Тебе, моя одержимость

Я всю жизнь ждала момента, когда на моей улице перевернётся грузовик с красавчиками. Вот только исполнение желания — это скорее не подарок Вселенной, а наёбка от очень проказливого джина. Просишь много денег, но получаешь не огромное наследство от умершей четвероюродной прабабушки по линии зятя папиной сестры твоей рыбки, а серьёзную работу с геморроем впридачу. Желая, чтобы все мужчины в моём окружении были от меня без ума, я как-то упустила момент, в котором они и правда лишаться ума. — У Ханы всё хорошо. Она по-прежнему капитан чирлидеров и круглая отличница, — в голосе отца, разговаривающего с братом по телефону, отчётливо слышались нотки гордости. Если родовых сценариев и правда не существует, то как объяснить тот факт, что у мужчины есть более неудачливый младший брат? Завтракая на кухне, мне в один момент стало тяжело пережёвывать размокшие хлопья. Я любила сестру, однако всегда довольно болезненно признавала её превосходство. — У Амэи как дела… — папа невольно замялся. Если ему тяжело, то пусть представит, какого мне – невероятно трудно нести клеймо позора семьи. — О! Недавно она сделала картонную фигуру Райана Гослинга в полный рост. Хана, сидящая рядом, чуть не подавилась апельсиновым соком. Её эта история по-прежнему забавляла. — Да, да. Я тоже в шоке! — с восторгом воскликнул отец. — Сейчас пришлю фотографию. Он один в один, как настоящий. Разговор перешёл на тему работы, и я с чистой совестью позволила себе полностью погрузиться в мысли. Паж кубков, выпавший в качестве карты дня, обещал небольшой приятный сюрприз. Каким же он будет? Неужели поставят высший балл по химии? Нет, это уже что-то из области фантастики. О, или я увижу сегодня Ринтаро, и он поздоровается. Точно. Это будет и правда небольшим, но крайне приятным подарком судьбы. — Девочки, всем привет от дяди Горо, — обратился к нам отец, завершая входящий вызов. — Амэя, тебе просили передать, что ты очень крутая. — Спасибо? — я замешкалась, ведь абсолютно не понимала, чем заслужила признание. — Отправлю фото всем, пусть обзавидуются, — хвастливо обронил мужчина, печатая что-то на экране телефона. — Даже в рабочий чат скину. Неловко. Крайне неловко. Я чувствовала себя тем самым котом, который всегда срал куда хотел, а потом его резко похвалили, стоило лишь единожды сделать свои грязные дела в лоток. Если всеобщее восхищение по поводу моего личного Райана Гослинга и есть мой приятный сюрприз, то он мне нахер не сдался. Меняю на другой. Едва набрав проходной балл по химии, я вычеркнула данный пункт из списка желаний. Не судьба. Может, хоть Ринтаро встречу? Однако и здесь меня ждало существенное разочарование. Каждую перемену я находила весомый повод прогуляться по школе, но знакомой укуренной лисьи морды не наблюдалось даже на горизонте. Отстой. Смирившись с поражением, я убирала учебники в школьный шкафчик, точно зная, что ближайшие несколько дней они мне не понадобятся. Тренировки сегодня нет, поэтому можно с чистой совестью вернуться пораньше домой и порыдать в подушку. Настроение на нуле. Чёрт, лучше бы я вообще ничего ждала от дня, чем так разочаровывалась. Громко хлопнув дверью шкафчика, я резко повернула налево. Что-то мгновенно ударило в грудную клетку, и послышался глухой звук падающих на пол учебников. Твою мать. Застыв на одном месте, я уставилась на собственные ноги, вокруг которых хаотично валялись книги. — Прошу прощения, — прозвучал незнакомый мужской голос, и светловолосая макушка заслонила собой вид на чужую тетрадь