Годы без тебя

      Обхватив расчёску здоровой рукой, он аккуратно расчёсывал волосы девочки. Та хоть и была непоседой, вечно рвущейся искать приключения, сейчас сидела смирно. Солнце заливало комнату, освещая стены со старой штукатуркой, отбрасываемой бледные жёлтые блики. Просторная комната была обставлена скромно по стандартам военных казарм: кровать, вместительный шкаф, два окна с лёгкими шторами и диван. Где-то в сторонке стоял стол, который обычно служил для работы с документами, сейчас заваленный чашками с чаем. Стояла тишина, изредка нарушаемая тихим шипение и успокаивающим ворчанием.       — Пап, не тяни ты так! — детский голосок прозвучал раздражённо. Маленькие ручки вцепились в ткань одеяла, пока мужчина старался распутать волосы из зубьев расчёски. Пятый раз за утро. Он провозится с этим до обеда, если не дольше.       — Я стараюсь. Потерпи немного. — Аккерман соскрёб волосы с зубьев расчёски, после положил их на ладонь и только потом ещё раз прошелся по прядям. В грудной клетке становилось тесно от тёплых чувств, что грели всё нутро.       Годы без него стали такими обыденными. По началу все казались врагами, виноватыми и сволочами, каких только свет видел. Руки были разбиты в кровь, чей металлический привкус временами появляется на кончике языка. А ещё слёзы, щипящие глаза и стягивающие кожу на шрамах. Наверное поэтому было так больно просыпаться по ночам от кошмаров.       Со временем всё стало намного легче. Свадьба, рождение дочери и её воспитание. Леви уже не так убивался по тому, кого с ним нет и не будет. Были дела намного важнее, чем всё это. Ханджи сбросила обязанности командера на него, изъявив желание покинуть столь опасную сферу работы. Пришлось тащить и работу, и заботу о дочери на себе, ведь её мать была «ветреной» дамой.       Развод дался со скрипом и громким судом. На самом деле, Леви не хотел, чтобы дочь видела, как он ссорится с женой. Но частые скандалы отпечатались в детской памяти, позже выливаясь в бесконечную череду вопросов. Но и это со временем стихло, занимая место новой поры жизни — школы. Банты по утрам, послеобеденные посиделки за решением уроков, а потом — ночные отчёты, гора немытых чашек и остывший чай.       Травма спины и потеря пальцев тоже сказались на нём. Долгое время приходилось привыкать к тому, что он не сможет пользоваться одним из клинков, даже если приспособить под это дело оставшиеся пальцы. Слепой глаз также стал помехой. Почти не видя правой частью лица, он часто делал ошибочные удары и наносил травмы подчинённым. Конечно, Леви не хотел этого, совсем нет. Но когда на плечи свалилось столько всего почти всё подряд, трудно было сдерживать эмоции.       — Пап, а почему ты не работаешь?       — Эдера, давай не сейчас. Хорошо?       Девочка коротко кивнула, ждя, пока отец заплетёт косички. Имя выбирал далеко не Аккерман. Это было мечтой Эрвина, ещё задолго до всех событий. Одним вечером за чашкой чая, тогдашний заместитель командера выдал, что в будущем хочет детей. А именно девочку, чьё имя будет ассоциироваться с любимым растением архитекторов ворот — плющём. Желание было исполнено, но не самим Эрвином, а его тайным возлюбленным.       Некое осознание всегда преследовало нынешнего командера. Будто судьба подсказывала ему, как нужно поступить и что делать. Только один вопрос остался без ответа: почему Эрвин оставил его слишком рано? Рано именно потому, что Леви был не готов к последствиям, вытекающими из смерти Смита. Только после принятия полномочий командера, он понял — Эрвин этого хотел. И, на самом деле, он много чего хотел. Например, пожить спокойной жизнью.       — Всё, готово.       — В следующий раз, я сама себе заплету косички!       — Конечно сама, Эдера. — слегка усмехнулся Леви. — Если сможешь.       