Ради тебя

Сигма не надеялся на победу над Тэруко. Более того, парень точно знал, что проиграет. Он, не обладающий никакой сверхспособностью, способной помочь в бою, никак не мог бы одержать верх над подготовленной и натренированной Ищейкой. И надежды с самого начала не было. С первого дня жизни Сигма не надеялся. Ему всегда было больно, его всегда использовали, но никому не было дела до его чувств. Так и будет. Он никому не нужен. И никогда не найдется человек, который прижмёт Сигму к себе и прошепчет ему слова искренней и настоящей любви, без намека на корысть и обман. И сейчас, пытаясь хоть как-то защитить последнее, что у него осталось, единственное место, которое он по-настоящему может назвать домом – его Небесное казино, парень едва сдерживал слёзы. Никто не станет помогать ему. Никто не защитит самого Сигму. Ни одна живая душа не заступится за него, не протянет руку помощи. Никто. Всем все равно. Всем плевать, что с ним произойдет. Никому не интересно, что он погибнет, защищая дом. Дом, который даже ему не принадлежит. Ведь Небесное казино – жалкая подачка, которую Достоевский кинул Сигме, будто собаке. Просто потому, что он так захотел, потому что так нужно было по плану. И если Сигма сейчас погибнет, Федор просто с безразличием посмотрит в сторону и поставит на его место другого. Я никому не нужен. Я никому не нужен. Слеза потекла по щеке. Это правда. Сигма закусил губу, стараясь заглушить боль. Но он понимал, что всего лишь пытается сбежать от правды. Пытается и не убежит. Никуда и никогда. Будто во сне он почувствовал, как руки Тэруко впились в разноцветные кудри и рванули его к полу. Боль. Это всё, что сейчас ощутил Сигма. Боль и удар об холодный пол. Он теряет дом, а с ним и последнее, что было ему дорого. Или не было? Уже все равно. Вслед за ударом об пол, юноша чувствует, как подошва ботинка девушки упирается ему в живот и давит. С губ парня срывается хрип. Сигма уже не хочет продолжать сражение. Ему просто не за что биться. Он проиграл и Достоевский просто вышвырнет его из казино, поставив на место главного управляющего более сильную и достойную личность. Всё в том же состоянии Сигма поймал себя на мысли, что много думает о Федоре. Будто на равне с Небесным казино его волнует и Достоевский. Но это не так. Пусть мыслям и мешает Тэруко, яростно бьющая его ногой и что-то кричащая, Сигма уже привык. Его часто били за люблю оплошность, это перестало быть новшеством для юноши, пускай и причиняет боль. Удар отбросил его к стене. Сигма приподнялся на локтях, и кое-как присел на колени, даже не пытаясь защититься. Его хлестнули ладонью по лицу. Вновь больно, но ничего нового. – Сдайся, ты проиграл. Голос девушки не дрогнул. Юноша поднял голову, смотря на нее помутневшими глазами. Он просто хотел убежать в слезах, чувствуя и признавая свою беспомощность. – Я проиграл...? Нет, я всё потерял... – без какого-либо смысла проговорил Сигма, опуская голову. Убежать не выйдет, но и слёзы сдержать нет сил. Да и желания. Соленые капли потекли из глаз и парень поднял голову. – Я проиграл. Прошу, если будешь уничтожать казино, убей меня раньше... Голос все же предательски дрогнул. Сигма всё пытался сдержать истерику, но она, подобно року, неумолимо наступала на него. Серые, блестящие глаза смотрели на Тэруко, зрачки дрожали, дыхание сбилось. Это конец. Конец и его никто не спасет. Никто не станет помогать такому ничтожеству. В этом мире Сигма – чужак. По крайней мере, он так считал. Пока сквозь слёзы не увидел фигуру, промелькнувшую за Тэруко. Зверской силы удар обрушился на голову девушки. Используемая как оружие стеклянная бутылка со звоном разбилась на мелкие осколки, оставив лишь горлышко в руках нападавшего. Следующий удар сбил ошарашенную Ищейку с ног. Она тут же вскочила, и кинулась вперёд, в своем диком рвении уничтожить того, кто стал между ней и её миссией. Высокая, до боли знакомая Сигме фигура грациозно отскочила назад, давая обозленной и дизориентированной девушке пролететь мимо и врезаться в стену. Пинок кованым сапогом и Тэруко покатилась к зияющей в стене дыре. Там она в последний раз успела взглянуть на своего убийцу, прежде чем лба Ищейки коснулась бледная рука, и алая кровь хлынула из-под длинных пальцев. Достоевский выпрямился настолько, насколько позволяла ему его осанка и обернулся к сидящему на полу Сигме. Эта ситуация до боли напоминала Федору их первую встречу. Такой же растерянный и жалкий взгляд, в котором читается лишь боль, и труп под ногами. Мужчина горько усмехнулся и, подойдя к Сигме, протянул ему руку. Парень безымоцианально посмотрел на идеально чистую ладонь, которой только что был убит человек и машинально схватился за эту последнюю опору. На дрожащих ногах он стоял, глядя на ноги Достоевского, не в силах поднять на него взгляд. – П..простите... – это всё, что мог сделать Сигма. Просто извиниться за свою беспомощность. Достоевский улыбнулся, погладил его по голове. – Ты достойно сражался. Спасибо, что выстоял до моего прихода, я не мог позволить себе потерять ещё и тебя. С этими словами демон Федор обнял парня, заставив Сигму удивлённо вскрикнуть и понять наконец, кому он всё это время был по-настоящему дорог, и кто был дорог ему.