Ублюдок

      Вообще, по мнению самого Веснински, пробраться в чужой офис-штаб посреди ночи — не дурная идея. Опасно, рисково, однако не в этом ли весь кайф? В том, как ты способно пробираешься мимо чужих людей, громил, что беспризорно охраняют здание мафии. В том, как с каждым твоим тихим шагом сердцебиение ускоряется, а в жилах стынет кровь от приятной, пробирающей опасности в груди. Натаниэль смело мог заявить, что ни на что бы не променял это ощущение. Это слишком хорошо, слишком приятно. В такие моменты он чувствовал себя живым.       Ловко оббегая очередных тупоголовых кретинов, что якобы называли себя телохранителями и первоклассной охраной, Натаниэль резко прислоняется спиной к стене, пытаясь разглядеть средь темноты открывшееся пространство. Судя по видневшимся очертаниям лифта, это было фойе. Из-за того, что на часах было около трёх ночи, свет, что естественно, в помещении не горел, поэтому ориентироваться как-либо было проблематично. Благо, обострённое, за счёт сущности альфы, зрение сыграло на руку.       Пожалуй, своими маленькими привилегиями Веснински пользовался частенько.       Он думает, что именно они и буйный темперамент подтолкнули его на столь рисковый поступок, как кража важных документов из кабинета одного из самых влиятельных людей в преступном мире. Но ведь Натаниэль говорил, что его никак не волнует то, что этот человек, судя по слухам, очень даже внушительная и опасная персона. При поимке он мог навредить, причем сделать это моментально.       Натаниэль слухам не верил, а даже если в них и была какая-то доля правды — его по-прежнему не тревожило. Ему нужны эти документы, если он хочет накрыть большую контору Мориямы. А если Натаниэль чего-то хочет — он это делает во что бы то не стало.       Только его мысли заходят чуть дальше своего неплохо проработанного плана, как в конце холла слышится шорох и какая-то возня. Опасно. Оставаться здесь уже нельзя. Ощущая, как знакомый адреналин разливается по венам, заставляя кончики пальцев подрагивать, Натаниэль выходит из-за угла, быстрым, но тихим шагом направляясь в сторону лифта. Хорошо, что тот находился на первом этаже, ведь Веснински удалось проскользнуть в него прежде, чем кто-либо из слоняющейся ото всюду охраны его заметил. Было бы не очень славно, если бы его заметили телохранители, ибо в том случае пришлось бы пошуметь, а лишние звуки сейчас ни к чему.       Быстро прокрутив в голове собранную информацию, Натаниэль нажимает на пятидесятый этаж, тихо выдыхая, когда кабина лифта закрывается и начинает плавно подниматься. Давая себе время на то, чтобы собрать все мысли в кучу и вновь всё проанализировать, он отклоняется чуть назад, опираясь спиной на прохладное витражное остекление. Сзади был вполне себе притягательный вид яркого ночного города, однако Веснински некогда лицезреть на красоты Манхэттена.       Пока есть время, нужно задуматься о насущном. А точнее, о его главной цели, о том, зачем он вообще сюда пришёл. Ичиро Морияма. На данный момент, он — главарь, что заправляет преступным синдикатом Мориям. По слухам и статьям, что успел за краткий срок собрать Веснински и его люди, Ичиро по сущности являлся альфой, что несомненно расстроило, но, тем не менее, совсем не удивило. Был бы Морияма омегой, с ним было бы в разы легче и быстрее расправиться. А так, Ичиро-то, судя по всем данным, являл собой сильную, независимую персону, что явно вселяла страх и уважение одним своим видом.       Всё это бред, думал Натаниэль, потому как был убеждён, что тот ни капли не отличается от него самого. Хотя, нет. Веснински был уверен, что он окажется куда сильнее, чем Ичиро, ведь то, через что пришлось пройти Натаниэлю, не проходил ни один альфа на этой Земле, не говоря уже про омег или бет.       И тем не менее терять бдительность нельзя. Он в любом случае рассчитал всё так, что Морияма вообще не должен попасться ему на глаза, не то что встретиться с ним лицом к лицу. Натаниэль просто вскроет его кабинет, что, судя по предварительной информации, находился на пятидесятом этаже. А там уже и отыскать нужные бумаги будет не сложно, однако в случае с сейфом всё же придётся приложить усилия. Но даже при таком стечении обстоятельств у Натаниэля был выход, пусть и менее надёжный.       А пробежаться как раз-таки по запасному плану «Б» ему мешает механический голос, что оповещает о прибытии на нужный этаж. Как только двери кабинки начинают неторопливо открываться, Натаниэль тут же выравнивает спину, одним ловким движением доставая из кобуры пистолет. Ни в коем разе нельзя забывать о банальных мерах предосторожности, потому как здание тщательно охранялось, и неизвестно, кто может предстать перед этим лифтом, пусть даже посреди ночи.       Однако, когда двери окончательно распахиваются, в коридоре виднеется лишь тусклый отблеск жёлтого света, что исходит из длинного, мрачного коридора. Скорее всего, это обычный свет для персонала, ибо он как минимум не исходил из-за дверей. А значит, путь чист, и можно идти дальше.       Всё ещё держа в более расслабленной руке пистолет, Натаниэль неторопливо, но уверено следует сквозь коридор, краем уха слыша, как закрывается лифт. Из-за того, что свет, исходящий из кабины, теперь не проникает в помещение, в коридоре становится заметно темнее. Во всяком случае, Нат вполне себе мог ориентироваться в подобных местах без всякого освещения, а только лишь при помощи острого слуха и нюха.       Невольно делая глубокий вдох, Веснински пытается распознать хоть малейший запах постороннего человека, которого нужно срочно устранить. Однако поблизости нет никого.       Поэтому, на его превеликую удачу, дорога до места назначения проходит спокойно, и дверь, ведущая туда, вскоре оказывается успешно найдена. На самом деле, обнаружить кабинет молодого лорда более чем легко, ибо он в разы отличался ото всех остальных. Вот только стоя напротив габаритных дверей, назревает лишь один вопрос: почему подле кабинета, да и вообще на этаже, нет телохранителей? Напротив комнаты босса он не встретил ни одного, а внизу их было едва ли не уйма.       