Человек семейный

Глава Отдела борьбы с неправомерным использованием магии Долорес Амбридж никогда не задерживалась на работе. И вовсе не оттого, что она была начальницей, а потому что была она человеком семейным. Дети учились в Хогвартсе и приезжали только на каникулы, а муж так обожал Долорес, что приезжал бы за ней на работу, если бы она позволила. Он не мог прожить без нее и лишней минуточки, поэтому она всегда шла после работы домой — величаво и с достоинством, как и подобает чистокровной волшебнице ее положения. Сегодняшний вечер ничем не отличался от предыдущих. Долорес уже подходила к лифту, как вдруг ее окликнул знакомый женский голос. — О, Долорес, дорогая! Как ты хорошо выглядишь в розовом! Это была ее однокурсница, Люцинда Пруэтт, в девичестве… Долорес не помнила ее маггловскую фамилию. Эта сука выскочила замуж за влиятельного волшебника, за которого в свое время планировала выйти сама Долорес. Он и сам был против магглов, но после того как Долорес изложила ему некоторые свои взгляды за рюмочкой хереса, он был в таком ужасе, что ни разу больше с ней не заговорил. А Люцинда его утешила, она всегда умела удобно устроиться за счет своей напускной мягкосердечности. Долорес бы с большим удовольствием проигнорировала надоедливую знакомую, если бы та была замужем за магглорожденным волшебником, но пройти мимо жены Пруэтта она не могла. — Добрый вечер, Люцинда. О, это у тебя перчатки из драконьей кожи? Очень мило. Люцинда простодушно отмахнулась: мол, ничего особенного. Вот же стерва. Никогда не гналась за богатством и получила его на золотом блюдечке. — Так давно не виделись! Давай немного поболтаем. Я на днях видела Мэри, она сказала, ты вышла замуж? — Да я давно уже человек семейный, замужем за уважаемым членом общества, разумеется, чистокровным, — жеманно улыбнулась Долорес. Люцинда сдвинула свои выщипанные брови в недоумении. — Но тогда почему ты все еще Амбридж? Я говорила о тебе с Гидеоном, и он сказал, на твоем кабинете табличка… Люцинда ничуть не изменилась, лезла не в свое дело. Она работала с Долорес в самом начале пути и, разумеется, помнила многое из того, что ей следовало бы забыть. Если она сейчас начнет орать об этом на весь зал? — Давай отойдем, чтобы никому не мешать, — с елейной улыбочкой промолвила Долорес. Они отошли в сторону, где было тише и никто не сумел бы подслушать их разговор. — Отец настоял, чтобы я не меняла фамилию после замужества, — вполголоса, как бы по секрету сообщила Долорес. — Я единственная его наследница, так что сама понимаешь. У нас с Маркусом есть сын и дочь, и мы договорились, что сын — наследник его фамилии, а дочь — моей. — У вас и дети есть, как замечательно! — почему-то обрадовалась Люцинда. — У нас пока нет, но мы надеемся… Долорес мстительно улыбнулась: ну хоть чего-то важного нет у этой дряни в драконьих перчатках и новенькой мантии, вышитой жемчужными змеями! — Есть, конечно. Какая же семья без детей? Разумеется, оба в Слизерине, умницы, красавцы, старосты школы. Улыбка Люцинды почему-то угасла. Долорес поначалу порадовалась: она обожала рассказывать о своих детях женщинам бездетным и страстно желающим их иметь. Но когда Люцинда открыла рот, радость Долорес увяла. — Пятый курс, значит? Уже так выросли? Странно, мы же с тобой погодки. Тебе же тридцать три? Мы же с тобой вместе после Хогвартса сюда пришли. И ты еще была не замужем, и детей… Долорес захихикала изо всех сил: ну, что за дура эта Люцинда, всего тридцать три года и уже такие проблемы с памятью! — Ты что-то перепутала, милая моя, я уже тогда вышла замуж и родила, ты просто не помнишь. Может быть, тебя кто-то Обливейтом ударил? У меня чудесные близнецы, Араминта и Финеас, им уже пятнадцать, верно. Когда им пришли письма из Хогвартса, мы с Маркусом сразу же пошли и купили им по сове и персидскому коту. Теперь, когда они приезжают на каникулы, дом весь в шерсти и перьях, разве не прелестно? Мы детям ни в чем не отказываем. Новые метлы? Конечно! Тем более, Финеас играет за Слизерин в квиддич. Араминта — королева Рождественского бала, ее новые мантии самые лучшие, мы шьем их на заказ. Нашим деткам все завидуют в школе, что мы такие замечательные родители. А