Высокая вода

— Три метра она была! И издавала странные звуки! Мальчик больше никогда не мог вернуться в деревню, и когда бабушка позвонила ему через много лет, и уверяла, что действие проклятия закончится, и высокая женщина не заберёт его, она уже о нем забыла, он заподозрил неладное и не поверил ей, и потом! Услышал! Услышал те же самые странные звуки в трубке, а вся соль в его доме почернела! Ибо вжался правым плечом в сидящего рядом на полу Сяо Чжаня и не дрожал, но иногда передергивался. Сяо Чжань до этого момента попросту не знал, что для Ван Ибо эти, считай, детские, вечерние развлечения вовсе и не развлечения. И теперь собирался разыграть рыцарскую карту от и до. Городские легенды были высмеяны. Кто вспомнит, что десять минут назад он рассказывал про мальчика в красном платье и подкинул Цзаньцзиню тему про призрачных контролеров в утонувшем автобусе? Никто не вспомнит, а если попытается, все сяочжанево красноречие, моментально вставшее на сторону рациональности, быстро сделает существование этого самонадеянного человека неприятным. Но никто не вспомнил, а плечо Ибо необъяснимым образом стало из тревожного благодарным. Сяо Чжань только было расслабился, и думал, что стоит пойти закрепить успех пока не окончательно расслабился Ван Ибо — мужественно проводить его по темному коридору до их общей комнаты, спасти от тревожных теней в своих объятиях. Он так замечтался, что не понял, что страшные истории пошли на новый, и вообще нехороший уже виток. Напротив окна держали зеркало, а Сюань Лу махала руками, чтоб подвинули, и держала перед ним зажженную свечку, огонь которой колыхался от ее движений. Она отвечала кому-то на вопрос или даже возражение, которое Сяо Чжань пропустил: — Да, все сделает! Надо в окно смотреть на отражение и четыре раза попросить! — Четыре! — воскликнул Юй Бинь. — Это демоница какая-то? — Какая тебе разница, кто исполнит твое желание? Знай себе загадывай, — Сюань Лу сама смотрела в стенку рядом с окном, это Сяо Чжань видел отчетливо и восхищался коварством цзецзе ровно до того момента, пока рука Ван Ибо в поисках его руки не промахнулась и не схватила его за щиколотку. Сяо Чжань не имел никакого опыта с ногами раньше, а теперь вот заимел. «Ну охуенно. Теперь я хочу, чтобы Ван Ибо трогал мои ноги», — ошарашенно думал Сяо Чжань, предусмотрительно глядя тоже в стенку, пока все наперебой загадывали желания. В основном про всемирную славу, деньги, и чтоб агентство пропало пропадом. Еще не хватало, чтобы какая-то демоница исполняла свежие, глубокие, продирающие аж до мошонки мысли Сяо Чжаня о скромном фут-фетише. Ван Ибо должен был хотеть трогать Сяо Чжаня сам, без какого либо постороннего вмешательства. — Пора, — Сяо Чжань поднялся, и стал протискиваться к выходу, потянув Ван Ибо целомудренно за рукав. — Пойдем, я расскажу тебе все страшные истории, которые знаю, а ты не будешь хлопать дверями, когда я уже усну. Ван Ибо встал и пошел, улыбаясь, кто-то вслед прощался, но в основном все продолжали талдычить свои желания, не прерываясь на такое незначительное событие как их уход. Открытая ими дверь всколыхнула занавески и заставила пламя свечи плясать в окне, это вот было куда интереснее, и вызвало визги и восклицания. В коридоре Сяо Чжань рукав отпустил, и они тихо шли рядом. В этом ожидании была своя прелесть, конечно, но, пожалуй, достаточно. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, давайте сравним, у кого яйца больше посинели за эти дни. Сяо Чжань думал про себя грубости с некоторым усилием неестественности, но они его заводили. Рядом с Ван Ибо особо заводиться не требовалось, можно было перестать сдерживаться, перестать запрещать себе хотеть. В тихом коридоре даже звук изменившегося дыхания мог завести их обоих. Они не сговариваясь ускорили шаг, и Сяо Чжань подумал, что от этого уже сейчас вообще задохнется. И какая все это литературщина про касания-дыхания с ними происходит, когда они живут настолько физически наполненную жизнь так близко друг от друга, считай, вообще без дистанции. Он уже держал в пальцах карточку, чтобы не тормозить на входе, запихать Ван Ибо в номер, отволочь его к кровати или дать отволочь себя, когда из-за угла вывернул незнакомый парень с чемоданчиком с инструментами и связкой ключей в руках. Он помахал им ключами и подошел. Они встретились у дверей их номера, Сяо Чжань открыл и пропустил Ибо внутрь, вопросительно посмотрев на незнакомца. Он поздоровался, показал отельный бейджик со своей фотографией, и не выглядел вроде бы сталкером или папарацци. — Извините, что так поздно, но зато не придется утром беспокоить. Так удачно. Можно я войду, проверю как окно закрывается? У нас завтра по этой стене альпинисты наемные будут трубу сточную чинить, как бы чего не вышло проверяем. Ну, мы к ним без подозрений, но просто кино, звезды, сами понимаете. Я все вещи тут, в коридоре, оставлю, — он положил чемоданчик и ключи на пол к стене, — и просто открою и закрою окно. Ок? Сяо Чжань пожал плечами и посмотрел на Ван Ибо, тот тоже пожал плечами и пошел вглубь номера, не включая свет. — Ладно, — сказал Сяо Чжань, заходя в номер, и придерживая дверь для незнакомца, — входите. Дайте только бейджик сфотографирую. — Конечно-конечно, — обрадованно ответил тот, перешагивая порог. Тихого смеха в спину Сяо Чжань испугался больше, чем всего, что произошло потом. Он был очень жуткий, и на мгновение Сяо Чжань решил, что сейчас умрет. Но не умер, разумеется. Парень сильно толкнул его, так, что он, сшибив еще по дороге Ибо, упал на свою кровать. Вообще не тот способ, которым он рассчитывал сегодня оказаться с Ибо в кровати. — Можете звать меня Сяошэ, — захихикал незнакомец, действительно направляясь к окну, воссоединяясь там со своим огромным змеиным хвостом. Заодно он обзавелся отсутствием одежды, длинными волосами и маленькими острыми грудками, не похожими на мужские, но и на женские не особо тоже. Ван Ибо вместо того чтобы трястись и бояться, по тихому включил съемку на телефоне. Сяо Чжань, который сам-то, в общем, трясся и боялся, удивился этому примерно в том же масштабе, что и наличию десятиметровой змеи в их номере. — Ничего плохого делать не собираюсь, — примирительно подняв открытые руки, сказал (сказала? наверное, да) Сяошэ. Наверное, это могло бы смотреться успокаивающе, если бы не длинные острые темные когти, в которые плавно переходили пальцы, окрашенные градиентом, как лапы у сиамских котов, только в прозелень. — А что собираешься? — Сяо Чжань решил, что проваленный первый раунд переговоров не повод их прекращать, и с удовлетворением услышал, что звучит без истерики. Даже почти без паники. — Аааа... Желание исполню. — Тебя и правда вызвали, что ли? — Ван Ибо тоже звучал прекрасно, со своим бархатным богатым голосом, который еще так недавно Сяо Чжань мечтал немного испортить парой приятных способов. — Ну, не в прямом смысле, конечно. Я тут по своим репродуктивным делам, так сказать. Но на свечки мы часто реагируем, если случайно видим. — Но свечка там, а мы тут! Мы вообще ушли и ничего не загадывали! — Сяо Чжань от такой несправедливости аж начал привставать. — Да... Мне просто показалось, что вы... — Сяошэ преодолела два метра, остававшиеся между ними не ползком, а вроде бы просто выпрямив одно из колец хвоста, и подцепила когтем голубую прядь Ван Ибо, — из наших. Потом, смотрю, вроде нет. А теперь смотрю, — и она погладила их костяшками пальцев по щекам с обеих сторон, Сяо Чжаня по левой, Ван Ибо по правой, — вроде и да. От существа хорошо пахло — как осенью в лесу; под человеческой, но полупрозрачной кожей переплетались кровеносные сосуды, к талии завиваясь в полукружия крупной чешуи и выступая наружу. Волосы, взметнувшиеся от движения, продолжали извиваться сами по себе, даже заплетаясь, кажется, в косы. Соски на миниатюрной груди переливались сине-зеленым. — Ну, и что значит «не загадывали»? Сяо Чжань похолодел. Вот это сейчас будет неловко. Но начали не с него. — Шикарное, на мой взгляд, желание — дернуть за эту ногу, раздвинуть наконец эту жопу и разлизать ее до лужи, чтоб открылась, чтоб текло и хлюпало, а Сяо Чжань орал и заебался кончать. Или где ты уже, Ван Ибо, да не прячь ты лицо, дрочишь ступнями партнера, сложив их одну к другой вокруг своего члена, а он дрочит на это зрелище. И ты не прячь лицо. Да что вы такие стеснительные, можно подумать, я придумываю это все, а не вы с удовольствием это себе представляли десять минут назад всего! — Блять... — сдавленно прошептал красный совершенно Ван Ибо, и Сяо Чжань смог только согласно промычать, и хотелось не прятать лицо, а спрятаться целиком под кровать. — Но это не настоящие желания, я все понимаю. Настоящие-то как раз, чтоб дорама выстрелила, чтоб слава и деньги, а римминг и фут-фетиш просто эротические фантазии, да? — Да? — Сяошэ водила когтем Ван Ибо под подбородком, явно ожидая ответа. — Да, — буркнул Ван Ибо. — Согласен? Ощущение когтя уже под своим подбородком было очень стрёмное, утверждение вроде очевидное, так что Сяо Чжань тоже согласился. — Ну вот и прекрасно. С тем, что есть эротические фантазии, а что настоящее желание мы определились. Согласие получено, желание будет исполнено. Они застонали в голос хором, поняв, как их подловили. А Сяошэ даже не захихикала, зарокотала мягко. — Ох! Я вами очень, очень доволен! Со своей грудью и волосами она оказалась все-таки «он». И, должно быть, уловив удивленный взгляд Сяо Чжаня, сказал: — Тебя грудь удивила? Потрогай. Сяо Чжань мотнул головой, но Сяошэ взял его за запястье и приблизил кисть к своей груди. — Давай, потрогай, ну. Сяо Чжань провел пальцами по переливающемуся соску, а Сяошэ прижал его пальцы своими поверх и немного потер. Вторая грудь разгладилась, вся будто бы уйдя в большой сосок, и то же самое происходило сейчас под пальцами Сяо Чжаня. А спереди чешуйки вздыбились и разошлись, выпуская наружу два здоровенных члена. Сяошэ продолжал тереть свою грудь пальцами Сяо Чжаня, а второй рукой взял Ван Ибо за шею. — А это цена, — сказал он, вообще даже без смеха. — Часть, вернее. «Ебаный блять нахуй!! Что?!! Бля! Бля! Нет!!!» — без перерыва внутренне орал Сяо Чжань, пытаясь заодно припомнить хоть один способ борьбы с нечистью. — «Лань Чжааань!» —в конце концов подумал он с горькой иронией, а Сяошэ засмеялся, и стал пересказывать все это как шутку злющему Ван Ибо, которого продолжал держать за шею. Мысль «ебаный ебучий нахуй сюрреализм» была уже довольно тихой. — Да что вы так переживаете? — Сяошэ казался по-настоящему удивленным, но Сяо Чжань понимал, что это неправда, иначе он не страховал бы «переговооры» когтями в непосредственной близости. — Отличное ведь предложение. Вы должны радоваться, серьезно. Огромный успех вашей дорамы, много денег, популярность. Очень большая популярность — настоящая слава, как я сразу и сказал. И секс вам понравится, гарантирую, — мы так устроены. И в койке вы наконец друг с другом окажетесь. Пиздец какой-то, что я еще и уговаривать должен. Завтра яйца заберу и все! — Яйца?! — сказал Ван Ибо, явно не понимая, о чем речь, а Сяо Чжань как-то сразу понял и подробностей знать не хотел. Хотя резонностью предложения уже чувствовал, начал проникаться. И койкой с Ван Ибо. — Да! Я же очевидно яйцекладущее земноводное! Сяо Чжань заржал. Ван Ибо удивленно смотрел на них обоих. Одна из его бровей вопросительно ползла вверх, и Сяо Чжань ободряюще кивнул. Сяошэ опустил руку Сяо Чжаня к своим членам, вообще не замечая сопротивления, хотя Сяо Чжань сопротивлялся как мог и пытался руку не дать. Члены были горячими и скользкими настолько, что их поверхность даже не ощущалась. Сяошэ просто провел, не прижимая, и потащил руку Сяо Чжаня выше. Как оказалось, ко рту Ван Ибо. Мазнул по губам, сдавил горло Ибо так, чтобы рот открылся для судорожного вдоха, и толкнул