Что-то здесь нечисто. Натаниэль это буквально чувствует. Но именно такое осознание заставляет некое необъяснимое возбуждение пробежаться по всему телу, пробирая, словно электрошок.       Иронично, ведь остальных альф возбуждают омеги, тогда как Натаниэль Веснински жить не может без адреналина и опасности. Ему казалось, что эти эмоции намного более значимые и сильные, нежели похоть. В конце концов, живём один раз.       Именно с этими мыслями он осмеливается убрать пистолет, доставая из кармана маленькую отмычку, что ловко и быстро взламывает замок. Натаниэлю на краткий миг кажется, что он и вовсе был не заперт, но это однозначно не то, о чём стоит зацикливаться на данном этапе. Ведь ему же легче; чем проще и быстрее всё пройдёт, тем лучше для него самого.       Смело отворяя легко подающиеся двери, Натаниэль быстро юркает в кабинет, не забывая тихо закрыть за собой.       Первое, за что цепляется цепкий взгляд, — это большое панорамное окно. Из-за того, что свет в кабинете выключен, оно приносит единственное освещение. За стеклом горят ночные вывески и огни многоэтажных зданий, что тянутся вверх к самым облакам. С этого ракурса весь город был словно на ладони. Пожалуй, единственное, что заслоняет столь прекрасный для глаз вид, — это деревянный стол. Зацепившись за него взглядом, Натаниэль про себя отмечает, что тот идеально прибран, и на поверхности не покоится ни одна бумажка или папка. Это могло значить только то, что он действительно не прогадал со временем прибытия.       Мысленно ликуя и перебирая в голове все известные ему клубы, в которых он будет отмечать скорый успех, Натаниэль спокойным шагом проходит дальше по мрачному кабинету. Естественно, всё ещё не забывая осматриваться вокруг, ибо первое, что нужно сделать в подобных ситуациях — это чётко проанализировать всё помещение, дабы знать расположение мебели по периметру.       В принципе, кроме диванчика и маленького стеклянного столика, Веснински не замечает ничего примечательного. Дальше по-над стенами стоят книжные стеллажи, однако они так же ни о чем не говорят. Кабинет сам по себе обставлен довольно скудно, но тем не менее это всё равно верх роскоши, на который только способны Мориямы. — Меркантильный ублюдок, — томно протягивает сам для себя Натаниэль, уверенным шагом подходя к своей цели. Ему нужен конкретно стол, потому как у всех криминальных авторитетов документы, договора и прочие важные бумажки хранятся именно там.       Дойдя до стола, Веснински обходит его вокруг так, чтобы в итоге остановиться позади кожаного придвинутого кресла. Нат обводит внимательным взглядом поверхность всего рабочего места, сразу же слегка впадая в раздумья. Всё на нём чересчур… идеально. Все предметы расставлены на своих местах, ноутбук стоит чуть дальше середины, а ручки и прочие канцелярские принадлежности безупречно устроились в органайзере. Ну не может выглядеть настолько убранным стол человека, который проводит тут большинство своего времени. Складывалось нешуточное впечатление, что Морияма здесь и вовсе не работал. Даже соответствующего запаха альфы здесь нет.       Впрочем, это не то, что должно волновать или цеплять внимание Веснински. Сейчас лишь нужно запомнить, как лежит той или иной предмет, и начать наконец искать то, за чем он вообще пришёл.       Веснински сразу решает рубить с плеча — начать с тумбочек. Резким, совсем неаккуратным движением раскрыв нижний ящик, он осматривает его, беззастенчиво перерывая всё до дна. В принципе, ничего удивительного или особенного он там не замечает, ведь сделать это в кромешной темноте достаточно сложно. Единственное, что хоть как-то оснащает кабинет светом — луна и ночные огни здания, что исходят из окна позади. Такими темпами тут и чёрт может сломать ногу, но всё же свет категорически нельзя включать. Мало того, что это обеспечит ему моментальное раскрытие, так ещё и искать выключатель сейчас не хочется — он и без того весь на ниточках, потому не стоит лишний раз рыпаться.       Также нельзя не подметить, что ещё с самого начала, стоило его ноге перешагнуть порог этого кабинета, как он тут же напрягся. Навострил слух и нередко оглядывался, как параноик, по сторонам. А ведь Натаниэль далеко не впервые проделывает подобное, да и его пока никто не заметил. Но почему же тогда сейчас у него настолько сильно потеют ладони, а сердце грохочет в ушах, едва ли не оглушая? Натаниэль отмахивается от мысли, что это из-за страха, — он просто не имеет такой эмоции, не мог иметь. По крайней мере, сейчас. И это даже не из-за сущности альфы, как можно было неверно посчитать. Натаниэль вообще не понимает, почему глупое общество навязывает всем не менее глупый стереотип о том, что альфа всегда бесстрашен и независим. Веснински это ненавидит.       Из постепенно нарастающей агрессии его выводит неожиданное ощущение в ладони. Будто попалось что-то объёмное, а точнее пластмассовое, и, судя по форме, это какой-то тюбик. Тут же доставая тот самый предмет, Веснински специально поворачивается к окну, дабы получше его разглядеть. Ну, это не взрывчатка — уже неплохо.       Однако увиденное заставляет его губы изогнуться в непонятной усмешке. — Интересно, — тянет, опять же, сам себе Натаниэль, крутя в руках бутылочку лубриканта.       Откуда, а главное, зачем меркантильному смазка, ибо она в принципе не нужна, потому как омеги выделяют её более чем достаточно, — неясно. Он даже не знает, что больше его поражает — то, что у Мориямы имеется смазка, или то, что она лежит в рабочем столе, среди остальных документов. Неужто Ичиро трахается здесь настолько часто, что прикупил смазку себе в кабинет?       Эта мысль забавляет, из-за чего Веснински негромко смеётся. Как бы там ни было, он вновь отвлёкся от насущного.       