Do I Wanna Know?

— Дорогой братец, неужто решил руки замарать? Знаешь, карета полиции уже подготовлена специально для тебя. Хотелось ожидать шок и разочарование в его глазах, но он, лишь откинув колбу с ядом на стойку, снял капюшон и легко улыбнулся, протягивая руки. На такое Каэдэхара, казалось, открыл рот в беззвучном шоке, пытаясь что-либо сказать. А Хейдзо немедля кинул фишкой в Итто, который не знал, как в этот момент лучше действовать. Ничего же нет плохого в том, что преступник сдался сам. Может, образумился. Покоя не даёт лишь то, что за голову мог взяться любой, кроме Бай Чжу. Это человек, сделавший очень много ошибок, а чернила, которыми можно было всё легчайшим образом зачеркнуть и забыть, закончились. — Но, знаете, для начала я бы выслушал, за что? — всё же не настолько его сдерживало спокойствие, как могло показаться изначально. На данный момент он только незначимыми вопросами уже пытался найти лазейку для адвоката на суде. Ведь от части обвинение могло оказаться ложным. — Оу, я удосужусь потратить на вас свое время, — к нему с середины зала вышел Хейдзо. — Ты же тот парень, что приходил сказать о его смерти. Как неожиданно, — протянул он скорее с сарказмом. — Вы задержаны за подозрение в убийстве и попытки убийства, — выплюнул Сиканоин, не скрывая и малости вражеского настроя. Всё уже предрешено, что бы Бай Джу ни выкинул, что бы ни провернул — всё закончится одним. — Ну и как же вы это объясните, — лишь поглядывая на то, как Итто в этот момент цеплял ему наручники. С ними он не расстанется ещё очень долгое время. У юношей таилась надежда, что никогда. — Первая ваша жертва стала ключом к привлечению внимания. Все же понимают, что зная ставки, в этом заведении собираются только аристократы и им подобные с высоким социальным статусом. Вы считали, что если прикроете убийство собственного брата серией отравлений, то никто и не заметит, а зная, как вашему брату не нравилась роль наследника, за него никто бы не спохватился. — При чём же здесь вообще мой брат?! — сколько надежд таилось в этом предложении. Видимо, обидно понимать, что всё раскрыли за две недели, всё то, над чем он думал около полгода. — Вам напомнить ваши взаимоотношения с родителями? Вы даже от помощи слуг отказывались, практически всё наследство, если не всё, перешло бы к вашему младшему брату, — ещё пару бредовых фраз от Бай Чжу — и Сиканоин не посмотрит на то, чей он брат, врежет так, что звёздочки перед глазами забегают. Можно будет лишь таить надежды, что он не очнётся. — Я бы никогда так не поступил! — на руках от резкой замашки в сторону Хейдзо зазвенели наручники, а Итто после такого только прижал его руки к столу, не хватало им ещё подобных вбросов. — Расскажете это на суде, а сейчас перейдём к начинке. Вы отравили жертву из-за немыслимого чувства превосходства и азарта, с желанием наконец-то достичь цели. Даже забыли струсить порошок с перчатки, несмотря на то что вы её сожгли, на вашем пиджаке есть след от порошка. Видимо, вы провели рукой, совсем забыв об остатках, а из-за плохого зрения после его не заметили. Конечно, можно подумать, что служанка уже убрала бы пиджак, но, зная ваши отношения с родителями, вы отказывались от её помощи в подобном. — Насчёт того дня с хорошо сыгранным обмороком, а может, и не только, ведь вы не ожидали, что он пойдёт на инсценировку. Я могу сказать даже больше, вы надеялись, что смерть была реальной и вам не придётся марать руки. Но после такого спектакля, разыгранного братом, вы не могли дать ему выжить. Так что пришли лично, поменявшись с подкупленным барменом. Только я вам больше скажу, бармена, которого вы подкупили, а то есть Сяо, даже под суд не отдадут, он сам кого угодно подкупит, только намного меньшей суммой, а также помощь следствию и показания на суде. Посоветую лучше выбирать соучастников. — Вы задержаны по подозрению в убийстве и попытке убийства, а также за хранение незаконных веществ, до выяснения обстоятельств. Но все мы знаем, как они закончатся. Выведите его. Итто, пройдя к выходу с Бай Чжу, передал его кому-то из сотрудников