Октябрьская коллекция

      Гарри проснулся посреди ночи и прислушался. Тихо. Не было слышно абсолютно ничего — это и разбудило его. Почему так тихо?       Не открывая, глаз он вытянул руку и провёл рядом по простыне. Пусто, но ещё сохранилось тепло другого тела. Гарри сел и оглядел тёмную комнату — никого.       Северус нашёлся в кухне возле закипающего чайника. Он зябко кутался в халат, держа в руках пустую кружку.       — Не спится? — тихо спросил Гарри. Он не боялся напугать внезапным появлением, Северуса невозможно было застать врасплох.       — Тебе тоже? — вместо ответа задал тот встречный вопрос. — Когда я уходил, ты мирно сопел в подушку.       — В комнате стало слишком тихо, — пожал плечами Гарри и уселся за стол, подперев голову руками. — Не могу спать, когда не слышу твоего дыхания.       Северус усмехнулся, и Гарри знал, что тот тоже прислушивается по ночам. Это стало неотделимой частью каждого из них. Гарри часто видел кошмары, и тогда дыхание его учащалось, а он сам начинал метаться по постели. Северус будил его, укрывая в своих объятьях от ужасов из сновидений. В последнее время тот так наловчился по одному только дыханию угадывать сны Гарри, что успевал отогнать кошмар в самом его начале.       Видел ли что-то во снах Северус, Гарри не знал, но порой старая рана на шее, оставленная Нагайной, давала о себе знать. Тогда Северус задыхался и тихонько хрипел. В такие моменты Гарри всегда просыпался и успевал разбудить его, чтобы напоить зельем. И больше всего Гарри боялся не услышать, опоздать.       Окончание войны принесло Гарри покой, а вместе с ним и крепкий сон. Северус говорил, что пока тот спит, в комнате можно бомбардами разбрасываться, Гарри и не заметит. Возможно, так и было, но тихое дыхание Северуса Гарри слышал.       А ещё Гарри слышал тишину, как сегодня. Она мешала, лишала покоя и неизменно будила. И Гарри искренне ненавидел все те конференции, на которые уезжал Северус. Заснуть без него у Гарри получалось только с помощью зелий, но такой сон выходил беспокойным и выматывающим. Утром он вставал ещё более уставшим, чем накануне. Проще было и вовсе не ложиться, а утром принять бодрящее зелье и идти по своим делам.       Северусу, разумеется, знать ни о чём из этого не стоило. Гарри не хотел, чтобы из-за чувства ответственности Северус разрушил свою карьеру, и лекции о злоупотреблении бодрящими зельями слушать тоже не желал.       Выпив вместе по чашечке чая, Гарри почувствовал, что снова засыпает. Северус заметил это без слов, даже сидя с закрытыми глазами. А когда Гарри начал зевать, поднялся сам и протянул тому руку.       — Идём, пора ложиться.       Гарри хотел ответить, что вообще-то они уже ложились, просто кое-кого внезапно повлекло на кухню, но не стал. Вместо этого он обвил руками Северуса и, прижавшись, чтобы не упасть, последовал вместе с ним в спальню.       Укутавшись в одеяло и устроившись поудобней, Гарри замер и прислушался к ночной тишине. На этот раз она не казалась пустой и бездушной. Рядом слышалось мерное дыхание Северуса, и Гарри не мог придумать звука правильней.