Ловко поворачиваясь на пятках, Веснински невольно всматривается в темноту, прежде чем вновь склониться над тумбой. Закидывая обратно ненужную смазку, он продолжает свои оперативные поиски, понимая, что не должен задерживаться. Натаниэль буквально перерывает всю тумбочку сверху до низу, но нужный контракт так и не находит. И тем не менее он обыщет её вновь, а только потом уже примется за следующую. Такова его позиция: не переходить к другому, не закончив с первым.       Видимо, он несколько увлёкся поисками и своими же мыслями, что едва не пропускает важную деталь, которая явно меняется в атмосфере вокруг. Хотя, такое сложно не заметить, а точнее, не учуять. Кажется, не будь Натаниэль альфой, он бы всё равно почувствовал запах, обдавший весь кабинет.       Резко замерев, Натаниэль, не разгибаясь, тихо втягивает воздух поглубже, пытаясь понять, что же произошло. Он буквально не дышит, боясь сделать неверное движение, что может стать его концом. Сердце в груди отбивает сумасшедший ритм, а ладони рук вспотели до мокроты. В кабинете появился посторонний.       Веснински настолько медленно поднимает голову, что на миг ему кажется, будто всё происходит в замедленной съёмке.       Однако градус напряжения знатно повышается, когда Натаниэль осознаёт, кто именно стоит в конце помещения. Что ж, он его даже нормально не разглядел, а уже чувствует, насколько сильна аура у Ичиро Мориямы. Веснински сразу понимает, что подле двери стоит именно он. Этого человека невозможно с кем-либо спутать.       Продолжая смотреть в упор, Натаниэль, не шевелясь, лишь готовится к тому, что может произойти дальше. Однако внушительный силуэт не двигается с места, а только облокачивается плечом об дверной косяк, выглядя абсолютно спокойным.       Но как можно быть настолько безразличным к тому, что в твоём кабинете буквально роются? Ему стоило как минимум вызвать своих мальчиков на побегушках, телохранителей, а как максимум — вообще засадить пулю в лоб. Почему же Морияма стоит, будто это в порядке вещей? — Чего ты так вылупился? — грубо говорит Веснински, тут же выравниваясь полностью. Стоя в полный рост, он ощущает себя более уверенно.       По-хорошему, Ичиро следовало бы застрелить. Однако Натаниэль пришёл далеко не за этим, да и убивать молодого босса ему не выгодно. Не сейчас. Тем более, тот пока не предпринимает какие-либо попытки навредить ему, так что и Натаниэль бездействует. — Ты, кажется, не там ищешь, — наконец соизволяет ответить на риторический вопрос Морияма, отталкиваясь от косяка.       Веснински тут же напрягает все свои мышцы. Ичиро начинает неторопливо подходить к нему, и Нат невольно улавливает ощутимый запах.       Аромат у него лимонно-апельсиновый, с тонкой травянистой горчинкой и едва заметным цветочным шлейфом. Натаниэль, даже не будучи омегой, всё равно чувствует этот запах и невольно втягивает его поглубже. Он не слишком сладок, но и не горький — та самая золотая середина.       А вообще, Натаниэль никак не должен реагировать и думать о подобном, ибо он пропускает тот момент, когда мужчина подходит к столу, остановившись на противоположной стороне. Благо, не рядом. Хотя это не отменяет того факта, что Веснински вновь напрягается. — Я роюсь в твоих бумажках, а ты мне говоришь, что я не там ищу? — с неподдельным удивлением вскидывает бровью Натаниэль, невольно рассматривая лицо мужчины перед ним, что было уже более отчётливо видно.       Отблеск луны подсвечивает его бледный лик, а свет из окна позади Натаниэля даёт ему возможность увидеть тёмно-серые радужки глаз. Идеально уложенная смоляная чёлка слегка спадает на лоб, но не так сильно, чтобы закрывать глаза. Стоит отметить, что лицом Ичиро вполне себе удался. Натаниэль не фанат самообмана, так что таить здесь нечего. — Совершенно верно, — просто произносит Ичиро, чуть наклоняя голову вбок, словно так же рассматривая персону перед собой. — Ты всё равно там ничего не найдёшь. — Тебе следовало бы сразу меня застрелить, — как бы невзначай кидает Натаниэль, тут же закрывая тумбочку так, что громкий хлопок разлетается по всему помещению, отскакивая от стен. — Я принесу тебе много проблем, так и знай. — Меня не пугают такие, как ты, — едва заметно приподнимает уголок губ мужчина, вдруг придвигаясь чуть ближе, чтобы Нат смог разобрать заговорщический шепот. — Сегодня ты есть, завтра — нет.       Слова Мориямы не могут не заставить уголки губ Веснински растянуться в знакомой, немного пугающей ухмылке. — Кажется, кто-то слишком уверен в себе, — томно тянет Натаниэль, падая на кресло позади себя, тут же бесцеремонно закидывая ноги на стол, — Милый, такого, как я, ты не встретишь больше никогда.       Он замечает, как челюсть Ичиро едва заметно напрягается, то ли от прозвища, то ли от действия Натаниэля. Как бы там ни было, ему кристально плевать. У Мориямы оказывается вполне себе удобный стол, да и кресло в том числе, так что в ближайшее время Веснински не намерен скидывать ноги, а уж тем более, подниматься. Судя по всему, Ичиро пока не спешит применять силу в его сторону, поэтому он позволяет себе подобную расслабленность. К тому же, даже если тот и попытается напасть, у него ничего не получится. — Как нарциссично, — чуть сморщивается Морияма, втягивая воздух в лёгкие, прежде чем поинтересоваться: — Альфа. Какой у тебя запах? — Подумай-ка сам, — протягивая гласные, Натаниэль опускает ноги на пол, дабы немного склониться. Теперь ставит локти на стол и манит пальцем мужчину к себе. — У тебя красивое личико. Так и не скажешь, что альфа.       