Тебе, моя одержимость

Пентакли — денежная масть, распространяющая своё влияние труда и на другие сферы жизни. Восьмёрка пентаклей в отношениях показывает старания одного из партнёров. Каждое слово тщательно обдумывается, а любой шаг подвергается анализу. Грохот от быстрого спуска по лестнице раздавался на весь дом. Ноги судорожно перескакивали со ступеньки на ступеньку, ведь времени было в обрез. Наступив на прочный коричневый ламинат, я увидела знакомую картину. Папа в синем халате неспешно попивал кофе из моей кружки с надписью: «Очень дрянная девчонка», а Хана в своей грязной пижаме крайне неправильно использовала кресло, забросив на его спинку ноги. — Что скажете? — я развела руками, стараясь получить ответ лишь по оценивающим взглядам. — Открытых участков кожи нет, — удовлетворительно кивнул отец, прерываясь на очередной глоток. — Я доволен. Чёрт, как знала, что нужен вариант поразвратнее. Длинная чёрная юбка с мелким принтом в неброский бордовый цветочек доходила чуть ли не до щиколоток. Весьма провокационный вырез на левой ноге сглаживали тёмные колготки, а вязаный укороченный кардиган не обтягивал совершенно ничего. — Ты будто на похороны собралась, — глаза сестры подозрительно сощурились. — Ну, знаешь, на такие похороны, после которых пойдёшь на роллердром. Все надежды в миг рухнули. Это уже пятый наряд за утро. Такими темпами я и правда пойду на похороны наших с Ринтаро отношений. А что, если надеть то короткое платье с футболкой? О! Надо попробовать. Внезапно раздавшаяся мелодия дверного звонка заставила меня подскочить на месте. Твою мать, уже? Сердцебиение ускорилось, а паника завладела разумом. Что делать? У меня больше нет времени. Может всё же пойти быстро переодеться? Или открыть дверь и попросить меня подождать? Сомнения вынуждали топтаться на месте, а трясущиеся от волнения руки замахали перед лицом, пытаясь унять жар. А может и так нормально? Да, точно, пойду и сейчас же похороню наши отношения. — Эй, — спокойный голос сестры вырывал меня из раздумий. — Ты прекрасно выглядишь. Не переживай. — Но ты сказала… — Какая разница, что я там сказала, — саркастично хмыкнула Хана, тут же настраиваясь на серьёзный лад. — Если вы встречаетесь, значит, Суна уже твой, так? К тому же он облажался гораздо сильнее тебя. Этот наряд точно не может быть хуже того факта, что после поцелуя его кровь была размазана по твоему лицу. — Его что?! — глаза отца от удивления чуть не повылетали из орбит, а последующий кашель свидетельствовал о глотке кофе, застрявшем в горле. Надеюсь, он не подумал, что я пила кровь волейболиста. Это уже слишком. Даже для меня. Воодушевляющая речь сестры возымела должным эффектом. Прилив смелости позволил мне взять в руки крабик, чтобы, согласно первоначальной задумке, убрать им волосы. Напоследок, посмотрев на себя в большое зеркало в прихожей, я всё же решила выпустить передние пряди из причёски. Вроде миленько. Даже стрелки ровные. Я думала, что уже научилась достаточно непринуждённо держаться в компании волейболиста, однако тупая улыбка сама расплылась по лицу, как только я открыла дверь. Внешний вид Суны подтверждал мою правильность выбора одежды. Удручённый вид чёрных джинсов и футболки разбавляла клетчато коричневая рубашка, накинутая сверху. Отлично, идём вместе хоронить наши отношения. А потом на роллердром. — Доброе утро, — нотки радости отчётливо слышались в собственном голосе. Такой парень и я… Дважды обосраться можно. — Прости, что так долго не выходила. — Ничего, — без толики обиды проронил парень, и его тело наклонилось, приближая своё лицо к моему. Внутри всё затрепетало. Неужели это происходит наяву? Неужели это происходит со мной? Сухие губы на миг прикоснулись к моим. Короткий приветственный поцелуй вызвал очередной прилив волны радости. И чем я только заслужила такое счастье? — Кхм-кхм, — сзади послышался недовольный кашель. Стоило только на миг обрадоваться… — Здравствуйте, Морита-сан, — Ринтаро вежливо кивнул, цепляясь взглядом за фигуру, стоящую сзади меня. — Я… — Знаю, — недовольно буркнул мужчина. — Суна Ринтаро, второгодка, учишься в одной школе с моими дочерями, занимаешься волейболом, по гороскопу водолей. Неподдельная озадаченность завладела красивым лицом. Блять. Как же стыдно. Пора переставать быть настолько открытой со своими родителями. — Скажи честно, ты сектант? — от настолько наглого вопроса брови улетели на лоб, формируя ещё слишком