Одна жизнь не изменит мир

За окном несколько дней подряд дождь лил как из ведра. Тучи сгущались с каждым днём всё сильнее, ветер гудел за окнами, о дверь стучали ритмичные капли. Маршал не планировал покидать особняк, в подобную погоду. Запасов вина ему хватило бы даже если дождь лил оставшиеся тридцать лет, а если кардинал, корона или королева сочтут что то непременно донести до Рокэ Алвы - пусть сами мокнут. Дождь не переставал ни днём, ни ночью, заполняя собой звёзды и луну. С недавних пор в этом особняке стало особенно тихо. Совсем как раньше, когда в доме не было ни одного кудрявого юноши со спрутьими глазами. Оно и правильно, ведь юноши здесь больше не было. Его не было вообще. Ни в замке Васпарде, ни в Алвасете, куда Рокэ долго обещал его свозить, ни в кабаке, где парень напевал на лютне песни, ни в Закатном пламени. Разве что в рассветных садах. Если такие существовали; С недавних пор в этом особняке не было поцелуев, по вечерам гитара играла в одиночку, а утром во дворе не гремели шпаги; С недавних пор, Алва больше не шутил, про спрута подданного на ужин, никто не возмущался, и не догонял Хуана, с предложением помочь; С недавних пор, в этом особняке больше не было Джастина Придда. Но особняк остался тот же. Первый маршал талига остался тот же. Вино в доме осталось тем же. Дождь стучал так же как раньше. Свечи так же горели, дрожа от какого то сквозняка и задуваясь... Одна за другой. Даже удивительно, как незначительна чья то жизнь, было подумал маршал и в груди неприятно кольнуло. Впрочем не сильно. Не сильнее чем бывало и раньше. В кабинет без стука вошёл Хуан. Маршал неспешно поднял на него синие, точно с картины на который рисовали смерть, глаза. Кэналлиец выглядел обеспокоенным, в отличие, прочем, от своего соберано. - Вы просили доложить, если кто то появиться. И оставить гостя за порогом, до вашего появления. - четко, ровно так же как всегда произнес работорговец Алва молча встал, потянулся подобно кошке и также молча вышел, спустился по лестнице, в холл первого этажа, считая как за ним подобно музыке эхом повторяются шаги домовладельца. - Вы свободны. Оставьте меня, и названного гостя. - почти пропел равнодушный голос, и эхо шагов пропало так же ожидаемо как появилось. В двери особника стучали. Тихо, не настойчиво с промежутком, и Рокэ открыл их сам. На пороге стоял кудрявый мальчишка, с мокрыми завитушками волос, с большими, добрыми глазами в которых блестели толи слезы, толи капли дождя. - Простите, Монсеньор, боюсь сегодня я задержался - Сказал совершенно живой Джастин Придд. Фиолетовая рубашка, белый воротник, и брошка в форме маленького кальмара были насквозь мокрые, на крыльцо почти натекла лужа. Ворон молчал. Не узнать мальчишку он не мог, даже по взгляду на одну из мокрых кудряшек, Алва бы безошибочно определил, кому из приддов принадлежит прядь волос. Но Джастин Придд был неделю как мертв. Застрелен собственным отцом, за порочную связь. Рокэ отговаривал его ехать, приглашал в Кэнналоа, но мальчишка привык стоять на своем, а отец настойчиво звал домой. Рокэ бросил напоследок о том, что Джастин пропустит деликатес из отменных спрутов, а придд посылая маршала к кошкам запрыгнул на белую лошадь и обещал скоро вернуться. Не вернулся.... Теперь уже никогда не вернётся... - Рокэ, ты как выходца увидел. Могу я зайти или нет, уйди с прохода Но на пороге стоял его оружиносец, мокрый от ливня, с кудрявыми волосами. И без привычного румянца, без красных от вина и поцелуев губ, без чуть подрагивающих от холода дождя рук. Это был Джастин Придд. И все в нем было не настоящее, но Рокэ улыбнулся своему оруженосцу: - Заходи, Юстино