От подобного рода «комплимента» Ичиро тут же стискивает челюсть так, что средь тишины это скрежетание слышно даже Веснински, что не может не радовать. Ведь Ичиро Морияма славился своим стальным хладнокровием, бесстрастием, и умением удержать самообладание порой в самые непредвиденные ситуации. Так что побесить молодого лорда, вывести его на эмоции — как никогда привлекательно. — Ты, может, тоже на него не смахиваешь, но тем не менее у меня хватило такта этого не подмечать, — говорит Ичиро обманчиво спокойным тоном, так же рассматривая лицо перед собой в ответ. — Тебе понравилось моё лицо? — с лукавой ухмылкой тут же подхватывает Натаниэль, кладя подбородок на тыльную сторону руки. — Внешность ничего не меняет, — отмахивается Ичиро, отталкиваясь ладонями от поверхности, чтобы, по видимому, обогнуть стол. — Встань с моего кресла.       Натаниэль на данную просьбу преувеличенно громко фыркает. Она никак не повлияла на него ни внешне, ни внутри. Он всё так же невозмутимо и спокойно продолжает восседать на кресле молодого лорда. Подобные указы на него никогда не действовали, особенно сейчас, когда терять, в принципе, нечего. А если можно усугубить ситуацию, Веснински не против — всё равно итог останется прежним.       Замечая, как Ичиро предстаёт перед ним, Натаниэль невольно засматривается на обтянутое деловой одеждой тело. Ему и впрямь идёт, однако Веснински всё ещё не понимает, почему продолжает это подмечать и вообще засматриваться. Он вроде бы не замечал за собой желания к себе подобным. К альфам. А тут вот как получается, что-то не то. — Так заставь меня повиноваться, — ярко ухмыляется Натаниэль, специально раскидываясь на месте так, будто этот кабинет целиком и полностью принадлежал только ему. — Говоришь так, словно только и ждёшь того, чтобы запрыгнуть на мой член, — подмечает Морияма, пока не пытаясь сократить дистанцию. — А может, это я хочу, чтобы ты запрыгнул на мой, — совершенно серьёзно проговаривает Натаниэль, совсем не теряясь от подобной насмешки со стороны Мориямы. Будто в подтверждение слов, он лишь кивает на свой пах, вальяжно восседая на кресле. — Кажется, ты забываешь тот факт, что мы с тобой равны. — Много себе позволяешь, — кидает Ичиро сквозь стиснутые зубы, начиная потихоньку выходить из себя. Натаниэль готов поспорить, что это лишь потому, что ранее молодому лорду такого и в помине не предлагали.       Что ж, в конце концов, всё бывает впервые. — Ты только сейчас это заметил? — преувеличено-удивлённо фыркает Натаниэль, закидывая ногу на ногу так, что случайно — действительно случайно — касается носком туфля чёрных брюк мужчины. — Ой.       Натаниэль переводит совсем не сожалеющий взгляд на Ичиро, который мучительно медленно опускает взгляд на штанину. К слову, на ней даже следа не осталось, так что Морияма мог бы сделать лицо и попроще. Однако то, каким взглядом одаривает его Ичиро, заставляет скатиться по его спине тысячу мурашек. Опасность. Этот человек излучает одну лишь опасность — ей от него веяло издалека. Веснински не встречал Ичиро ранее, но, кажется, было очень самонадеянно с его стороны думать, что тот не так силён, как говорили. — Я заставлю тебя её вылизывать, — Ичиро кивает головой на ткань, выглядя и звуча слишком мрачно. Такое чувство, будто бы он не просто зацепил носком его брюки, а совершил непростительный грех. — Один только материал стоит дороже, чем вся твоя жизнь. — Заставит он, — закатывает глаза парень, вообще не ведясь на подобного рода угрозы. Всё это было действительно ничто. Нет, Ичиро, конечно, не выглядел, как человек, что будет врать в подобном, однако Натаниэль этому всё равно не поддастся. Он и поизощрённее угрозы слышал в свою сторону. — Смотри, чтобы заставлялка не сломалась.       Морияма настолько резко наклоняется вниз, что Веснински едва подавляет в себе ошарашенный вид. Ладони его рук располагаются на подлокотниках кресла, а лицо застывает буквально в нескольких футах от его собственного. Натаниэль стойко не отводит взгляд от серых, потемневших на несколько тонов глаз, в которых читается серьёзность и недовольство, не смотря на то, что лицо Ичиро остается абсолютно бесстрастным. — Назови мне хотя бы одну весомую причину, чтобы не застрелить тебя прямо на этом кресле? — негромко, но всё так же внушительно проговаривает Ичиро, понижая тембр голоса. — Твоё кресло испачкается кровью, — легко отвечает Натаниэль, звуча обманчиво мягко. — Навряд ли тебе захочется сдавать его в химчистку.       Ичиро, видимо, поняв, что его вопрос был воспринят совсем несерьёзно, только ещё больше мрачнеет. Возможно, Натаниэль бы обратил на это должное внимание, если бы оно не было направлено на кое-что другое. В такой непосредственной близости его запах ощущается ещё сильнее, заполняя собой всё пространство вокруг. Он витает повсюду, смешиваясь с крепким, но не менее гармоничным кофейным ароматом, что исходит от Веснински.       Почему он вообще ощущает его запах? Ичиро такой же сущности, он не должен даже внимание обращать на него, не то что чувствовать это. В груди полыхает какая-то буря, а веки едва не прикрываются от аромата напротив. Веснински сейчас же нужно себя взять в руки. — Если ты — альфа, это не делает тебя всемогущим, и не даёт никакого права разговаривать со мной в подобном тоне, — начинает Ичиро, сохраняя установленное расстояние. Пока что этого достаточно. Тем более, как ему кажется, парень перед ним слегка притих, — А теперь будь хорошим мальчиком, и немедленно встань с моего рабочего места.       Натаниэль правда не понимает, чем Ичиро так сдалось это кресло, ибо тот наверняка сидел на нём едва ли не двадцать четыре на семь. Тем более он не понимает, с какого перепугу Морияма называет его подобным прозвищем. — Хорошие мальчики — это только те, которых ты трахаешь на этом столе, — Веснински, не прерывая зрительного контакта, указывает пальцем поверхность. — А точно ли хорошие? Видел у тебя здесь смазку, а для омег она ни к чему. Неужели здесь побывали и альфы? Слушай, ты ведь знаешь, какие недоброжелательные слухи могут распространиться, если кто-то узнает, что всемогущий лорд Морияма…       Свою тираду Натаниэль договорить не успевает. Звонкий удар рассекает воздух, а резкая обжигающая боль вмиг заставляет заткнуться. Пощечина приходится с нехилой силой, так что голова рефлекторно поворачивается на бок, а жжение не прекращается ещё на протяжении минуты. Скорее, Натаниэль не мог прийти в себя из-за шока, а не из-за боли. Нет. Эта боль — ничто, по сравнению с тем, что он когда-то успел на себе испытать. Это боль — мелочь. Это не то, что остановит Натаниэля Веснински. — Ты можешь стать одним из тех альф, что мне приходилось здесь трахать, — теперь уже Ичиро указывает пальцем на деревянный стол. — Почему замолчал? Минутами ранее ты щебетал без умолку.       