ранние для моего возраста складки. Пипец. — Нет. — Наркоман? — Никак нет, сэр. — Находишься в трезвом уме и здравой памяти? — Конечно. — Что ж, ладно, — речь отца на миг прервалась ради глотка кофе. Чёрт, если Суна увидит кружку, то решит, что у меня вся семья с припиздностью. Стоп, а разве это не так? — Тогда будь внимателен и аккуратен. Когда Амэя окончательно слетит с катушек, сразу беги в ближайшее отделение полиции. Никто из нашего подвала тебя доставать не будет. — Пап! — возмущённо воскликнул собственный голос. Какого чёрта он так говорит? Я же его плоть и кровь. — Не беспокойтесь, Морита-сан, — спокойный и рассудительный юноша попытался развеять все сомнения на свой счёт, даже не подозревая, что своим вмешательством спас нашу семью от кровавых распрей. — Я буду крайне осторожен в отношении вашей дочери и не сделаю ничего такого, что могло бы ей не понравиться. Обещаю не приставать. — Пффф, — мужчина прыснул от смеха. — В тебе я не сомневаюсь. Это она будет приставать. — Пап! — я с неимоверной яростью и презрением посмотрела на собственного отца. Да как ему не стыдно? Он должен отпугивать ухажёров от дочери, а не пугать ухажёров дочерью. — Ладно, ребята, развлекайтесь, — не желая продолжать рыть себе могилу, мужчина поспешил ретироваться с места преступления. — Амэя, жду тебя дома к восьми. В этот раз постарайся обойтись без вызова дьявола в гараже, иначе маме вечером парковаться будет негде. Чего? Я хоть раз в жизни так делала? Ну спасибо, папаша. Охуенная шутка. — Извини за это, — шёпотом произнесла я, когда мы вновь остались наедине. — Нестрашно, — Суна беззлобно усмехнулся, и его взгляд, останавливаясь на моём виноватом выражении лица, смягчился. — Он у тебя забавный. Теперь понятно, в кого ты пошла. Я? В него? Возможно, я чего-то не понимаю, но в каком месте я похожа на старого пердуна, мешающего дочери строить личную жизнь? — Давай сюда руку. Опустив взгляд, я поняла, чего от меня хочет парень. Его широкая ладонь была раскрыта и протянута в мою сторону. Бабочки вновь разлетались по желудку. С момента нашей последней встречи в школе мы больше не пересекались. Признаю, узнав об отношениях, я рассчитывала на совершенно иной ход событий, однако сейчас мои ожидания были более чем оправданы. Суна вёл себя так, как и подобает официальному парню. Без малейших стеснений я вложила свою руку в шершавую ладонь. Наши пальцы переплелись. Боже… Это непередаваемое ощущение тепла, согревающего не только кожу, но ещё и сердце.

***

Когда отец ведьмы предупредил меня о возможных приставаниях, я счёл его слова довольно забавной шуткой. Однако Амэя, предложившая вновь сходить в кино на фильм ужасов и настоявшая на покупке мест самого последнего ряда, заставила меня напрячься. На секунду даже показалось, что этим вечером меня могут изнасиловать. Это совершенно очаровательное создание с невинным детским личиком, что сейчас пыталось незаметно подъедать попкорн, представляло вполне серьёзную угрозу для моего очка. Самым опасным и интересным противником в волейболе является игрок, чьи действия невозможно предугадать. Любуясь миловидными чертами, я терялся в догадках, что в этот самый момент происходит внутри женской черепной коробки. — Хватит, — как можно ласковее приказал мой голос, когда красные ноготочки вновь погрузились в белые кукурузные зёрна. — Ты такими темпами всё ещё до начала фильма съешь. — Суна-сан… — Называй меня по имени, — я перебил Амэю, вставляя необходимое уточнение. Довольно странно, когда твоя девушка обращается к тебе по фамилии в самой уважительной форме. — Ринтаро-кун? — с опаской произнесла Морита, однако мой одобрительный кивок придал ей уверенности. — Как я могу остановиться, когда попкорн такой пышный, белый и солёный? М-м-м, а пахнет как. С этими словами тонкая рука потянулась ко мне, проводя поджаренным кукурузным зерном прямо под носом. От запаха слюноотделение дало о себе знать. Ещё около секунды я внимательно разглядывал приманку. Чёрт, ладно, не могу устоять. Я открыл рот и одним резким движением зацепился зубами вовсе не за попкоринку, а за женские пальцы. Будет знать. — Ау! — завопила колдунья. Пусть не драматизирует, я не больно. — Отпусти. Девушка попыталась вытащить свои пальцы, однако я лишь крепче зажал фаланги между зубами. Не могу ничего с собой поделать, просто хочу её кусать и всё. Наручные часы внезапно завибрировали от пришедшего сообщения. Отрицательно