На двоих...

НА ДВОИХ…       — Почему же, интересно, ты не рассказал им всю историю?        Песок по-прежнему бежал в часах, не убывая ни на йоту. Дверь за Франком и девочками закрылась уже довольно давно, а Лонли-Локли лишь теперь прервал молчание, впрочем, вполне уютное. Макс смотрел на него чуть исподлобья, крутил в руках чашку, из которой уже допил последний глоток кофе, а потом вздохнул:        — Хочешь ещё кофе, Шурф? Я подсмотрел у Триши замечательный рецепт, тебе понравится. Сварить?        — Свари, конечно. Я люблю твой кофе.        Он сидел за столом, как всегда безупречный, в бело-голубых одеждах, неожиданно молодой без привычного глазу тюрбана. Макс вдруг смутился и поспешно отошёл к плите, вооружившись опустевшей джезвой. Он чувствовал на своей спине взгляд Шурфа — тёплый и тяжёлый, как сильная уверенная ладонь. У самого Макса руки стали какими-то непослушными, и он нарочно медленно ополаскивал посудину, вынимал и раскладывал множество нужных специй, поджигал конфорку на плите, комментируя действия необязательным трёпом, чтобы скрыть своё нетерпеливое смущение.        — Это, собственно, не мой кофе, это Тришин кофе. Я даже не помню, как называются все эти травки, ягодки и орешки, не говоря уж о всяких странных штучках, которые надо толочь в ступке или опустить в джезву в момент закипания. А потом, кстати, вынуть не забыть… Хвала магистрам, у меня неплохая зрительная память, я уже не раз воспроизводил сей шедевральный рецепт, и всегда получалось, так что не волнуйся, отравы я тебе не предложу…        — Макс, — прервал его болтовню голос Лонли-Локли, — почему ты не рассказал историю целиком?        — Ох, Шурф, что ты хочешь услышать? — не оборачиваясь и продолжая помешивать прогревающийся кофе, тихо сказал Макс. Голос Лонли-Локли был таким настойчивым, что становилось сразу ясно — ответ он получит, рано или поздно, так или иначе. Живое сердце Макса подпрыгнуло куда-то в горло, отчего стало трудно говорить. — Погоди, сейчас я сниму с огня кофе…        С трудом заставив руки не дрожать, Макс разлил свежий кофе по чашкам, придвинул поближе вазочку хрустящего имбирного печенья, попытался поглубже вдохнуть и захлебнулся ароматом от напитка, неожиданно чувственным — он не замечал раньше, как одуряюще пахнет Тришин кофе… Голова закружилась, он отхлебнул, обжёгся, чертыхнулся… Шурф смотрел на него искрящимися озорными глазами, маленькими глоточками дегустировал лакомство, и на красивом мужественном лице было спокойное удовольствие. Только чётко вырезанные губы, яркие и чуть припухшие от горячего, улыбались самыми уголками лукаво и ласково. Макс ощутил, как бросилась в лицо кровь и ослабели колени: сэр Лонли-Локли был здесь, рядом, и не во сне…        — Грешные магистры, как же я соскучился по тебе, Шурф, — отчаянно выдохнул Макс, вцепившись в чашку и зажмурившись. — Если бы ты мне не снился, я бы умер, наверное…       — Твоя манера всё преувеличивать, друг мой, никуда не делась, несмотря на многие положительные изменения в твоей личности, — проговорил в ответ Лонли-Локли, облизнувшись. — Хотя, должен сознаться, мне тоже было гораздо легче сниться тебе, чем не сниться. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Историю про Хаббу Хэна ты основательно сократил. Зачем? Не думаю, что эта аудитория не смогла бы оценить по достоинству произошедшие события.        — Шурф… — прошептал совершенно пунцовый Макс. — Как ты себе это представляешь?        — Очень хорошо представляю. Ты замечательный рассказчик и, полагаю, нашёл бы верные слова для описания первого ощущения после Обмена Ульвиара. Кстати, мне и самому интересно было бы послушать, мы ведь не говорили об этом ни разу, как ни странно.        — А зачем? — всё так же шёпотом сказал Макс. — Ты же помнишь, нам не нужны были слова… Мы и так знали…        — И всё же любопытно, как бы ты описал это. И что сказали бы слушатели… Разве ты не хотел бы знать?        — Шурф! — Макс резко отодвинулся от стола, уперевшись руками в край. — Что я должен был рассказать? Что, подняв на тебя глаза после этого грешного Обмена, чётко понял, что люблю тебя и это чувство взаимно? Что внутри взорвалась бомба ужаса и страсти, так что волосы дыбом встали? Что Хаббу Хэна я нашёл только потому, что все мысли мои были заняты тобой? Что в той тетрадке три четверти записей — эротический бред о тебе? Или, по-твоему, мне следовало рассказать, что произошло, когда мы, наконец, встретились на тех пустынных пляжах?! Шурф, ты ли это?.. Мой рассудительный, деликатный, безупречный Шурф…       — Ах, Макс, Макс… — Лонли-Локли встал у Макса за спиной и положил ему на плечи скульптурные кисти рук. Краешком глаза Макс видел руны на его ногтях — зрелище настолько же привычное, насколько и сюрреалистическое. Пальцы сжались крепче, потянули Макса назад, прижали спиной к бело-голубому лоохи Великого Магистра Ордена Семилистника, под которым скрывалось сильное тело, заметно напрягшееся и взволнованное. — Неужели ты думаешь, что этот опыт тебе не понравился бы?        — Шурф, пожалуйста, пусть это останется нашим секретом, только нашим. — Макс откинул голову и снизу вверх взглянул на его лицо, озарённое несвойственной ему, и от этого ещё более чудесной, улыбкой. — Мне не хотелось бы делить это с другими. Хватит и того, что я тебя делю со всеми Мирами, будь они неладны, с этим грешным Орденом, дырку над ним в небе, с Джуффином, с Хельной, с твоими клубами, с твоей дырявой чашкой, да даже с Дримарондо, но к нему я почти не ревную. Надеюсь, ты тоже никому не рассказывал?        — Как я мог рассказать, не спросив твоего позволения? Да и кому? Я мог только сниться тебе… только уверять себя, что ты Вершитель, а значит, мы обязательно встретимся, потому что ты этого хочешь.        — А ты? — Макс вжался затылком в твёрдый живот Лонли-Локли и накрыл ладонями его руки на своих плечах. — Ты этого хотел?        — Вот видишь, — мягко усмехнулся великолепный Великий Магистр, — тебе тоже хочется услышать то, что ты и так безошибочно знаешь. Ах, Макс! — Сильные руки подняли Макса со стула, стул как-то сам по себе отодвинулся к стене, и больше ничто не разделяло этих двоих и не мешало слиться в объятии. — Конечно, я хотел! О, я хотел этого больше всего на свете! Потому что я тоже не мог жить без тебя, Макс!        Поцелуй сэра Лонли-Локли — это было сверхъестественно. Макс застонал и не поверил своим ушам, услышав, как Шурф стонет в ответ. Сдержанный, бесстрастный Шурф жадно впивался губами в Максов рот, неистово стискивал руками, пытался гладить, но вновь вцеплялся до синяков, словно боясь, что это опять сон, и желая убедиться в обратном. Неверной рукой Макс нашарил драгоценную булавку на белом лоохи и, когда оно распахнулось, сдёрнул ткань нафиг, оставив друга в тонкой скабе цвета лазури, не скрывавшей ничего. Ноги его подогнулись, но Шурф держал крепко, а потом подхватил на руки.        — Боюсь, нам не стоит выходить из этой кухни, — прошептал он задыхаясь, — но полагаю, вон тот диванчик в углу совсем неплох… И вот ещё что, Макс… Хотя песку в часах не убывает, не думаю, что моей выдержки хватит так надолго, поэтому сделай одолжение, покажи, как устроена вся эта твоя странная одежда…        — Ну, сперва ремень, — изнемогая, показал Макс, — потом вот это, это «молния» называется… джинсы потом надо просто стянуть, а рубашку можно через голову снять, а можно расстегнуть…        Шурф дисциплинированно выполнил инструкции, грациозно выскользнул из своей скабы и склонился над дрожащим от страсти Максом.        — Как можно носить такую сложную одежду, — хриплым шёпотом сказал он. — А если вдруг захочется любить? Ремни, молнии… Кошмар!        Невероятные руки Лонли-Локли уже зажгли в теле Макса буйный пожар, связных мыслей в голове почти не осталось, но он всё-таки нашёл в себе силы спросить:        — Шурф, ты больше не будешь настаивать, чтобы я рассказал эту историю целиком?        — Не буду, — горячо выдохнул в его губы нависший Шурф. — Мне тоже хочется делить это только с тобой… Октябрь 2013 Vineta ©