и вышел следом на улицу, если что подстраховать. Казалось, вот ночной кошмар Каэдэхары закован в наручники и должен провести в них остаток жизни, но Хейдзо продолжает: — Что относится и к вам, мистер Дотторе, — мужчина, только взявший в руки стакан с виски, роняет его, видя, как тот бьётся об пол с разлетающимися осколками. Те поблёскивают от свечей и ловят отражение его ужасающего взгляда, который моментально был скрыт и остался только в памяти стекла. — И в чём же именно я виновен, позвольте уточнить? — теперь уже спокойно, никто из присутствующих не удосужился и его взгляда. — Это именно вы подкупили Сяо, а после, узнав, что тот работает у преступника — уволили. Ведь он сам готовился к стажировке в «Тенрё». Именно сегодня он работал здесь под прикрытием, — Мужчина раздражённо закатил глаза и, встав с места, довольно медленно, но отчётливо проходя по бару и подходя к Хейдзо, который всё ещё стоял ближе к барной стойке, смотрел высокомерно и пожирающе, будто не его только что провели, а кого-то совсем незначительного. Увидев лёгкий оскал, Хейдзо встрепенулся, отошёл на пару шагов и помахал Кадзухе головой, который стоял в паре метров от них, чтобы не вздумал лезть. — Но мне абсолютно все равно, — с внутреннего кармана пиджака достаётся оружие, которое он тут же подставляет к виску только успевшего дёрнуться Кадзухе. Кто-то у выхода собирается подойти, но Хейдзо громко рявкает, чтобы они и не смели шевелиться. Ещё нескольких трупов им здесь не хватало. Будет картина маслом не удавшегося задержания. Да к чёрту уже это задержание… — Что тебе это даст? Ты окружён, даже если убьёшь его — отправишься за ним следом, — а голос предательски срывается. Что делать? Вопросы бьются в голове несчастным мотыльком, который только выбирается на свет, но снова обрезают провода. И он потерялся в этом мире в собственной голове. Впрочем, как и всегда. — В том то и дело, убив его, я заберу с собой хоть что-то дорогое тебе, — Сказав буквально по слогам, с омерзительным настроем, вдобавок улыбаясь. — Всё хорошо, — пытается сказать Кадзуха, понимая, что им точно помогут, только стоит совсем немного подождать. Голос дрожит до ужаса, еле получается разобрать сказанное. А холодное железо продолжает неприятно тереться об его голову. — Боже, заткнись, почему с тобой всегда что-то случается?! — а в глазах уже плывёт. Просто за что… Так много вопросов и ни единого ответа. Он не готов потерять его ещё раз, просто не сегодня и уже никогда. Почему? Почему, когда пытается помочь и что-либо исправить, он снова ошибается?! Всё равно на работу, интерес, паники и загоны, с этим он как не смог разобраться, так и не сможет. Но почему когда он пытается спасти хоть что-то, что вытянет его на свет, снова что-то происходит. Сколько ни доказывай человеку, что хочешь только обнять и сделать его жизнь лучше, поступки будут говорить за тебя… — Слушай, а какой всё же твой любимый детектив? — по щекам скатываются слёзы, но он говорит это с искренней улыбкой, пытаясь просто отвлечь, что Хейдзо, что Дотторе. Они были не от сожаления или страха, а от понимания того, что снова подводит что-то слишком дорогое. Это всё совершенно не специально, это не игра, не попытка просто отвлечься. Но из раза в раз своими же поступками, рискуя жизнью, он будто делает вброс в разум Хейдзо о том, что он ему не нужен. — Ну вы нашли время, — мужчина, держащий пистолет, лишь горестно вздыхает. — У вас есть пару минут, пока мне не наскучит. — Просто ответь на вопрос, пожалуйста, — говорит настойчиво, с ноткой азарта, просто ожидая. — «Вампир», от японского писателя, — отвечает, считай, что шепотом. — В голове снова порывы подойти и что-либо сделать, но понимает, что один неверный шаг или движение, да даже одно грёбаное слово — и его мир разобьётся, как тот стакан с виски. Разлетится вдребезги, как дверь, закрывающая каждый херовый момент его жизни, просто не выдержав. Не сможет он без него, до боли глупо и в какой-то степени омерзительно. Но если стоя на улице и куря очередную пачку сигарет, он нашёл того, кто его принял, значит