хмыкнув, я одной рукой залез в передний карман джинсов и достал телефон. ————————— [Сообщение от: Охико] Солнышко, у тебя всё хорошо? В последнее время ты мне вообще не пишешь. Я беспокоюсь ————————— Лицо недовольно сморщилось от пресловуто сладкого обращения. Если поначалу открытость девушки меня привлекала, то сейчас хотелось блевать. Проблемы с самооценкой у неё всё же были. Тяга к дружбе с противоположным полом, замаскированная приторным шлейфом флирта, прослеживалась даже сейчас. Мерзость. Долгое время я отвечал знакомой односложно, не пытаясь продолжить диалог. Это самый верный способ отшить человека без ненужных обид. Однако сегодня утром Охико вновь напомнила о своём существовании. Не получив ответа, девушка неведомо для себя поставила меня в крайне затруднительную ситуацию. — Солнышко?! — возмущённый голос колдуньи вынудил перевести взгляд с экрана устройства на абсолютно недоумевающее выражение лица. Она больше не произнесла ни слова, однако, по злому огоньку в глазах, было более чем понятно, что я, мразота такая, вообще ахуел. Пришлось всё же освободить тонкие пальцы, чтобы, не дай бог, они не вырвали мне язык. Выход из сложившейся ситуации я видел лишь один. — На, — я протянул ведьме телефон. Теперь она моя девушка, поэтому пусть сама отпугивает поклонниц. — Ответь, что считаешь нужным. Без малейших промедлений Амэя выхватила устройство, и послышался характерный звук набора текста. — Постарайся без мата. Зло выдохнув, Морита принялась стирать написанное сообщение, после чего печатная машинка заработала вновь. Меньше всего на свете я хотел подвергать свою жизнь опасности, но… — И про мать ничего не говори, — хотелось добавить важное уточнение по поводу угроз, но прелестное существо посмотрело на меня настолько ненавистно, что по коже побежали мурашки. — Готово, — ведьма, улыбнувшись так радостно, будто ещё пару секунд назад не готовилась перегрызть мне сонную артерию, вернула телефон. Взгляд пробежался по написанному сообщению. «Прости, у меня появилась девушка. Если ты ещё хоть раз мне напишешь, назвав солнышком, то она не только снесёт нам обоим ебальники, но и наведёт пожизненную порчу на понос. Всего наилучшего, желаю найти своё счастье.» — Порча на понос? — я скептически уставился на колдунью. — Такое вообще существует? — Хочешь убедиться? — хитрые искры вызова промелькнули в карих глазах. — Спасибо, не надо. Мистика-хуистика. Я совершенно в неё не верю, однако более чем убеждён в существовании милой девушки, едва достающей своей макушкой до уровня моей шеи и при этом способной снести мне ебальник. Если раньше чувство ревности было мне знакомо, исходя из стремления некоторых придурков похитить мою ведьму, то теперь я сам ощутил, какого это, когда тебя ревнуют. С одной стороны, я чётко уяснил, что колдунью лучше не злить, но с другой… Блять, как же это приятно. Коробка попкорна, ещё недавно служившая объектом споров, сейчас мирно покоилась возле ног, а фильм, обещавший на полтора часа стать моим главным интересом и дичайшим страхом Амэи, никого из нас не волновал. Каждый раз, когда звук, доносящийся из динамиков, затихал, волнение растекалось по капиллярам. Мы точно не слишком шумим? Ни в коем случае не хочу жаловаться, но чёрт, Морита-сан ведь меня предупреждал. Ведьма окончательно слетела с катушек, а я… Ну а я буду самым большим лжецом на свете, если скажу, что мне это не нравилось. Скажу, что мне не нравилось сжимать в руках её тонкую талию, чувствовать витающий в воздухе аромат сладкого парфюма, ощущать мягкость женских губ и таять каждый раз, когда соприкасались кончики наших языков. Фильм должен был заставить кровь в наших жилах застыть от ужаса, однако учащённое сердцебиение разносило эритроциты по всему телу. Блять, даже туда, куда совсем не нужно. От нежных и неловких движений губ, присущих нашему первому поцелую, не осталось и следа. Напор в этот раз принадлежал вовсе не мне. Амэя хотела даже не привлечь моё внимание, а полностью завладеть им, не давая мне даже шанса подумать о ком-то ещё. Ведьма стала первой девушкой в моей жизни, которой удалось подчинить мой разум чувствам. Я готов был наплевать на правила поведения в кинотеатре, рискуя получить массу осуждающих взглядов, лишь бы по-прежнему ощущать хрупкость её тела в своих руках. То, что происходило между нами, уже не являлось простой симпатией, но ещё и не успело стать любовью. Это была самая настоящая одержимость.