ты так смотришь на меня, будто я выдумала собственных детишек! Люцинда смутилась. Ей, видимо, стало неловко за свою дурость. — Ну что ты, Долорес, я, похоже, действительно перепутала. Да, наверное, так все оно и было. Значит, уже тогда. А как твой отец? Я помню, он раньше убирал здесь, мыл полы, кажется, но, наверное, уже ушел на заслуженный отдых, радуется внукам? Сахарная улыбка искривила лицо Долорес, что означало: она была в бешенстве. — Мой отец? Чистокровный волшебник из рода Селвин? О, право же, у тебя что-то с памятью, дорогая моя! Мой покойный отец, уважаемый член Визенгамота, никак не мог мыть полы ни здесь, ни где бы то ни было, даже дома. У нас нет этих мерзких домашних эльфов, как у вас, ты же знаешь, как я отношусь к этим выродкам. Мы справляемся собственной магией. Выражение лица этой стервы, испортившей Долорес все настроение от конца рабочего дня, стало совсем потерянным. — А, так он умер, как жаль! Я не знала. Хороший был волшебник. Долорес бросила холодно: — Я спешу домой к мужу, не могу больше говорить. А тебе лучше бы обратиться в Мунго, ты что-то совсем сдала. Или роди уже ребенка, это помогает сохранить здоровье. — Да, да, — пролепетала Люцинда, не глядя на нее. — Конечно, дорогая. Прости, что задержала. Пока Долорес почти бегом бежала к лифту, она ненавидела Люцинду, всю — от дорогих перчаток до белокурых волос, собранных в красивую прическу. Как жаль, что эта мерзавка не у нее в подчинении, тем сложнее заткнуть ей рот. Но Долорес знала, что вряд ли увидит Люцинду Пруэтт еще раз. Как и ее нежный добросердечный муженек, она больше не рискнет заговорить с ней. *** После неприятной встречи Долорес решила немного развеяться и пройтись по магазинам. Она собиралась купить стандартный набор: цветы, продукты, кошачью еду и новую фарфоровую тарелочку с котятками, но увлеклась выбором кружев и потеряла счет времени. Дома все было как обычно. Чисто, кругом кружева и фарфор, любящий муж ждал жену на пороге с букетом цветов. Она придирчиво пересчитала розы: тридцать три, и лишь после этого позволила мужу встать с колен. Затем она велела ему приготовить ужин, и он с готовностью принялся за дело. А Долорес возлежала после трудов на диване и гладила персидского кота. Муж рассказывал о письмах от детей. Как обычно они присылали письма ежедневно, подробные и полные обожания к матери. — Опять написали так много, как бы не в ущерб учебе, — заметила Долорес. Но муж лишь засмеялся. — Что ты, Долли, радость моя, наши дети учатся лучше всех. Они же чистокровные. Долорес мягко улыбнулась. — Меня спрашивают, когда они уже окончат школу, их в Министерстве заждались. После ужина муж робко осведомился: — Как ты провела день? Никто тебя не раздражал? — Да так. Встретила одну суку, она стала на меня лаять. Но все уже прошло, ведь я дома. И семья для меня важнее всего. — Иди сюда. Я покажу тебе кое-что, что порадует тебя больше цветов. Он с гордостью продемонстрировал ей свою правую руку, на тыльной стороне красовались буквы: «Я обожаю мою дорогую жену Долорес». — Ах, Маркус, — не сдержала слез Долорес. — Умеешь же ты тронуть мое сердце. Она упала в объятия мужа и… *** Долорес проснулась и сразу же взглянула на часы: она проспала всего полчаса. Котята на стенах пищали. Прелестные животные, но слишком уж шумные. Она встала и привычно высыпала корм в мусорное ведро. Если бы у нее была настоящая кошка, сколько мороки бы с ней было. Еще и лоток менять — пахло бы отвратительно, не так, как она привыкла. А если бы у нее были настоящие дети, как бы муторно с ними было. Она слышала от женщин, как это все ужасно: роды, воспитание, режутся зубы, проявления магии. Шум, капризы. А уж муж! С ним пришлось бы вместе спать, а Долорес ненавидела, когда к ней кто-то прикасался грязными руками. Она вспомнила Гидеона Пруэтта: да, если бы она вышла за него замуж, она бы сейчас купалась в золоте. Но пришлось бы терпеть его слюнявые поцелуи, его нытье, поддакивать тупым шуткам и что там еще нравится мужчинам? Гораздо удобнее, когда они все вымышленные: и кот, и муж, и детки. С ними всегда приятно иметь дело, они никогда не разочаруют ее. Они никогда не покинут ее. Долорес — человек семейный.