Ичиро терпеливо ждёт, вновь кладя руку на подлокотник. Натаниэль переводит на него свои неестественно голубые глаза, смотря из-под лба на ничего не выражающего мужчину. Нат беззастенчиво пользуется потерей бдительности Ичиро, грубо хватая того за середину атласного галстука. И именно благодаря мимолётной растерянности, Натаниэль приближает его лицо максимально близко. — Смело, — просто говорит Натаниэль, сильно потянув за галстук так, что тот по любому перекрывает дыхание, — Но меня таким не проведёшь.       Градус во всем помещении, кажется, возрос в несколько раз, а восставшую меж ними тишину можно прорезать лезвием ножа. Слышно лишь тихое, однотонное «тик-так» часов, что весят на стене. Тик-так.       Давненько Натаниэль не чувствовал себя настолько напряжённо. Это лишь подтверждает слухи об Ичиро Морияме и ауре вокруг него. Что ж, она действительно поражает, пугает, и в данный момент даже больше, чем когда тот впервые появился у двери. Натаниэль признаёт, что недооценил этого человека. — Неужели ты думаешь, что сможешь со мной потягаться? — горячим шепотом спрашивает Ичиро, разрывая тишину глубоким голосом. — Я не думаю, я это знаю, — легко, совершенно спокойно произносит Веснински, пожимая плечами, — Ичиро Морияма — достойный соперник. Докажешь?       Натаниэль немного приподнимает уголок губ, ослабляя хватку на галстуке, смотря на то, как приятная ткань плавно выскальзывает из руки. Всё же пережимать его шейку не хотелось. Уж больно притягивает она своей бледностью и гладкостью, словно сделана из фарфора.       Натаниэль вдруг отталкивается, вставая со своего места достаточно резко, ибо кресло в ту же секунду катится назад, останавливаясь в нескольких сантиметрах от книжного стеллажа. Ичиро приходиться отстраниться, дабы со стороны понаблюдать за дальнейшими действиями неугомонного Веснински, что поражал едва ли не каждым своим движением. В особенности, когда открывал свой рот.       Однако, вопреки некой настороженности Ичиро, он лишь подходит к панорамному окну, становясь в нескольких футах от плотного стекла. Сцепив руки в замок за спиной, Веснински бегает глазами по, казалось бы, бесконечным небоскрёбам, что рассекают своими острыми верхушками мягкие облака, растворяясь меж едва проявляющихся туч. Бесконечный поток машин мелькает внизу нечёткими неоновыми огнями, смешиваясь в нескончаемый круговорот. Удивительно, но даже не смотря на то, что Натаниэль живёт в Манхэттене добрых пять лет, этот вид всё равно каждый раз притягивает взгляд.       Ичиро же он уже ни капли не интересовал. Человеку, что прожил здесь всю свою жизнь действительно нечему было удивляться или восхищаться — у Мориямы попросту не было на это ни времени, ни желания.       Но Ичиро пользуется его увлечённостью, подходя со спины едва не вплотную. Веснински сразу чувствует его непосредственную близость как минимум из-за запаха, от которого каждый волосок на теле становится дыбом. Почему его тело так недвусмысленно реагирует? Сегодня явно не удавшийся день, ибо взять лишь тот факт, что Натаниэль был пойман с поличным, да ещё и вдобавок получил по лицу. Хотя, это порядком лучше, чем пуля в лоб, однако Веснински не могло не волновать подобное обращение к себе. Это возмутительно и непозволительно. Он не должен позволять так с собой обращаться. — Печально, что ты всё ещё не назвал мне реальную причину оставить тебя в живых, — после сказанных слов проходит буквально мгновение, как Натаниэль отчётливо ощущает у своего загривка холодный металл. Совсем не сложно догадаться, что Ичиро решил играть более категорично. — Неплохо, — механично кидает Веснински, даже не оборачиваясь, да и вообще внешне никак не реагируя на дуло у своей головы. В таких случаях панику разводить не в коем разе нельзя, — но я умею лучше.       Натаниэль соврёт, сказав, что пистолет к нему ни разу не подставляли. Так что он уже учёл то, что в таких ситуациях нужно быть предельно умелым и быстрым. Нужна реакция. Резко провернувшись, Веснински перехватывает одной рукой запястье мужчины, а второй толкает его вбок. Звонко прижав тело Ичиро к стеклу, Веснински заносит руку с пистолетом над его головой, стараясь буквально налечь на него всем весом. Так оттолкнуть его в разы сложнее.       Однако, судя по тому, насколько бесстрастно и расслабленно выглядит Морияма, тот даже не пытается предпринять попытки выбраться из цепкого захвата. Он лишь прожигает своими серыми омутами голубые глаза и медленно, протягивая каждую букву, проговаривает: — Ловко. У тебя неплохо выработана реакция, однако что бы ты сделал, нажав я на курок от неожиданности?       Такое искреннее спокойствие порядком выводит Натаниэля из себя. Какой нормальный человек станет рассказывать и учить Натаниэля Веснински, будучи зажатым между его телом и окном? — Но не нажал же, — с напором говорит Веснински, находясь на минимальном расстоянии от лица Ичиро, всё ещё крепко удерживая его руку над головой. — Не нажал, — кивает Морияма, расслабляя хватку так, что пистолет из его руки гулко выпадает на ковровое покрытие. — Пока что у меня в планах нет твоего убийства.       