руку снова, чтобы смазка, испачкавшая руку Сяо Чжаня попала внутрь. Сяо Чжань возбудился. Мало этого, ему показалось, что и Ван Ибо не остался равнодушным к происходящему в самом вот сексуальном смысле. Когда его голова чуть запрокинулась для придушенного вдоха, взгляд был направлен на Сяо Чжаня, и в нем уже полыхало. — Это нормально. Голос Сяошэ звучал, сука, волнующе, как это возможно? Сяо Чжань не мог оторвать глаз от губ Ван Ибо, испачканных в змеиной смазке. В смазке, которой его испачкали пальцы Сяо Чжаня. — Это запах. И вкус. Сяо Чжань все еще смотревший на Ван Ибо, на то, как его ключицы стали двигаться от потяжелевшего дыхания, все еще на блестящие уже от слюны губы, на язык, проходящийся по ним, собирающий остатки в углах рта, далеко стекшие к подбородку капли, почувствовал, как в его рот просовываются скользкие, испачканные в той же субстанции пальцы Сяошэ уже слишком поздно, чтобы этому сопротивляться. И его немедленно повело. — Ну вот и отлично. Сяошэ дрочил Сяо Чжаню, который на последних крохах ускользающего разума испугался когтей на члене и схватил «очевидное яйцекладущее земноводное» за запястье, лезущее к нему в шорты. Прикосновение к члену крепкой ладони, влажной от той же волшебной смазки, эти последние крохи из него выбило, и, хотя руку он не отпустил, теперь больше держался за нее, чтобы не упасть расслабленно на спину, корчась от удовольствия. Ван Ибо стоял на коленях на кровати, глядя на то, как змеечеловек дрочит Сяо Чжаню, заведя руки за спину, и только потом Сяо Чжань понял, что они были там связаны одной из свившихся кос Сяошэ. Сяошэ, тем временем, когтями срезал с него одежду. Не ленточками, но и не в два надреза — все успели прочувствовать процесс. Ван Ибо процесс прочувствовал вполне явно — освобожденный лезвиями член, в общем сравнимый с монструозным размерами, уже полностью стоял. «Вот, блять, по какому признаку надо было „своих“ определять, а не по краске на волосах» — подумал Сяо Чжань, и его приватная шуточка снова была быстро вынесена на слух. Ван Ибо, кажется, понравилось. Ну и хорошо. Сяошэ оказался между ними и под ними, а они на нем, уже очень скоро. Сяо Чжань даже не пытался потом понять, сажали ли кого-то из них на член или подсказывали или просили, — ебля была абсолютно грязная, мокрая, жаркая, темная. Очень нравилось, как и было обещано. Что Сяо Чжань мог точно сказать, до члена Ван Ибо ему добираться было сложно, хотя он очень старался, даже через уносящее мозги удовольствие, через ощущения, лучше которых не бывает, так зачем еще улучшать — он все равно пытался добраться до Ибо. А он до него. Это даже в таком странном состоянии было понятно — дай им волю, третьего в кровати они бы просто проигнорировали. Член Сяошэ не ощущался болезненным до того момента, пока он не начал откладывать яйца. Они с Ван Ибо были лицом друг к другу, наконец-то близко, обнявшись, прижавшись, целуя, так близко, что руку не просунешь подрочить. И с чужими членами в жопе. Просто прекрасно. «Здравствуй, сарказм», — поздоровался Сяо Чжань с неожиданно вернувшейся привычной собственной личностью. Это было вот не к добру. Яйца, проходившие внутрь, ощущались тяжело и больно. Но, к счастью коротко. И всего три. Сяошэ снял их с членов, легко, как кукол, уложив рядышком. Пока они пытались отдышаться, он принес, легко поднимая над тумбочками и чемоданами, вторую кровать, и поставил рядышком, тихонько, не грохая об пол. — Чтоб спалось получше. Ну, до завтра, мои курочки. И нырнул в стекло закрытого окна. — Пиздец какой, — сказал Сяо Чжань, приподнявшись на локте, глядя, как вьется за хозяином и вьется и летит наружу длинный змеиный хвост. — Давай сюда. — Ван Ибо тянул его на холодные чистые простыни второй кровати, и это ощущение было почти таким же охуенным, как секс. Оторваться физически от горячего Ван Ибо не получалось, да и он явно не отпустил бы, так что, прохладной кровати было не очень много. Яйца