Там, где нас нет

      Здание Пританея поражало своим величием каждого, кто хотя бы раз видел его вблизи. Массивные колонны портика подпирали само небо, а шпиль терялся в облаках. Люди рядом с ним казались просто крохотными, и даже сорокаметровый памятник основателям Полиса мерк на его фоне. Здесь день и ночь трудилось над благополучием города огромное количество человек. Здесь же обитал и Правитель. Икар знал, что рано или поздно его вызовут. Слишком уж провокационную вещь хотел он опубликовать официально. Слишком скользкой была для Полиса тема, на которую он рискнул заговорить. Поиски счастья, свобода и человек: никто до него не решался поднимать эти темы раньше. Икар остановился около памятника. Где-то там, среди этих людей, стояли и его родители. Он не мог точно сказать, кто это. Единственной узнаваемой фигурой среди всех был Правитель. Он, держащий в руках план будущего города, как будто окидывал мягким, по-отечески мудрым взглядом раскинувшийся внизу Полис. Рядом улыбался указывающий на что-то юноша с гитарой. За их спинами, через плечи заглядывая в план, толпились еще трое. Два юноши и девушка. Каждый житель Полиса видел Правителя с этого памятника в ежедневной новостной заставке. Раньше Икару казалось это вполне нормальным, теперь же его мучал вопрос: почему так покрыты забвением остальные, что их даже в заставку не включили? Почему все знают про Правителя, но никто не говорит про троих за его спиной, про гитариста рядом? Весь путь до кабинета Правителя в голове Икара роились смутные мысли по поводу памятника. Что-то знакомое было в одной из фигур, что-то недавно он видел похожее.       — Можно? — Икар застыл у двери, пытаясь справиться с волнением. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в ушах. От того, что сейчас скажет Правитель, напрямую зависела его жизнь. Икар видел у двери двоих в форме. Одно слово, и его ждут подвалы Пританея и виселица.       — Проходи, садись. — Правитель указал на кресло напротив, по-видимому, предназначенное для посетителей. В жизни он выглядел по-другому: как-то более человечно, что ли. Были заметны и темные круги под глазами, и седина в волосах. Уже не внушительный образ откуда-то из новостных передач, а живой человек. И тем не менее это был настоящий атлант. Прямая, как каменная, спина, внушительный разворот плеч под темно-серой тканью костюма, пугающе спокойное выражение лица, так похожее на каменную маску. Вся фигура Правителя, казалось, была выточена из камня. Даже статуя на площади выглядела живее. Вообще-то обычно в серое одевались исключительно серебряные, всякие работники банков и офисов, но Правитель был вне статуса, он сам был статусом. Архонтом, практически королем.       Икар неуверенно сел, сцепив едва заметно подрагивающие руки в замок на коленях. Он был готов к чему угодно. К тому, что его прикажут схватить, пытать, казнить, но не к подобному. Этот мягкий, отеческий тон мало подходил для того, чьи дроны день и ночь кружили над городом, а патрули ежедневно ловили и казнили тех, чей образ мыслей хоть немного отличался от принятого.       — Как новая книга?       — Собираюсь издаться. — Икар не мог понять, что следует говорить. Наверное, стоило презентовать свою книгу, рассказать о ней, но обычно этим занимался Брут. Без менеджера Икар чувствовал себя неуверенно.       — Похвально. У тебя получаются весьма интересные истории. — Правитель поднялся, заложил руки за спину и, заметив удивленный взгляд Икара, пояснил: — Не удивляйся, я их читал. Занимательные рассуждения о человеческом счастье. Как, кстати, Бард, жив еще?       — Я не понимаю, о чем вы, — нашел в себе силы ответить Икар. Он успел было успокоиться, решить, что Правитель одобрил издание, что его присутствие — простая формальность. Унявшееся было сердце забилось быстрее. Вот где крылась главная причина этого странного вызова. Его общение с Изгоями раскрыто, и неизвестно, что его ждет теперь. Икар крепче сжал ощутимо подрагивающие руки. Главное успокоится. Если говорить достаточно уверенно, быть может, ему и поверят.       — Понимаешь… — протянул Правитель, — Ты все прекрасно понимаешь. Ты был в медных кварталах. Или скажешь, детство решил вспомнить?       — Я вас не понимаю, — решительно сказал Икар. «Вдох… Выдох… Дыши… Дыши спокойнее… ” — мысленно повторял он, словно молитву. Не выдать себя ничем. Дыханием, дрожью голоса. Он абсолютно ни в чем не виновен. А потом, не будет же Правитель каждого медного бродягу допрашивать. «Если понадобится — будет», — ехидно заметил внутренний голос.       — Смотри, Икар, у нас под ногами целый город. — Правитель широким жестом указал в огромное панорамное окно за спиной. Как будто не допрос вел, а новую смотровую площадку открывал, мягко улыбаясь камерам. Икар как-то видел этот репортаж. — Мы на вершине… А с Бардом я знаком. Видишь парня на памятнике? Того, улыбающегося, с гитарой? Мы строили Полис вместе. Думали стать двумя Архонтами. Ты знал, что его подпись стоит на первом плане города? На том, что сейчас висит в архиве. Главный генератор идей, лучший врач, химик, философ. Да просто лучший. Он мог бы возглавить Полис, вполне мог управлять сам, но пожелал остаться вторым. Он изобрел лекарство. Простенькое, двухкомпонентное, им до сих пор пользуются, но стоит чуть изменить дозировку, и получится яд похуже алкоголя. Медленный, дающий красочные галлюцинации, вызывающий привыкание наркотик, постепенно травящий организм. Он не рассказал тебе про это? — Правитель наконец оторвался от созерцания заката и обратил внимание на совершенно запутавшегося писателя. Икар не понимал, к чему он клонит, зачем он сейчас все это рассказывает. Под пристальным взглядом Правителя Икар покачал головой, подтверждая, что не знал про изобретение Бардом Гора.       — Это он зря. Зато наверняка поведал про нити, оплетающие город, про несчастных несвободных людей, которыми я управляю как марионетками. Я прав? Он любитель подобных метафор. Только без контроля начнется хаос, от которого мы так долго избавлялись… Без контроля не будет спокойствия. И потом, разве ты не свободен? Все блага цивилизации есть в Полисе, сотни людей трудятся, чтобы сделать жизнь горожан лучше. Неужели это следует променять на палатки, разрушить во имя призрачной свободы? — Правитель замолчал. Икар не нашелся, что на это ответить. Спорить с самим Архонтом было не только бессмысленно, но и опасно для жизни.       — Умолкни, — вдруг тихо, на пределе громкости, зло произнес Правитель. Икар скорее угадал сказанное по движению губ, нежели действительно услышал, настолько тихо это было. Правитель невидяще смотрел в дальний угол, скрытый тенями заходящего солнца. Икар понял, что до этого ничего не знал о страхе. Все, что было раньше, меркло перед ним. Глаза Правителя горели настоящим ужасом перед тем, что он видел там, в тенях заходящего солнца и голубой неоновой подсветки. Это длилось всего мгновение. Всего миг до того, как солнце зашло окончательно. Только тогда он с явным усилием опустил голову, моргнул, и Икар вновь увидел воплощение уверенности и спокойствия, которым и был Правитель.       — Мои родители, как они умерли? — спросил Икар, просто ради того, чтобы нарушить наконец это тяжелое молчание.       — Мне говорили про разрыв аорты.       — Бард сказал? — чуть улыбнулся Правитель. — Он прав. Разрыв аорты, сдали нервы, не выдержало сердце — выбирай, что больше нравится.       — То есть, это не больше чем несчастный случай? — уточнил Икар. Он не мог понять, почему тогда такое забвение, если это рядовая, в общем-то, ситуация, но спрашивать больше ничего не рискнул. Он и так заметно испытывал терпение, когда разговаривал про родителей.       — Я могу идти? — задал наконец Икар главный вопрос. Ему давно хотелось сбежать из этого кабинета, раз уж казнить его, похоже, сегодня не собираются.       — Пока ты свободен, но учти, продолжишь общение с Бардом, и тебя уже ничто не спасет. — Правитель отвернулся, показывая, что разговор окончен. Икар усилием воли заставил себя спокойно подняться и дойти до выхода, хотя очень хотелось вылететь из кабинета бегом. Про издание новой книги он так и не вспомнил.