Солнце, согревшее душу

На улице становилось все холоднее. Осень. Желтые, красные и рыжие листья шуршат под ногами, подпевая ветерку. Созревший виноград сеял полусладкий, еле ощутимый запах. Двор Винокурни опустел, магистр стоит и смотрит на дверь, раздумывая не будет ли это странно, вот так на ночь заявиться. На лице ее заиграла улыбка после воспоминаний о мокром Рагнвиндре, который бегал в позднюю ночь ей за лекарствами. Высокое тяжёлое тело прижалось со спины, вдыхая запах пшеничных волос, спущенных на плечи. – Джинн, ты чего здесь? – по телу Гуннхильдр забегали мурашки, она боялась двинуться. От мужчины несло алкоголем, чему девушка сначала не придала значения. – К тебе пришла. – Шепотом ответила голубоглазая, чувствуя запах вина. – Я не ждал тебя, – по голосу слышно, что он улыбнулся. – Зайдешь? – А слухи не поползут? – продолжала шепотом та. – Убью каждого, кто хоть слово скажет про сегодняшний вечер, – все также говорил мужчина с улыбкой, а блондинка не осознавала серьезно он сказал это или нет. – Тогда зайду, тебе помочь подняться? – Красноволосый по-прежнему обнимал магистра со спины. Кивнув головой "нет", он отпустил ту и полушатаясь открыл дверь, придерживая ее для девушки, как истинный джентльмен. – Прошу Вас. Они зашли в дом, Аделина протирала полочки шкафов. Вот-вот хотела спросить что-то, но Дилюк просто приставил указательный палец к губам, показывая всем видом "давай потом", улыбнулся и поднялся с Гуннхильдр к себе в комнату. На столе бардак, кровать застелена, окна зашторены, а в вазе стояли сесилии. Ничего не говоря, златоглазый снял с себя пиджак и остался в белой рубашке, растегнутой на три пуговицы сверху. Снял резинку, чуть вертя голову в разные стороны. Волосы распушились, своей длинной они доставали до поясницы. Магистр сидела на кровати, и смотря на мужчину вспоминала все, что произошло здесь в ту ночь. Они ведь не говорили об этом. Щеки горели. Уши краснели. – У тебя тут душно, могу я снять пиджак? – Пытаясь не подать виду смущения, спросила девушка. Тот улыбнулся и подошёл к блондинке, сел перед ней на корточки и сложил свои руки у нее на коленях. Золотые глаза отражали океан голубых, магистру становилось все жарче. – Давай я помогу? – После минутной тишины спросил тот. – Дилюк! – Отвернула, залитую румянцем мордашку, Гуннхильдр, – Ты явно пьян, прекрати! – Хорошо. – Он не переставал улыбаться, пока Джинн снимала пиджак, красноволосый улегся на кровать. Верхняя одежда уже висит на краю кровати. – Иди сюда, пожалуйста. Рагнвиндр потянул на себя девушку, а та и не сопротивлялась. Когда она почти лежала на нем и смущённо смотрела на златоглазого, он будто осознал все только что происходящее. Но было поздно. – Я помню как на моем месте был ты, – кладя свою ладонь на горячую щеку, шептала Джинн, словно опьянение передалось ей. Он молча наслаждался ей. – Я помню вкус твоих губ, запах той ночи, все помню. Так почему ты ушел тогда? – Только в полной тишине можно было услышать ее шепот, почувствовать как дрожат ее руки и голос, как бьёт пульс в ее венах. Она не хотела, чтобы он уходил тогда, она не хочет чтобы он уходил сейчас. – Джинни, – Его угловатые, грубые, но до чего нежные фаланги пальцев вновь подобрали висяющую прядь волос цвета пшеницы, переберая их, – быть может я настолько пьян, что уснул в кустах и мне снится до жути приятный сон? – Если это сон, я не хочу чтобы он заканчивался. Чтобы это не было сейчас я здесь, с тобой и любуюсь твоей улыбкой. – Он заулыбался ещё ярче. – Как ты там говорила? – Обволакивая одной рукой талию, а другой не спеша, пуская пальцы в волосы, Рагнвиндр продолжил вопрос, – дай себя распробовать? Не успевая прокрутить в голове вопрос мужчины, она почувствовала вкус сладкого винограда, который горечью смешивался с отдаленным привкусом алкоголя. Тонкие руки обвивали шею, фаланги ныряли в океан красных волос, перебегая иногда на пылающие щеки. Положение с каждым касанием губ меняется и блондинка сидит уже сверху на мужчине, чувствуя под собой нечто твердое. Златоглазый кладет ладонь Гуннхильдр на свою рубашку, явно намекая на ее снятие. После ее медлительных действий, красноволосый резко поднялся, обнимая ее плотно за талию, целуя шею так, что по всему телу будто прошло тысячи крошечных ударов тока. Под рубашку девушки скользнули жилистые руки, словно теряя контроль элемента, они обжигают кожу. Магистр томно выдыхает, сжимая белую ткань на плечах, чутка задевает кожу. Застёжка на бюстгальтере щелкнула. – Диль... Постой... – Говорит та, полушепотом, тяжело вдыхая воздух – остановись, слышишь... – Не хочу. – Последовал укус в щеку, а после Рагнвиндр прямо посмотрел магистру в глаза. – Я люблю тебя, – недолгая пауза, – я хочу обладать тобой, – слащавый, медленный поцелуй в губы, – я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, Джинни. – Мужчина продолжает целовать девушку в углы челюсти, уши, шею. Растегивая пуговицу за пуговицей, он от ключиц спускался к груди, ребрам, животу. Голубоглазая не могла ничего ответить и сделать, только прерывисто дышать, мычать и постанывать. Дрожать, сжимать в своих крошечных кулочках уже