Натаниэль смотрит на упавшее оружие, чем Ичиро нагло пользуется. Не менее ловко высвобождая руку из слабого захвата, Морияма толкает Веснински за плечи так, что теперь прижатым спиной оказывается он. — Сучёнок, — цедит Веснински, пытаясь высвободить руки, что были прижаты над головой. Удивительно, что Морияма может удержать обе его ладони одной своей. Неужели Натаниэль начал сдавать? Нет, об этом даже думать не хочется.       Ичиро остаётся неестественно спокоен. В какой-то момент это сокрушает так, что Веснински прекращает свои попытки хоть как-то освободиться. Кажется, уже ничто не может его смутить. Он стоит словно непоколебимая гора — что с ней только не делай, она даже не пошатнётся.       Натаниэль тяжко, даже в какой-то степени устало выдыхает, откидывая голову назад. С Ичиро Мориямой действительно невозможно соперничать, но раз Веснински не смог добить его физически, то тогда он пустит в ход тяжёлую артиллерию. Будет добивать своим языком. — Отвлекающий манёвр. Вполне неплохо, однако что бы ты сделал, ударив бы я в это же мгновение по твоему красивому личику? — Натаниэль в карман за словом не лез, и не скупился на язвительности, что так и сочилась из уст.       Ичиро вновь не реагирует на подначку, что была кинута явно с целью спровоцировать. Морияма не ведётся на подстрекательство — это написано на его лице.       Ичиро всё молчит, из-за чего у самого Натаниэля невольно заканчиваются слова. В атмосфере явно что-то меняется — она будто чем-то пропитывается. Чем-то, что заставило бы Натаниэля поёжиться, не будь у него выработанного самообладания. Однако все его ясные чувства пропадают, а трезвые мысли — смешиваются. Он лишь ощущает, как их запахи, что витают в воздухе, сливаются, создавая вокруг своеобразный вакуум. Веснински всё ещё не понимает, почему это так дурманит его рациональный разум.       Они смотрят друг на друга непонятным взглядом, а в глазах каждого горит огонь ненависти, что плавно перемешивается с явным желанием. Похоть. Зрачки Мориямы настолько расширяются, что серая радужка почти что не видна, делая его взгляд ещё темнее и мрачнее.       Последней каплей становится момент, когда горло Веснински слегка покачивается, а в глазах загорается точный блеск, который невозможно с чем-либо спутать. Ичиро уверен.       Они одновременно тянутся друг к другу, а губы сталкиваются в требовательном, несколько жестоком поцелуе. Зубы неприятно звенят от соприкосновения, заставляя их едва заметно нахмуриться. Поцелуй лишь больше набирает обороты, когда Ичиро сильно прикусывает нижнюю губу Веснински, заставляя того издать горловое рычание, что отдаётся в теле приятной вибрацией. Натаниэль впускает в себя язык, тут же проскользнув своим максимально глубоко в чужой рот. Это невероятно грязно, мокро, так, что голову кружит.       По груди Веснински проходится приятная, тёплая волна только от осознания, насколько накалялась ситуация. От страха, от знания того, что подобное строго настрого запрещено. По закону, альфа не имеет право находится в любых интимных отношениях с альфой.       Но Натаниэля это явно не останавливает, судя по тому, как он забвенно и мокро исследует чужие уста, полностью прощаясь со здравым рассудком. В общем-то, как и Ичиро, потому как отзывчивость того едва ли не больше, чем у самого Веснински.       С громким чмоком разорвав поцелуй, что больше смахивал на борьбу за доминантность, Натаниэль вновь откидывает голову назад, тяжело дыша через приоткрытый рот. Наверняка у него сейчас растрёпанный вид. В принципе, не лучше, чем у Ичиро. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сделал? — задаёт вопрос Морияма, звуча совсем не осуждающе, а наоборот, с ноткой язвительности и насмешки. — Целоваться с тобой гораздо приятнее, чем разговаривать, — честно сообщает Натаниэль, игнорируя бессмысленный вопрос. — Если ты так в этом уверен, то почему мы вновь беседуем, а не продолжаем? — Ичиро хотел подхватить его подбородок пальцами, однако освободившаяся рука Веснински ловко перехватывает его запястье. — Интересно, твой рот способен только на препирательства, или он может сделать что-то более приятное?       Ичиро якобы вопросительно наклоняет голову, придавливая Веснински всем своим весом. Однако совсем не это возмущает его. Вопрос, заданный Мориямой, приводит его в негодование и увеличивает бурю противоречивых эмоций в груди. То, насколько сильно и явно хмурится Натаниэль, чётко замечает Ичиро, что ни капельки не побуждает его забрать свои слова обратно. Он всё ещё ждёт ответа. — С таким же успехом я могу задать тебе аналогичный вопрос, — чуть угомонив ураган внутри, Натаниэль хочет отпихнуть от себя Морияму. Однако тот слишком быстро реагирует, решая, что усмирить Натаниэля так просто, как хотелось бы, не получится.       Резко раздвигая бёдра Натаниэля одним коленом, Ичиро вновь прибивает его руки к стеклу над головой. И Веснински снова оказывается в уязвимом для себя положении, не в состоянии даже двинуться. Это порядком начинает раздражать, а знакомое чувство агрессии всё больше намеревается вырваться наружу. Однако, потеряй он сейчас самообладание, это ни к чему хорошему не приведёт. — Чего ты хочешь? — рявкает Натаниэль, смотря на мужчину перед собой с открытой ненавистью, словно это не он минутой ранее целовался с Ичиро. Даже если это и так, то тот всё равно не имел права прижимать его к окну.       Уголки губ Ичиро приподнимаются в ленивой, какой-то непонятной ухмылке. Такое выражение лица непривычно видеть на мужчине, однако Ната оно нисколько не пугает. Возможно, заставляет невольно напрячься в ответ на последующие движения, когда Морияма склоняется над его ухом так, чтобы обдать ушную раковину горячим дыханием. — В твоих глазах я вижу абсолютно всё. Я вижу тебя лучше, чем ты сам, — его хриплый шепот заставляет Веснински мысленно собрать всё своё самообладание в кулак. Нельзя рыпаться или дёргаться. Ни в коем случае нельзя показывать этому человеку свою уязвимость. Это будет позор. Альфа трясётся от другого альфы. Абсурд. — Встань на колени.       