он сделает всё, лишь бы уберечь человека от ада жизни. — Я ещё не читал, когда-нибудь возьму у тебя эту книгу, — улыбается, будто не он на грани жизни и смерти, совсем не он. Кто-то точно другой… Стеклянная бутылка ударяется о голову, разлетаясь по полу и оставляя красный развод. То ли от крови, то ли от вина, ещё совсем не понятно, а палец соскальзывает, нажимая на курок, оставляя за собой оглушительный выстрел, до звона, все подставные игроки встрепенулись, у более близко стоящих и уши позакладывало на мгновение. Кто-то, стоящий ближе к выходу, выбегает на улицу, позвав врача. А кто-то, уже скрутив преступника, уводил его. За спиной преступника стоит Итто с разбитой бутылкой, который, видимо, сумел пройти через чёрный ход, а перед ним Кадзуха, который вытирает тыльной стороной ладони мокрые щёки от смеси слёз и красного вина, смотря на Хейдзо, до которого только всё дошло. — Так ты знал, что он обойдёт?! — Сиканоин присаживается на стул рядом с баром, чувствуя себя не очень хорошо. — Ну я же сказал, что все будет хорошо, — как только он говорит это — обморок. Конечно, было менее страшно, но всё же. А Хейдзо в этот момент думал, что хуже уже ничего не случится. Он спустился со стойки к нему, подсев ближе и положив его голову себе на колени, легко ероша волосы. К ним все же подошёл врач, померил давление и сказал, что просто от нервов и усталости, ничего критического, скоро очнётся. А вот Сиканоину пришлось пить таблетки от давления, его обморок был бы некстати. — Можно я его добью? — на входе в бар стояла Сара, наблюдая эту «очень милую», по её мнению, картину. — Хейдзо нам этого не простит, — по подсчётам Итто она предлагала это уже в третий раз. — А как по мне, довольно мило, — Кокоми стояла, улыбаясь, её всё же взяли с собой.

***

За день до суда — А почему ты тогда сказала, что прошлое дело с ним достаточно мерзкое? — Хейдзо вновь сидел у Кудзё в кабинете и пил чай, обсуждая действия на суд. Ведь, как оказалось, адвокат за него взялся довольно хороший. Из разряда «Все равно в чем дело, деньги вперёд». С такими работать — себе дороже. Удивительно, что при такой дурной славе его ещё не уволили. — Потому что то дело закрыли, не посадив его. А ведь этого всего могло и не случиться, — она устремила взгляд в окно. Взгляд полный обиды, не то что на работу, а на всю жизнь. — И почему же его тогда не посадили? — Доказательств недостаточно, то есть, да, его, конечно, нашли под веществами, но, обыскав дом, так ничего и не было найдено. А после его отец заплатил кому-то из вышки крупную сумму за сокрытие. Мы оказались без сил, да и организация тогда много не стоила. — Но в этот раз получится же закрыть его по обеим статьям? (не считая покушения на убийство). — Нет, будет то же самое, что и в прошлый раз, ничего более здравого, — она отчасти горестно вздохнула, почему все так? Человек — полная мразь, наплевав на закон, творит полнейший бред, а в конечном итоге крупная сумма на стол — и дело закрыто. — Но так же нельзя! — он, считай, сразу же прикрыл рот, не стоит сейчас всех этих эмоций. — Знаешь, это было последнее дело моего отца. Он тоже на суде кричал, что так нельзя. Ты сейчас слишком напомнил мне его. Только он в погоне за справедливостью закончил не лучшим образом. Просто пойми, что не всё крутится вокруг этого, не стоит рисковать жизнью настолько. Мне тоже в восемнадцать хотелось закричать «так нельзя», когда оставалась одна с кучей документов в кабинете до ночи. Ведь организация много стоит, и нельзя ее бросать. В тот момент в кабинете, уча законы, сидел не тот, кто его пристрелил, а я. Буквально подросток, забывший обо всём кроме этого. А потом одним утром, когда я всю ночь провела за бумагами на пару с истерикой, в кабинет зашла Кокоми, которая от волнения даже постучать забыла. Этим же вечером, сидя на полу в том же грёбаном кабинете, я утыкалась головой ей в плечо, просто плача. Если ты нашёл этот лучик света, тогда не пытайся его потерять. Всё равно на то, что будет завтра, но никогда не будет всё равно на то, что ты преподнесёшь человеку сегодня.

