Как вдруг

Странности начались с самого утра. Еще до того, как Цзинь Гуанъяо навестил отца, Цинь Су зашла с сыном на руках и после обычного обмена приветствиями промолвила: ─ Матушка пришла, хочет с тобой поговорить. Наедине. Не знаешь, о чем? Цзинь Гуанъяо не испытал никакого воодушевления от этих слов. Когда он в последний раз разговаривал с ее матерью наедине, госпожа Цинь сообщила ему, что он берет замуж свою сестру. Что же она собирается поведать теперь? Но ничего не поделать, ему придется ее выслушать. Он тяжко вздохнул. ─ Не знаю. Сейчас я немного занят делами отца, как вернусь от него, тогда и поговорю с твоей матушкой. Вы могли бы пока погулять по саду. *** Отец выслушал доклад Цзинь Гуанъяо об испытании Тигриной печати без всякого интереса, а потом вдруг выдал: ─ Я неверно подобрал для тебя имя. Нужно было выбрать приставку «Цзы», почему ты меня не поправил? Думаю, что придется провести новую церемонию и дать тебе имя, которое ты заслуживаешь. Цзинь Гуанъяо потерял дар речи и после долгой паузы пробормотал, что он счастлив тем, что может служить отцу и не имеет значения, какое имя выбрал для него почтенный отец, если он признал его сыном. Когда Цзинь Гуанъяо поднял на отца взгляд, то увидел, что тот печально улыбается. ─ И твой проект с башнями, он великолепен. Сворачивай проект с Печатью, она нам не нужна, Орден Цзинь и без Темного пути достигнет вершин. И да… мне жаль, что я не выкупил твою мать. Я не могу тебе ее вернуть, но мы увековечим память о ней. Я так горжусь тобой: ты сразил Вэнь Жоханя и столько сделал для Ордена Цзинь. Мне жаль, что я не ценил тебя до этого дня, но теперь все будет иначе. Цзинь Гуанъяо изо всех сил ущипнул себя, чтобы проснуться, но ничего не поменялось. Отец смотрел на него с любовью и продолжал вести себя загадочно. Его чем-то опоили? Что. Происходит? ─ Ступай, я слышал, твоя теща пришла. Не стоит заставлять госпожу Цинь ждать. *** Цзинь Гуанъяо не успел обдумать первое загадочное происшествие, как они посыпались на него с пугающей скоростью. Мать его супруги смотрела на него с теплотой и радостью, но начала с тех слов, что он ожидал услышать. ─ Я тогда наговорила тебе ужасных вещей. После нашей встречи я долго плакала, как и после свадьбы А-Су, рождения ребенка. Цзинь Гуанъяо терпеливо слушал. Скорее всего, речь пойдет о ребенке. Он и сам замечал, что с ним что-то не то, но рука не поднималась что-то с этим сделать. Пока не поднималась, но… ─ Цзинь Гуанъяо, я пришла сказать тебе, мне очень стыдно это говорить, но… я ошибалась. А-Су не может быть дочерью твоего отца. Все, о чем я говорила тебе ─ было, но я несколько раз пересчитала сроки, и нет, совершенно исключено. Так что я очень рада, что ты не воспринял мои слова всерьез. Ты замечательный муж, вы подарили мне прекрасного внука. А-Су так счастлива с тобой. Цзинь Гуанъяо смотрел на нее как на умалишенную, а она все продолжала говорить ему теплые слова благодарности. *** Отец был последователен: он довел свою загадочно возникшую на ровном месте волю до всех, и уже с обеда абсолютно все перестали шептаться и смеяться по углам и стали обращаться с Цзинь Гуанъяо почтительно, как с сыном главы. Пренебрежительное отношение было привычным, и Цзинь Гуанъяо знал, как на это реагировать. А вот что делать со столь резкими переменами, он понятия не имел. Не в силах так быстро перестроиться, он загрузил себя работой и прежде всего ─ башнями. Он занимался башнями до вечера, когда ему сообщили, что из Цинхэ прибыл Не Минцзюэ и желает его видеть. Тут сюрпризов ждать не приходилось. Наверняка дагэ снова начнет бранить его почем зря. Обычно это раздражало, но сегодня он так устал от загадочных происшествий и перемен, что даже обрадовался. Однако дагэ удивил его: не стал его ругать, а тепло поприветствовал и сообщил, что прибыл помочь ему с башнями. Дагэ якобы услышал от Лань Сичэня, что многие кланы против этого важного проекта, который поможет обычным людям, и решил вмешаться. Цзинь Гуанъяо в ужасе уронил на пол свои чертежи, и дагэ помог ему их собрать. *** Они с Не Минцзюэ сидели за вином, как в добрые старые времена и говорили как братья. ─ Зачем ты себя щипаешь? ─ добродушно спросил дагэ. ─ Никогда прежде не замечал, что ты имеешь склонность к самоистязанию. Цзинь Гуанъяо с улыбкой ответил: ─ Да столько всего произошло, я даже не знаю, с чего начать. Почему-то моя жизнь изменилась, и я все жду, что проснусь, и все будет как прежде. И нужно снова вылезать из кожи вон, лишь бы сохранить, что есть. А ты сам захотел приехать? Или эргэ тебя попросил? ─ Да знаешь, это прозвучит загадочно, ─ задумчиво проговорил дагэ. ─ Дело было так. Я занимался с Хуайсаном, учил его держать саблю, как вдруг понял, что меня ждет более важное дело. Я должен немедленно ехать к тебе. И вот приехал, и, видишь, мы с тобой прекрасно ладим, когда ты занят хорошим делом. «Как вдруг» довольно точно определяло все, что произошло. Но кто и как сделал, чтобы мечты Цзинь Гуанъяо вдруг воплотились, да еще так резко и сразу? Если мечты об отцовском признании он поверял названым братьям, то про проблему с Цинь Су вообще никто не знал! Неужели, все-таки, совпадения? ─ Тебе эргэ давно писал? ─ спросил Цзинь Гуанъяо. ─ Я от него только загадочные стихи получал в последнее время. Облака плывут, скоро придет весна, что-то такое. ─ Мне он тоже писал что-то подобное. А в последнем письме сообщил, что нашел в древних рукописях любопытную мелодию. Если играть ее в правильном порядке, она исправляет… Не помню, что. Он сказал, что попробует воспроизвести эти ноты, но это сложно, они несколько повреждены. Ну, он скоро будет здесь, сам у него спросишь. Покажешь мне проект Башен? Цзинь Гуанъяо мягко улыбнулся. ─ Завтра. Мы займемся этим завтра.