по математике. Блять, ну и куда я на этот раз влипла? — Нет, — резко возразила я и опустилась на корточки, начиная собирать учебные пособия. — Это я виновата. Пробежав быстрым взглядом по школьным принадлежностям, я поняла, что их владельцем является какой-то третьегодка, чьё имя мне абсолютно ни о чём не говорит. Когда пол кристально очистился от разбросанных вещей, таинственный собеседник выпрямился. Я последовала его примеру. Знакомые черты лица мгновенно всплыли в воспоминаниях. Высокий блондин с едва заметной горбинкой на носу. Минуточку… Тонкие светлые брови поползли наверх от удивления, когда доброжелательный взгляд остановился на моём лице. Меня узнали. — Я… Э… А… — подходящих слов не находилось. Твою мать, это же тот баскетболист, на которого я по-извращенски пялилась на тренировке. О содеянном не жалею, но… — Точно! Хана-сан рассказывала, — незнакомец мгновенно переменился в лице, сменяя неподдельное изумление на благодарную улыбку. — Спа-си-бо. Будь ты проклята, сраная Хана. — Всё нормально, — я издала виноватый смешок. Господи, поверить не могу, что говорю это. — Я не аутистка. — Оу, — обветренные губы сложились в трубочку. Да уж, неловко. — А почему тогда… — Не беспокойся, — в голове молниеносно созрел гениальный план. План мести. — Я Амэя, сестра Ханы. Она много о тебе рассказывала, ведь ты ей очень нравишься, поэтому я тогда так старательно тебя разглядывала. Ну, знаешь… Оценивала. Но не для себя… Для сестры, да. — Оу, — ошарашено вторил третьегодка, только на этот раз в его голубых глазах промелькнул огонёк радости. — Поверить не могу. Ты уверена? — Абсолютно, — я положила руку на сердце, усилено кивая. — Даю голову на отсечение. — Обалдеть можно, — от широкой улыбки на худом лице образовались складки. — На самом деле она мне тоже нравится. Давай я напишу на листке свой номер, а ты ей передашь? — Конечно. — А можно ручку? — я вновь открыла свой шкафчик, доставая оттуда карандаш с ластиком на конце. — Спасибо. Баскетболист безжалостно оторвал кусок бумаги от тетрадки по истории и начал судорожно выводить на листе цифры. Ему от учителя не влетит? Неприятный вкус зависти вновь стал отчётливо ощутим на кончике языка. Почему Хана нравится накаченным парням, не прилагая абсолютно никаких усилий, а я из кожи вон лезу, и результат остаётся нулевым? — Вот, — третьегодка добродушно протянул мне отрывок конспекта с одолженным ранее карандашом. — Ещё раз спасибо. — Обращайся, — скованная кривая улыбка чётко давала понять, что ко мне уж точно не следует больше обращаться с чем-то подобным, однако школьника она мало волновала. — До свидания, Амэя-сан, — одарив меня прощальным счастливым взглядом, высокая фигура помчалась дальше по коридору, чуть ли не прыгая от радости. Может, я что-то неправильно поняла? Может, паж кубков предназначался Хане? Твою мать, какие же чит-коды на жизнь она использовала? Вспомнишь про солнышко — вот и лучик. Приближающиеся шаги утихли в нескольких сантиметрах от меня. Сестра должна была подбросить меня до дома, но неужели она уже освободилась? Плевать. Сегодня её удачный день. Не мой. — Это тебе, — не утруждаясь обернуться, я выставила руку с листком назад. Клочок бумаги нехотя вытащили из пальцев. Обещания никогда не должны быть напрасными, поэтому я поглубже засунула голову в шкафчик. — Пожалуйста, сейчас со всей силы закрой дверцу. Да так, чтоб на шее точно ничего не осталось. В ответ тишина. Понимаю, предложение весьма сомнительное, но неужели это повод отказывать родной сестре? Рот