От такого обманчиво-мягкого голоса, Натаниэль не в силах сдержать удивление на своём лице, чего не видит Ичиро из-за их положения. А удивляется он по банальной и предельно ясной причине — ранее Веснински такого не предлагали. Ладно, если бы это сказал он, но чтобы другой человек, так ещё и альфа — да никогда. — Свихнулся? — преувеличенно громко вскрикивает Натаниэль, отойдя от продолжительного шока, — Ты, кажется, забыл… — Минутами ранее ты выглядел более уверенным, — якобы незаинтересованно кидает Ичиро, отстраняясь от уха Веснински, дабы заглянуть ему в глаза. Однако, сразу после, приближает лицо к лицу Натаниэля так, что у второго вновь непроизвольно замирает дыхание. — Так трудно выполнить столь простую просьбу?       Ичиро манипулирует искусно. Как словами, так и своим змеиным взглядом. Будто мысленно дёргает в голове человека нужные ниточки, что становятся рычагами для нужных действий.       Натаниэль на манипуляции не поддавался. Однако почему противоречивые и неоднозначные мысли так и пробираются в голову? — Шлюх своих будешь об этом просить, — грубо отрезает Веснински в ответ, смотря тёмными — не факт, что только от злости, — глазами в серые. — Тебе ведь уже нечего терять, — не унимается Ичиро, а его до ужаса бесстрастный тон немало раздражает. — Натаниэль, отбрось свою гордость. Ты хочешь этого.       Это не вопрос. Руки Ичиро настолько обманчиво и ненавязчиво переходят на его плечи, надавливая, что Веснински падает на колени прежде, чем успевает себя остановить. Он мысленно проклинает себя на всех возможных языках по нескольку раз, однако голубые глаза смотрят снизу-вверх на Морияму чуть с другой эмоцией. Тот выглядит донельзя самодовольно и гордо, сучёныш. — Хороший мальчик, — протягивает Ичиро с лёгкой ухмылкой на губах, перехватывая руками подбородок Веснински. — Заткнись, я сказал, — рычит Веснински, тут же дёргая голову в другую сторону. — Я сейчас встану.       А Натаниэль-то может. Он прекрасно помнит правила и строжайшие нравоучения собственного отца, что так яростно вбивал всё это в голову сына с самого детства. Он не должен показывать себя с этой стороны — это более чем недопустимо. Натаниэль должен был оставаться невозмутимым и непоколебимым, не говоря уже про то, что он снизошёл до другого альфы. Однако Ичиро Морияма — иной случай. Он — единственный из всех, будь то омега или альфа, кто завладел вниманием Веснински. С ним можно посостязаться — это и притягивало. — Не встанешь, — спокойно вторит Ичиро, пока его рука тянется к собственной пряжке ремня. — Я заставлять тебя не буду. Ты сам этого хочешь — взять хотя бы твой взгляд или запах.       А ведь правда. Из-за дымки своеобразной и необузданной похоти, Натаниэль не заметил, насколько изменилась атмосфера, повисшая в воздухе. Запахи смешались, наполняя всё помещение одним головокружительным, что так прекрасно гармонировал. Кажется, эти запахи были созданы друг для друга.       Здравый рассудок покидает его без остатка, стоило Ичиро ловко дёрнуть язычком молнии, что тихо прорезает и без того напряжённый воздух. Натаниэль впивается взглядом в пах мужчины, что заметно выпирает сквозь плотную ткань брюк, мысленно настраиваясь и стараясь смириться с тем, что будет сейчас делать. Куда же делся его непоколебимый темперамент, коим он славился? — Расслабься, — говорит Ичиро, параллельно приспуская своё нижнее бельё. — Давай мы поменяемся местами, и я тебе тоже самое скажу? — кривится Натаниэль, чуть ёрзая на коленях. Непривычная для него поза.       Ичиро на такое лишь хмыкает, не отрываясь от своего дела, с которым вскоре было покончено. Его налитый кровью член оказывается перед лицом Веснински так, что у того невольно расширяются зрачки. И не понятно от чего: от какого-то зародившегося внутри желания, или от настороженности. Как бы там ни было, настроиться Веснински не дают, ибо он почти в то же мгновение ощущает у себя в волосах сильную ладонь. — Я жду, — указывает Морияма, приподняв его голову, чтобы заглянуть в голубые глаза.       Натаниэль хмурится, но всё же переводит взгляд на половой орган мужчины, решая, что сейчас будет как никогда кстати обратить на него внимание. Куда приятнее, если так можно выразиться.       Выдохнув, он на пробу очерчивает языком головку, тут же чувствуя на языке солоноватый привкус, но это не так сильно отталкивает. Решая выкинуть из головы все задние мысли и напоминания о том, что перед ним альфа, Натаниэль смыкает губы, стараясь обвести круговым движением уретру.       Ичиро, в ответ на такие, казалось бы, робкие действия, чуть напрягается, вдруг перехватывая свой член у основания, пуще прежнего укрепляя хватку в волосах. Натаниэль не мог предугадать резкое движение, когда чёртов Морияма проталкивает свой член сразу на половину. От этого горло негодует, однако Веснински, во благо себе же, сразу расслабляет глотку. Это позволяет Ичиро уже более плавно ввести член до окончания, едва слышно промычав себе под нос.       К счастью, у Натаниэля не было такого рвотного рефлекса, как у других. Это проявилось ещё в детстве, так что принять в себя внушительный орган было не столь тяжело. Он и подумать тогда не мог, что когда-то это сыграет ему на руку. — Расслабь горло, — немного хрипло говорит Ичиро, и Нату приходится напрячь слух, дабы услышать мужчину.       Как бы Веснински не негодовал, он послушно расслабляется сильнее, позволяя Морияме сделать плавный толчок. Тут же прикрывая глаза, Веснински стойко выдерживает уже более резкие последующие толчки бёдер Ичиро, стараясь не кашлять при каждом грубом движении, что поражает горло. От такого напора Натаниэль хочет отстраниться, однако вторая рука Мориямы быстро ретируется с волос на горло, обвивая пальцами шею. Морияма прижимает его голову к толстому стеклу, специально толкнувшись особенно сильно, загоняя член максимально глубоко.       