Солнце, согревшее душу

Приглушая с самого утра алкоголь за стенами восточного входа города, одноглазый капитан что-то бормотал себе под нос, иногда злорадно посмеиваясь. К его великому сожалению, красноволосый мужчина прервал его чудное пьяное утро. — О, Бра-атец, — синеглазый поднял бутылку. — Закрой свою грязную пасть, подонок, — Рагнвиндр схватил его за воротник, поднимая вверх по стене, от чего тот нехило пошатнулся. — Братец, ха-хах, в чем дело? — говорил Кейа без капли возмущения, его, наоборот, это забавляло. — Прости, это была последняя бутылка, которую я взял без спроса, а-хах. — Будешь играть в дурака? — шипел златокарий сквозь зубы. — Зачем ты напоил Джинн и выкинул ее за Спрингвейлом? — Кто? Я? — его смех раздражающе действовал на терпение Дилюка. — Ты сейчас будешь лежать без сознания, отвечай, ублюдок! — Альберих вырвался из рук юноши, поправив рубаху. Чуть глядя исподполья, начал: — А что ты так за нее трясешься, наш полуночный герой влюблен в магистра? — зрачки красноволого стали краснее и яростней, но он молча продолжил слушать, что еще скажет его сводный братец. — А что ты с ней делал, когда она лежала в твоей постели? Какова ее кожа на вкус, как выглядело ее личико, пока ты был внизу? Расскажи мне, Рагнвиндр! — Кейа крикнул ему это чуть ли не в лицо с усмешкой, размахивая алкоголем, который с брызгами отлетал на зелёную траву. «Он знает все» только эта фраза проносилась в голове парня, вены которого наполнялись силой пиро элемента. — Сволочь, — после этого еле слышно сказанного слова последовал один удар в лицо синеволосого, сбивая его с ног. В таком состоянии это не составляет труда. Потом ещё удар ногой и ещё один. Нависнув над парнем, он стал бить его по лицу так, что небольшие капельки крови капали на траву, смешиваясь с «полуденной смертью». Глаза будто не видели, насколько хорошо Рагнвиндр потрепал Кейю, пока один из стражников не завернул за угол. — Г… господин Дилюк…? — юноша обернулся в его сторону, мило улыбнулся, приставил палец к губам и сказал «тш». Тот поспешно удалился, тем временем красноволосый брезгливо посмотрел на Кейю и сказал: — Не придёшь в таверну после двенадцати ночи, пожалеешь, — ему было все равно, слышит его Кейа или нет, он немного сбавил агрессию, а значит, пока достаточно. Дилюк возвращался в таверну, обдумывая все в голове, как вдруг увидел Джинн. Его сердце остановилось, зрачки расширились, а ноги перестали его слушаться и замерли на месте. Девушка заметила златокарего и тоже встала как вкопанная, глядя на него сквозь мимо проходящих людей. Она вспомнила «сон», а он подумал о том, как она презирает его.

Утро того же дня.

Голубоглазая подскочила с кровати, ухватившись за свои красные щёчки. Рагнвиндр касался своими губами ее губ, его язык изучал рельеф ее шеи, а она говорила ему пошлые фразочки. Почти как в ее романах. — Надо же такому присниться! Святые Архонты…! — девушка невзначай подумала о том, чтобы все это повторилось в жизни, но тут же, мотая головой в разные стороны, стала отрицать собственные мысли. — Кстати, а как мы закончили разговор с Кейей? Как я уснула и до дома добралась вообще…? — хорошее настроение сменилось на неопределенное, ведь не помнить, как закончился вчерашний день, в ее возрасте это уж слишком. Блондинка решила заглянуть в таверну, где Кейа скорее всего снова пил, чтобы узнать о происходящем вчера. Все равно нужно было зайти забрать у Вагнера меч фавония, а Флоре занести парочку новых лент для украшения горшков. Собрав волосы в высокий хвостик, девушка капнула по обе стороны шеи духи с запахом роз и направилась по делам. Когда ленты были у малышки Флоры, а острозаточеный меч сверкал в кобуре¹, рыцарь Одуванчик приближалась к таверне. Как вдруг она заметила Рагнвиндра, почему-то замершего на месте. Уловив его златокарий взгляд на себе, Гуннхильдр захотела провалиться под землю, именно тогда ей показалось, что ее мысли читают, а были они о том «сне». Она быстро забежала в таверну, ведь ничего разумнее на тот момент ей не пришло в голову. Девушка немного нервничала, что отдавалось в животе бабочками, такое разве при виде человека испытывают? Магистр привела себя в порядок и спросила у Чарльза, не видел ли он Кейю. На что тот ничего не ответил, посмотрев за спину девушки. — Зачем Вам Альберих, магистр? — голос звучал грубо и холодно. — А! — девушка вздрогнула. — Мистер Дилюк. Просто я что-то не припомню, чем закончился наш разговор, вот и решила спросить, — не поворачиваясь, ответила блондинка. — Вы не помните, что было вчера? — его голос стал мягче и растеряннее. Джинн повернулась к красноволосому парню, все еще в смущении. — Ну-у, да. Мы должны были поговорить о чем-то важном для него, а дальше, — голубоглазая приняла задумчивую позу, пытаясь хоть что-то вспомнить. — Нет. не знаю. Может, Вы его видели? Дилюк ничего не отвечал, он снова был в замешательстве, выходит, что о той ночи она тоже ничего не помнила. Если честно, златоглазый даже немного жалел об этом. — Да, да, у восточного входа, — сказал парень в полтона и продолжал смотреть в одну точку, прокручивая в голове все, что произошло вчера и сегодня. — Спасибо! Хоро… — Нет-нет, я что-то напутал. Будете кофе? — Рагнвиндр не мог подобрать слов. Раз у нее провал в памяти, юноша хочет узнать все сам. — С Вами все хорошо, господин Дилюк, выглядете бледным? — блондинка протянула руку ко лбу красноволосого. — Спасибо, все в порядке, — парень перехватил тонкую руку магистра и сказал бармену сделать для нее кофе. Тем временем у Джинн стало колотиться сердце, ей захотелось так же, как и во сне, положить свою руку Рагнвиндру на щеку. Но как-никак они тут не одни, хоть и утро, а парочка бродяг уже допивают лучшее вино Тейвата.