не пощадят. Они жаждут мести за содеянное нами... Бегите. Умоляю вас, бегите! Ради всего святого, ради себя, ради меня, в конце концов! Я не переживу, если вы... Я не выдерживаю. Ужас от одной лишь мысли о том, что с ними могут сделать русские сковывает меня. Девушка, медленно и осторожно, начинает говорить: - Дружок, я боюсь... Боюсь, что мы должны остаться. Последние слова окатывают меня ледяной водой. - Просто... Ты понимаешь, что если нас поймают, то уже точно убьют за предательство. А если красные... Есть шанс. Ничтожный, но есть. Фонарь падает из моих рук. Луч упирается в стену и тут же меркнет. - Мы останемся здесь, дружок. С нами ничего не случится, не переживай!       Плёнку зажевало. Дальнейшее не подлежит воспроизведению. Лишь смутные кадры проглядывают на плёнке, датированной как 4 мая 1945 года. Треск. Плита откалывается от дома и падает на мальчишку, чуть не успевшего за бегущей матерью. Непонимание. Шок. Крик, переходящий в плач. Топот солдатских сапог. Отвратительный смех. Плач. Унижение. Боль по всему телу. Выстрел.       И ты, друг, смотришь эту картину, чуть наклонив голову вбок, словно сомневаешься в её правдивости. Красная звёздочка мерцает на твоей фуражке. А ведь когда-то на ней гордо расправлял свои серебряные крылья орёл. Между нашими губами расстояние едва ли больше листа бумаги. Всё, что мы могли сделать, потеряно. Иголка прокалывает нежную кожу шеи. Жгучая жидкость смешивается с кровью. Кино больше не будет, ты сломал проигрыватель. Сеанс окончен, друг мой, можешь идти.