почти снятую рубаху Дилюка. Сама того не заметив, она уже лежала под мужчиной, который сжимал ее руки и ребра, с такой силой, что становилось больно. – Господин Рагнвиндр, я тут... – чашки с треском упали на пол, горячий чай разлился, печенье раскрошились. – Прошу простите! – женщина тут же с хлопком закрыла дверь. – Хорошо, что это Аделя. О архоты. – Выдохнул златоглазый вот-вот уже хотев встать с кровати, но магистр его не пускает, прижалась со спины. – Я люблю тебя, Дилюк. – Девушка носиком уткнулась где-то между лопаток, словно дитя к плюшевому мишке. – Очень сильно люблю. Щеки юноши слились с волосами, даже пару минут назад, они не были столь красными. – Повтори. – шепетом, жутко волнуясь просит тот. Девушка накидывает на себя рубашку мужчины, ибо ей проще прикрыться из-за ее размеров и подсаживается к нему лицом к лицу. В ее теплых и нежных ладонях оказалась взволнованная и будто даже испуганная мордашка Рагнвиндра. А его золотые глаза бегали в поисках ответа, что не могло не умилять девушку. – Диль, я люблю тебя, с самого детства люблю. – Она улыбается, он сияет от радости. Берет ее руки в свои и судорожно их целует. Тут же прижимает к себе девушку и в объятиях берет на руки, кружа по комнате. После они снова на кровати, лежат в обнимку и наслаждаются присутствием друг друга. Разговаривают о всем том, что пережили, о неловких моментах. О детстве, о том как Джинн читала романы и представляла их вместо героев. Дилюк хохотал и гладил ее по волосам, рассказывал как они постоянно дрались с Кейей из-за того, что он все внимание уделял девушке. Та мило усмехнулась, все сильнее прижимаясь к любимому. И так они проболтали до глубокой ночи, пока магистр не уснула в тяжёлых, теплых руках. Ночью был сильный дождь, ветер ломал хрупкие ветви, разбрасывая их вместе с кучей иссохших листьев по земле и дорогам. Капли тарабанили по стеклу и черепице, но сон двух влюбленных был настолько сладок, что проснулись они к часам десяти. Дилюк первый лениво поднял красные ресницы, осматривая напротив лежащую девушку. Ее кулочек сжимал край подушки, брови вырисовывали хмурую линию и подрагивали, на носу красноволосый обнаружил еле-еле видные веснушки. Было так тихо, ветер уже стих, а капли неспеша испаряются открытому солнцу. Лучи лениво сочатся сквозь шторы в комнату, обливая золотом вазу, темный дубовый стол и чуть касаясь простыни внизу кровати. Тепло. "Сейчас я лежу рядом с человеком, о котором не мог и мечтать, который был всегда так далеко, но в тоже время, оказалось очень близко. Как вкусно пахнут ее волосы, хочу каждый день дышать ими. Почему я раньше ничего тебе не сказал, Джинн, почему был таким трусом? " – раздумывал мужчина, наслаждаясь каждым миллиметром ее присутствия. В голове роилось столько мыслей: "Сейчас я смотрю на тебя, вдыхаю новые ощущения и ощущаю бесконечное тепло, словно солнце, греющее мою душу. Но как долго ты позволишь быть мне рядом с тобой? А если не позволишь, смогу ли я не запереть тебя в клетке? Будешь ли ты со мной, зная что с каждым сражением я приближаюсь к смерти?" От бесконечного потока мыслей юношу отвлекла горячая с просонья ладонь на его щеке, которая осторожно поглаживала ее большим пальцем, иногда задевая края носа и уголки губ. В глазах блестел океан, трудно было не заметить, как он тянул на свое дно Рагнвиндра. Мужчина не сдерживая себя, коснулся своими губами лба блондинки. – Доброе утро, одуванчик. – Все ещё у лба произнес тот полушепотом. – Привет. – Ещё тише молвила Гуннхильдр, что явно говорило о неком смущении. – Ты хорошо спала? – Уставившись самым нежным взглядом на девушку, он поправил ее волосы. – Я не помню когда я так крепко спала, правда. Я даже выспалась. – Магистр улыбнулась, – а как спалось Вам, господин Дилюк? – Благодаря вам, мисс Вселенная, отлично и очень уютно. – Он усмехнулся в ответ, прижимая к себе девушку так сильно, будто сейчас раздавит ее. – Я люблю тебя, Джинн. Прошу позволь мне быть с тобой. – Давным давно позволила как видишь. – Их влюбленную идилию нарушило урчание в животе девушки. Та покраснела до костей, а Дилюк начал смеяться. Но голубоглазая не растерялась и ущипнула его за нос, а после отвернулась, скрывая улыбку. – Идём тогда завтракать, Аделя наверняка уже все приготовила. – Обнимая со спины шепчет мужчина, – твоему животу о-о-очень понравится, ха-хах, – последовал безобидный смех. – Вот же голова помидора! – Подхватывая басистый смех, магистр повернулась и укусила магната за щеку. – Будешь знать, как надо мной издеваться, – кинула та и встала с кровати потягиваясь. Рубашка Дилюка смотрелась на ней очень даже мило, сквозь солнце чуть просвечивая силуэты ее талии. У кого-то встал "вопрос", но об этом уже никто не узнает, ибо все закрыто длинным домашним свитером. Джинн переоделась в отсутствии мужчины и спустилась вниз, где их ждал вкусный завтрак. Вопросов никто не задавал, все проходило спокойно и тихо, словно такое каждый день случается. Что магистра, что магната это не могло не радовать. На улице было прохладно, но очень свежо и приятно. Влюбленные попрощались и разошлись по работам. Любовь – любовью, но долг зовет.