Эдера надула щёчки и повернулась к отцу, бесстыдно показав язык. Мужчина ловко смял девочку в объятиях, игриво дунул в ухо и чмокнул в лоб. Поначалу Аккерман сопротивлялась, но после проделанного легко рассмеялась, щёлкнув Леви по носу.       Годы без Эрвина шли медленно, но тихо и счастливо. Воспоминания редко рвали душу на части, заставляя болезненно ныть разбитое сердце. И только дочь спасала его в такие дни, когда бежала навстречу со школы или от подружек. Леви любил такие моменты, ведь прекрасно понимал, что живёт не просто так.       Трудности с ногами стали очевидными лишь тогда, когда Эдере исполнилось десять лет. Боли накатывали с такой силой, что иногда приходилось горстями пить таблетки и делать зарядку чаще чем положено. Сначала была трость, вечно носимая с собой на сгибе локтя, после её заменили костыли. Так недалеко до инвалидной коляски, чего командеру вовсе не хотелось. Работу он брал охотно, предпочитая личному контролю волокиту бумаг и писем.       Мужчина выпустил дочь из объятий. Она спрыгнула с кровати, покрутилась перед большим зеркалом, рассматривая себя. Простое белое платье, доходящее до колен, лёгкая красная шаль на хрупких плечах и туфельки с небольшим каблуком. Эдера мило улыбнулась Леви и быстро чмокнула того в лоб. Он улыбнулся в ответ, ощущая мимолетное тепло в груди. Если бы Эрвин был рядом, узнал бы ещё пару секретов.       — Пап, а ты выпил таблетки?       — Пока что нет. Чашка стоит далеко, а таблетки на кухне. Я не смогу самостоятельно дойти.       — Я принесу, не беспокойся! — Эдера легко выскочила из комнаты. Цоканье каблучков удалилось вниз по лестнице, оставляя Леви одного. Руки легли поверх одеяла; он закрыл глаза и откинулся на спинку кровати.       «Моя дорогая, ты так невинна. Жаль, что мир всё равно покарает твоё спокойствие, сколько бы я не охранял тебя. Также, как и Эрвина.» — думал про себя Аккерман, тяжело вздыхая. Ещё один год. Ещё одно лето без него.       Шестнадцатое лето без Эрвина Смита.       — Я все таблетки принесла, потому что не знала, какие именно нужны. — Эдера поставила стакан на тумбочку и положила пару коробочек с таблетками. Сев на край кровати, девочка удивлённо глянула на отца. Тот лениво приоткрыл глаза, после медленно взял стакан и коробочку с красными таблетками.       — В обед всегда красные. Вечером — синие. А утром и ночью — белые. Запомни это, хотя, ночные таблетки можешь мне не давать. Сам их возьму. — Леви выдавил пару капсул из блистера и запил большими глотками. Эдера согласно кивнула, видя, что отец ненадолго заснул и она потревожила его сон.       — Ты дремал?       — А? Нет, нет. Просто прикрыл глаза.       На самом деле он и вправду задремал. И в этой дрёме Леви видел Эрвина. Улыбающегося своей скромной улыбкой, со здоровой рукой, без разодранного бока. Тёплый, нежный, совсем как раньше. С чашкой чая в руках и безобидными беседами на отвлечённые темы.       — Я унесу стакан? — Эдера мягко коснулась лба мужчины и кротко улыбнулась. — Чтобы тебе не вставать.       Леви отрицательно мотнул головой.       — Хорошо. Я тогда пойду, а то меня подружки заждались. — Девочка встала с кровати, вновь на прощание поцеловала отца в лоб и выпорхнула из комнаты.       Аккерман откинул одеяло в сторону, смотря на свои ноги. Левая была с небольшим шрамом в месте растяжения и болела больше, чем правая. Холодная рука аккуратно скользнула по бедру до колена, после вернулась обратно на бедро. Он сожалел о том, что остался один из великой тройки разведчиков. Тот самый воин человечества, который теперь списан со счетов.       Годы без Эрвина оказались безжизненными, почти удушающими своей серостью. Работа — это всё, что у него осталось от прошлой жизни. Жизни, когда рядом был Эрвин Смит.