***

— Вызовите ещё одного свидетеля, — уже буквально требует Хейдзо. Как оказалось, судья был проплачен на каждое слово о закрытии дела и максимальном уменьшении срока. — Это последний свидетель, которого я допущу в этот зал, — охрана открывает двери и в помещение входит Кэ Цин. Настолько уверенной и лёгкой походки юноша в жизни не видел. Она не шла, а плыла по течению к цели. Вид её составлял бордовый брючный костюм, который был расстёгнут нараспашку, а под низом черная блузка с кружевами у воротника, два небрежно собранных хвоста и туфли с небольшим каблуком. Ее здесь вообще не должно было быть, но когда за дверью Кадзуху начало трясти после объявленного срока в 3 года, Гань Юй уже не знала, что можно сделать, и остался один вариант: сделать так, что бы его подкуп не имел веса при ком-то определённом. И когда Гань, реально переживавшая, позвонила Кэ Цин, та сразу же пришла к ним, а Хейдзо рассчитывал на то, что в зал зайдёт Юй или же Сара. Гань просто кивнула ему, чтобы он потянул немного время. Кэ Цин, встав рядом с Хейдзо, передает ему в руки газетный свёрток с бумажкой, на которой надпись размашистым подчерком — «Кокаин». Он и не будет спрашивать, откуда его достали. Видимо, Каэдэхара перед судом с помощниками Кэ Цин, перерыли весь дом в поисках веществ. Сиканоин, не скрывая и капли омерзения, выкидывает под нос судье газетный свёрток с кокаином. И выходит из зала, слишком душно и страшно. Сару в этот момент нужно было просто видеть. «Сейчас расплачется» — было бы очень мягко сказано. Он сможет посадить его на лет двадцать точно, это далеко не одна статья. Это то дело, за которым гонялся ещё её отец, и она завершит его. Тихо сползая по стенке в зале ожидания, потому что ноги уже совсем не держали, она встрепенула всех. Даже Кадзуху, который сам был в ужаснейшем состоянии. А про Коми, которая подошла сразу, лучше промолчать. Сейчас два самых дорогих для неё человека были морально разбиты. Остаётся надеяться, что они смогут это принять, а сейчас лучше просто быть рядом. — Ты это сделал, — шепчет Сара себе под нос, пока даже Каэдэхара не осознал всё до конца. Если туда вышла Кэ Цин — они точно выиграли суд. Кэ Цин после этого подходит к судье, перехватывая с его рук документы, собственной подписью подписывает приговор и удаляется. Вот на этом моменте у судьи по затылку скатилась капля холодного пота, эта подпись… Подойдя к двери, она сказала охране, что Дотторе и Бай Чжу уже можно уводить. И только открыв дверь… — Вы уволены, — и выходит, не хлопая дверью на весь зал, оставляя за собой след, а просто тихо прикрывает, оставляя судью с этой тишиной.

Дело закрыто.