внизу живота ужасно давили. Надо было поговорить. С утра надо было сниматься. Жопа растянутая, в животе яйца, до рассвета часа два. Столько кофе он не выпьет. — Давай спать, гэгэ. Сяо Чжань дотянулся поцеловать рот, потом поцеловал нос и глаз, сполз обратно рядом, обняв нереально прекрасную на ощупь руку Ван Ибо. И согласно уснул. Чтобы утром отделить реальность от сна, им пришлось поговорить. В животе ничего не давило, жопа ощущалась настолько же неебаной, как и вчера днем, но сдвинутые кровати и полностью сошедшиеся в сверке показания вроде как доказывали, что все это действительно произошло. У них вообще не было времени, совсем ни на что, и от разговоров подпаливало так, что каждое следующее слово давалось с трудом, а надо было идти и ехать, и работать рядом. Поэтому, когда Сяо Чжаню пришла в голову мысль, что надо проверить наличие яиц внутри пальцами, он чуть не умер, и великодушно решил страдать один. Великодушия хватило до гримерки, и он, поймав Ван Ибо буквально в дверном проеме, у всех на виду, сказал ему на ухо, что вот мол, можно и так выяснить. Может пойдем, я проверю у тебя, а ты у меня. Глядя на лицо Ван Ибо, отстранившись, Сяо Чжань очень рассчитывал, что он ему отомстит. Еще он рассчитывал попробовать все, что вчера заметил и услышал. Это был самый тяжелый день в его жизни. — Вы ебнутые, что ли? — Сяошэ казался пораженным. — Вы совсем что ли, блять, ненормальные? Скоро вернусь. Сяо Чжань вообще не понял, Ван Ибо, судя по лицу, тоже не понял. Сяошэ ждал их внутри, лежал на хвосте, разложенном на обеих кроватях аккуратными колечками, тыкал в телефон. Улыбался до ушей. Зубы у него были акульи, страшные, под стать когтям. «Мы вчера это целовали и оно нас даже везде покусывало, какой ужас», —Сяо Чжаневы мысли были как всегда. И, как ни странно, как обычно понравились Сяошэ, он зарокотал своим странным смехом, который у него был, когда он совсем веселился, и протянул к ним руки. — Яйца! — сказал радостный Сяошэ. — Что яйца? — спросили Ван Ибо и Сяо Чжань. Тогда Сяошэ их обматерил и исчез. Вернулся через полчаса, когда они поели, и как раз сопротивлялись неодолимому сытому сну, потому что дел было еще дохрена. — Вы странные, пиздец. — Сяошэ продолжил с того места, на котором остановился. — Пришлось поезд останавливать, согласились до утра подождать. Не хотите, кстати, со мной поехать? — У нас сделка, — Сяо Чжань решил, что надо как-то по деловому подойти к вопросу, а не вестись на странные предложения, хотя любопытство начало его чувствительно поджирать. — В чем проблема? — Ван Ибо всю эту лирику проигнорировал, от ледяного голоса Сяо Чжань воспламенился куда больше, чем заинтересовался неким волшебным поездом, и все стало нормально. Как будто укоренилось туда куда надо, удобрилось и полилось. — А... Вы вчера так лезли друг к другу, так меня отпихивали, несмотря на гламор. Что? Понятное европейское слово. Смазка-афродизиак и прочие волшебные вещи. Я был уверен, абсолютно уверен, что вы поебетесь после моего ухода. Ну и вроде ж понятно, что яйца надо было оплодотворить? Хоть одну кладку! Нахер вы мне нужны-то еще? Нет, ну я со всем моим удовольствием, конечно, вы парни красивые и горячие, но это ж сколько усилий потребовалось! Немая сцена продолжалась минуты две. Никто явно даже придумать не мог конструкцию соответствующей этажности, чтобы обложить собеседника. Сяо Чжань точно придумывал. Не придумал, и спросил: — И что теперь? Сяошэ подергал хвостом, из акульих зубов выросли два клыка до подбородка, потом втянулись обратно. — Сделка в силе, желание я выполню. По дороге к исполнению случится пиздец, но починится — это отражение, тут сделать ничего уже нельзя. Сейчас потрахаемся, я отложу яйца, вы их друг другу оплодотворите при мне. Я останусь до утра, и заберу их... Ну, потом, наверное, вичатами обменяемся, не чужие уже все-таки. Так они и сделали. И все у них на этот раз получилось. И вообще получилось.