Похожа на моего дедушку

— Скажи, почему ты так на меня смотришь? — улыбается Антониа. Они сидят в кафе, напротив музея искусств, где работает Даниэла. Любовь к старой фотографии ей привил дедушка — в музее тысячи подобных экспонатов. Даниэла улыбается, тянется через стол и оставляет на губах Антонии горячий поцелуй. — Может, потому, что мне посчастливилось найти такую же рыжую, как я? — смеется она Антонии в губы, а в глазах плещется нежность. Возлюбленная хлопает рукой по дивану, чтобы Даниэла села рядом. Та слушается; после того, как садится, чувствует руки на своих ладонях. — Давай серьезно, — мягко произносит Антония. — Почему ты иногда на меня смотришь так, будто бы видишь что-то знакомое, но не можешь подобрать названия? Даниэла на секунды прикрывает глаза. Перед внутренним взором — седая голова, седые усы, странное, поношенное пальто и неизменная красная беретка. Так же она слышит голос: «Ты нашла меня, милая». Далее — теплые объятия и запах мела. Даниэла открывает глаза, когда ощущает пальцы на своем лице. — Ты мне напоминаешь кое-кого очень близкого мне, — на выдохе произносит она и чувствует, что к горлу подступает ком. Антониа в миг становится серьезной, насколько она знает, у Даниэлы никого не было до нее, но все равно подозрения, маленькие черти, кусают ее сильно. — Кто же это был? — тихо, смотря в глаза Даниэле спрашивает она. Даниэла гладит руки, протянутые ей и снова на выдохе выдает: — Мой дедушка… Повисает пауза. Антония чувствует облегчение и удивление. Ей трудно подобрать слова, поэтому в следующий момент она обнимает Даниэлу и нежно шепчет: — Ох, милая… Расскажи мне о нем. Слова бурной рекой срываются с губ Даниэлы. Она не утаивает ничего: как тот стал ненужным семье, как целыми днями просиживал на проходной, как скучал по бабушке. Описывала его глаза, темно-серые, с невысказанной болью и тусклые, но с огоньками, когда тот был с Даниэлой. Говорила, как они вместе гуляли по ночным улицам, как засматривались на поезда, а дедушка еще каждый раз рассказывал что-то новое. Все это нашло уголок в сердце Даниэлы и сосуществовало там в мире. — Когда я впервые увидела тебя, то почувствовала, что ты не такая, как все, — закончила свой рассказ Даниэла и уставилась в копию темно-серых глаз на молодом, без единой морщины, лице. Антония смахнула пару слез. Она была директором музея, много чего повидала и могла рассказывать истории круглыми сутками. Когда она впервые увидела Даниэлу, то захотела рассказать ей все, что знает. Сердце забилось отчаянно. — Даже представить себе не можешь, как много для меня значит твое признание, — сдавленно произнесла она. Даниэла положила один палец на ее губы и дополнила свои слова: — Но я могу сказать одно. Хоть ты и похожа на моего дедушку, ты намного лучше. Правда. В твоих глазах нет застарелой боли и я сделаю все, чтобы ее там никогда не было. Я люблю тебя, Антониа. — Я тоже тебя люблю, моя маленькая, впечатлительная девочка, — произнесла она еле слышно. После этого девушки вновь потянулись друг к другу губами. Старые фотографии между тем ожидали их на стенах. И одна старая-старая, черно-белая, где была запечетлена целая семья, и несмотря на отсутствие улыбок на лицах, в глазах читалось счастье.