приоткрылся, намереваясь повторить просьбу в более агрессивной манере, однако я не успела произнести ни слова. — Зачем? — поинтересовался спокойный мужской голос. Пиздец. Полный пиздец. — Суна-сан! — я вскрикнула от неожиданности, мгновенно вытаскивая голову из шкафчика. — Привет. Как дела? По лицу растеклась улыбка, однако в голове царил сплошной хаос. Если я не умерла и не попала в рай, то получается, мужчина моей мечты застал меня за попыткой уйти из жизни. Господи, как теперь выкрутиться? — Что ты делаешь? — вместо приветственных слов раздался холодный вопрос. Серовато-жёлтые глаза смотрели на меня со свойственным школьнику прищуром, однако внимательный взгляд казался на редкость пугающим. — Я перепутала тебя с сестрой, — главное правило моей жизни: если не знаешь, что ответить – вали всё на Хану. — У нас с ней такие приколы. — Ясно, — коротко бросил Суна, после чего его рука, сжимавшая между пальцев листок бумаги, согнулась в локте. — А это? — Номер телефона какого-то парня, — секундное промедление вынудило собеседника скептически выгнуть бровь. Его недовольное выражение лица буквально спрашивало: «Тебе двоечку прописать?». Уж не знаю, чем была вызвана такая реакция, но я поспешила оправдаться. — Он попросил передать его Хане. — Хане-сан? — недружелюбный настрой спортсмена никуда не пропал. — Не тебе? — Нет конечно, — я прыснула от смеха. Чтобы красивый накаченный парень оставил мне свой номер телефона? Этого даже в параллельной вселенной нет. — Ясно, — всего лишь на миг мне показалось, что Ринтаро издал облегчённый выдох, однако я не настолько полоумная, чтобы в это поверить. — Возвращаю. — Мне? — я непонимающе уставилась на протянутый клочок бумаги. Привычка волейболиста выражаться односложно вызывала множество вопросов. — Да. Отдашь сестре. — Хорошо, — я взяла смятую бумагу и невольно подметила, что изначально она была более ровной. — Суна-сан, а что ты тут делаешь? — Учусь. Исчерпывающе. Мне определённо следовало выбрать более разговорчивую одержимость. — Я имела в виду, зачем ты подошёл? — Нельзя? — спортсмен убрал руки в передние карманы и облокотился плечом о соседний шкафчик. Расслабленное, будто скучающее выражение лица оставалось по-прежнему непроницаемым, однако что-то другое, нечто неуловимое взглядом, в нём изменилось. — Можно, — внутри всё ликовало. Не можно, а нужно. Особенно необходимо сейчас быстренько обвенчаться, пока он не заметил подвоха. — Просто ты никогда раньше так не делал. — И что? — Ничего. Повисло молчание. Вот и поговорили. Моя последняя извилина ненароком спросила: «А может оно тебе никуда не всралось? Ему походу требуется платить за каждое произнесённое слово». Что ещё за вопросы такие? Конечно всралось. Он же накаченный. — Слушай, — хриплым голосом обратился парень, отводя взгляд вниз. — Ты любишь фильмы ужасов? — Живу в одном из них, — я негромко рассмеялась, также подмечая ухмылку на мужских губах. Запредельно красивый. — Тогда, может, сходим сегодня в кино? — прежде чем в моей голове успел раздаться звон церковных колоколов, Ринтаро спешно продолжил: — Никто из моих знакомых их больше не любит, а так мы могли бы хорошо провести время. Как друзья. — С радостью, — всё, я поплыла. — Тогда до встречи, — на прощание бросил Ринтаро, и два длинных пальца на секунду коснулись лба, после чего тут же взмахнули вверх. Я дважды поплыла. Вот он — мой небольшой, но до невозможности приятный сюрприз. И плевать, что я пугаюсь каждого звука. Уверена, Суна имел в виду: «Давай я засосу тебя на заднем ряду».