Он чуть разжимает хватку на шее, всё ещё ощущая под своей рукой едва выпирающее горло, когда Натаниэль издаёт сдавленный, но от этого не менее злобный звук. Удивительно, что даже в такие моменты у него всё ещё получается держать стойкий темперамент альфы. Но Ичиро не проведёшь. — Утомился? — с долей язвительности тянет Ичиро, смотря на Натаниэля сверху. Его вид, потрёпанный, слегка несобранный, невольно заводит Морияму сильнее прежнего. Натаниэль прижат между пахом Ичиро и окном, будучи полностью уязвимым. Будучи только в подчинении Мориямы. — Напрасно. Я ведь только начал.       Он спросил об этом, хотя знал, что Веснински чисто физически не смог бы ответить. Однако морщинка между бровями выглядит в разы красноречивей любых слов на Земле. По сути, Ичиро это вообще никак не задевает, а уж тем более, не пугает.       Морияма решает не медлить, потому вновь отводит бёдра, подстраивая сразу беспорядочный темп, с каждым разом входя в горячую глотку до предела, и выходя почти полностью. У Веснински, кажется, никогда настолько сильно не горело горло, а постыдные, но совершенно нормальные при таком напоре, слёзы так и намеревались позорно скатиться с лица. Однако Натаниэль не был бы Веснински, если бы не сдержал всё это в себе. Наоборот, чтобы меркантильный ублюдок не думал, что тут главный он, старался прокрутить языком вокруг, максимально смыкая губы вокруг ствола.       Вдруг рука, что была на горле, перемещается на лицо, пока Натаниэль упирает взгляд в лобок Мориямы. Тот очерчивает пальцами гладкую кожу щеки, стараясь приподнять голову Веснински, однако парень упёрто смотрит на пах мужчины. Лучше уж туда, чтобы Ичиро лишний раз не видел его лица. Тому это и не сильно нужно, если учесть то, как он настойчиво вбивается в чужую глотку, порождая характерные влажные звуки, что подпитывались редкими, тихими стонами.       Натаниэль ловит себя на мысли, что его в какой-то степени заводит данная ситуация. То, как прижимает его мужчина, а особенно запах, что витает в воздухе, пробираясь в самые лёгкие. Похоть отодвинула здравый рассудок на задний план, заставляя Натаниэля поддаваться навстречу неуправляемыми толчками. Веснински готов даже не обращать внимания на то, что его буквально трахают в рот, совсем не осторожничая.       Гортанное рычание вырывает его из раздумий, из-за чего Натаниэль переводит глаза вверх. Морияма выглядит неимоверно сексуально, — мелькает дурная мысль. По всему его виду понятно, что Ичиро находится на пике кульминации, двигая тазом более настойчиво, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее. Удивительно, откуда у Ичиро столько силы.       Столько силы и столько наглости, ибо почти в это же мгновение Натаниэль слышит тихий, но продолжительный стон, а горло заполняет тёплая жидкость. Это приводит Веснински в такое негодование, что он тут же упирается руками об бёдра, стараясь отстраниться. — Глотай, — тихо, но от этого не менее властно проговаривает Ичиро, рассеянным взглядом смотря на красное лицо Веснински. — Глотай до последней капли.       Член Мориямы находится настолько глубоко, что этого просто невозможно не сделать. Ему приходится глотать странную на вкус субстанцию, после чего Ичиро всё же отстраняется, с выдохом выходя изо рта.       Как только его горло освобождается, Натаниэль порывисто хватает ртом свежий воздух, что оказывается так необходим. Чувствуя, как сводит челюсть, а горло нещадно саднит, Веснински успевает раз двадцать мысленно проклясть Морияму. — Таких ублюдков стоит ещё поискать, — хрипит Нат, после того, как убеждается, что его голос не будет звучать слабо. — Ты хоть знаешь, какова эта гадость на вкус? — Не приходилось пробовать, — не пытаясь скрыть насмешки в голосе, Ичиро прячет свой член в нижнем белье, сразу натягивая брюки. — Смотри, чтобы в следующий раз не пришлось, — грубо кидает Веснински, подскакивая с колен, в чём тут же себя корит. Затёкшие ноги моментально дают о себе знать, едва не заставляя Ната потерять равновесие. Благодаря реакции, ему удается скрыть болезненную гримасу и твёрдо встать на ноги. — А ты уже рассчитываешь на следующий раз?       Вопрос Ичиро подвергает Веснински в некий тупик. У него до сих пор в голове кружится вопрос: почему такой прилежный, во всём идеальный наследник Ичиро Морияма вообще позволил, и был инициатором того, что между ними произошло? Натаниэль не отрицает, что отчётливо почувствовал странную искру чистой страсти, что пробежалась между ними в одно мгновение. Однако оправдывает ли это их поступок, который осудило бы большинство? Определённо нет.       Другой вопрос: волнует ли это одного из них так, как должно? Ответ тот же.       Определённо нет. — Заткнись уже, — бурчит себе под нос Веснински, лениво проходя в сторону стола, ощущая своеобразный дискомфорт в паховой области, что неизбежно давал о себе знать при каждом шаге.       Морияма благоразумно игнорирует явную провокацию, решая пойти следом за Натаниэлем, что облокачивается ладонями об край стола, смотря на вид спереди. Похоже, на улице стало светать, а первые лучи мягко обволакивают город. Теперь в прозрачных окнах отражается малиновый рассвет, который приятно сочетается с обстановкой вокруг. Сейчас она уже не столь напряжённа. — Полагаю, мы придём к общему компромиссу, и тебе не придется средь ночи копаться в моём столе, — спокойно проговаривает Ичиро, становясь подле Веснински. — Смотря что ты мне можешь предложить, — медленно расплывается в ухмылке Натаниэль, так и не переведя взгляда на мужчину. — В моём ассортименте есть многое.       Веснински про себя отмечает, что мог бы вполне себе воспользоваться этим. Терять всё равно нечего, ибо план так или иначе провалился. Однако в голове тут же назревает новый, вероятно, даже более привлекательный, чем был ранее. Обезбашенный, неправильный, непозволительный. Такой, что как раз подходит ему. — Думаю, у нас есть шанс найти с тобой общий язык, Ичиро Морияма.