***

Нет, он определённо не это имел в виду. В тёмном полупустом кинозале царила атмосфера жутчайшего ужаса, который не могли развеять даже звуки хрустящего поп-корна. Многочасовая попытка привести себя в порядок не дала нужных результатов, однако разве это важно, когда ты готова буквально обделаться от страха? Молодая монахиня с плафоном в руках прогуливалась по коридорам старого монастыря. Зловещую тишину нарушал лишь негромкий топот её шагов. — Сейчас будет скример, — шепнул на ухо Ринтаро. Не будь я до дрожи напугана, я бы давно сошла с ума от непозволительной близости наших тех. Красные ногти крепко впивались в подлокотники, а тело прилагало массу усилий, чтобы оставаться в неподвижном положении. — Не будет, — спокойнее, Амэя, не будет никакого скримера. Это слишком очевидно. Молодая монахиня опасливо оглядывается по сторонам. С её губ слетает зловещие: «Здесь кто-нибудь есть?». Свеча в плафоне гаснет, и из-за кромешной тишины я слышу собственное учащённое сердцебиение. В темноте видны лишь белки глаз девушки. Секундное промедление. Двухсекундное промедление. Можно выдыхать. Скримера точно не будет. Истошный визг раздаётся из динамиков, и страшная гримаса дьявола высвечивается на весь экран. Я подпрыгиваю от неожиданности, чувствуя, что моё сердце чуть не остановилось. Господи, ёпта, бля. Едва не померла. Ненавижу сраные фильмы ужасов. — Что с тобой? — интересуется расслабленный голос волейболиста. Обломщик херов. Как можно было не испугаться? — Боишься? — Нет, — я сконфужено пожимаю плечами, будто ещё пару секунд назад не готовилась отправиться на тот свет. Диалог логично завершается, и ещё какое-то время небольшое затишье перед бурей позволяет мне неотрывно наблюдать за событиями на большом экране. Однако, когда в фильме снова наступает ночь, другая монахиня решает узнать, что же стало с её подругой. Тело вновь напрягается. Чёрт, да кто же знал, что когда парень предлагает сходить на фильм ужасов в качестве друзей, он не подразумевает поцелуи? Девушка неспешно поднимается по винтовой лестнице, постоянно оглядываясь назад. Душераздерающие звуки вынуждают её всё время оборачиваться. «Здесь кто-нибудь есть?», — трусливо спрашивает монахиня. Блять, конечно есть. Чего ты ещё ожидаешь увидеть в проклятом старом монастыре? Пенную вечеринку? — Эй, — шёпотом зовёт Суна. — Тебя всю трясёт. Давай уйдём? — Нет, не надо! — я скорее отброшу коньки посреди фильма, чем раньше положенного завершу встречу. — Мне ни капельки не страшно. Ринтаро раздражённо выдыхает, после чего подлокотник, разделяющий нас, поднимается наверх. — Иди сюда, — это что ещё за фокусы? Я непонимающе смотрю на парня, левая рука которого в пригласительном жесте тянется к моему плечу. — Ведьма, я не стану повторять. Напрочь выкинув мысли о фильме из головы, я медленно приближаюсь к волейболисту. Его сильная рука опускается на моё плечо, прижимая женское тело к себе вплотную. Внезапный порыв Суны был мне абсолютно не понятен до тех пор, пока ладонь не легла на лицо, заслоняя поле зрения. Сердцебиение вновь ускоряется, но отнюдь не от страха. Он рядом. Совсем близко. Мышцы расслабляются, позволяя ещё больше сократить дистанцию. Моя голова ложится на широкое плечо, а холодный нос утыкается в тёплую шею. Господи, я умерла и попала в рай, да? Приятный запах мужского одеколона, смешанный с ароматом табака, побуждает прикоснуться губами к тёплой коже. Нет. Нельзя переходить эту грань. — Как успокоишься, можешь вылезать, — абсолютно безэмоционально говорит парень. — Ты и правда думаешь, что я отсюда вылезу? — смешок сам слетает с губ и невзначай щекочет мужскую кожу на шее, заставляя её покрыться мурашками. Наивный. Как же приятно скамить мамонтов. — Нет, — от спокойного голоса мои глаза мгновенно округляются. Нет? Что? Почему тогда позволяет? Может… Ряд вопросов пресекает один весьма чёткий приказ. — Теперь помолчи и дай мне досмотреть фильм. Мужская голова ложится на мою, а рука чуть крепче сжимает тело. Неужели он обнял меня? Сердце ушло в пятки. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Истошные вопли, касающиеся слуха, больше не играют абсолютно никакой роли. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я блаженно прикрываю глаза. Здесь, с Ним, я не боюсь ничего, кроме того, что этот момент рано или поздно закончится. Я не могу просить вечность находиться в объятиях Ринтаро, ведь некоторые желания попросту неисполнимы, но, пожалуйста, пусть я хоть немного ему понравлюсь. Этого будет достаточно.