Спор, который помог найти тебя

      Придя домой, я как обычно застаю отца в пьяном виде. Только сегодня что-то не так.       — О! Посмотрите кто пришёл! — начинает свой пьяный бред.       Ничего не отвечаю, молча переодеваясь. Это явно провокация.       — Чё молчим? Со старшими не научили разговаривать? Так я научу! — вот это да. Да он в хлам!       — Ты опять напился, — спокойно говорю я, еле дыша. От него так несёт, как будто мы с бомжом живём, причём не с одним.       — А тебя это ебет? — грозно спрашивает. — Повод есть! — начинает смеяться.       — И какой же? — равнодушно интересуюсь.       — С работы погнали. Можно отметить мою свободу, — улыбается, снова прикладываясь к бутылке. Фу! Как же это омерзительно. Жить с этим ничтожеством не в силах что-то сделать.       — Нет, — тихо говорю, уверенно смотря на него.       — Что ты сказал? — начинает наступать.       — Нет, — сказал уже громче. Первый раз я возразил ему. Обычно я всегда игнорил его пьянки, но то, что его уже даже с работы поперли. Это просто дно. — Я сказал нет. Никаких пьянок и твоих собутыльников больше здесь не будет.       — Ты ещё что-то смеешь возражать мне, щенок? — подошёл ко мне, дыша этим алкоголем прямо в лицо.       — Да! Я больше не позволю тебе устраивать тут невесть что, — уверенно отвечаю, но видя, как опасно загораются его глаза и какая жуткая, омерзительная ухмылка появляется, я уже не думаю, что это была хорошая идея.       И тут я почувствовал, как теряю ориентацию в пространстве и падаю. Блять... Как же больно. Лицо болит просто адски. Чувствую разбитую губу и кровь. Пытаюсь встать, но мне не дают, сильно ударяя ногой в живот. Сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух, как рыба на суше. Снова пытаюсь встать и снова меня ударяют.       — Только, — удар в живот. Пытаюсь согнуться, но получается не очень — Посмей, — снова удар, но теперь уже в бок. Блять. Как же это больно. — Мне, — ещё один удар. Уже по руке. Сука. — Ещё хоть раз, — удар прямо по печени. Мгх. Пытаюсь перевернуться и не могу. — Возразить, — последний и самый сильный удар ногой. Лежу и чувствую, что не в силах встать.       — Смотри не сдохни здесь, — говорит и уходит. Никогда ещё он меня так не избивал. Никогда. Обычно я могу дать ему отпор, ну или хотя бы ответно ударить, чтоб не думал, что я не могу за себя постоять. Но сегодня! Он как будто озверел. Ещё ни разу он не бил по лицу, чтоб вопросов ни у кого не было. Видимо сильно я его разозлил.       Как же меня тошнит. Все внутренности будто в тугой узел скрутились. Хочется наблевать прямо в коридоре, но потом ещё дополнительно получу за это, да и убирать не охота.       — Аа! Алекс! Алекс, что с тобой? — подбежала сестра и начала плакать. — Братик, братишка, скажи хоть что-нибудь пожалуйста.       — Мариш, — как же больно говорить. — Я в порядке, — еле сказал и отрубился. ***       Выходить из сна было очень тяжело. Веки будто налились свинцом. Еле открыв глаза, я увидел тусклый свет лампы. Какие-то пятна цветные. Голова кружится, тошнота всё ещё есть. Пытаюсь подняться, но у меня не получается. Тело вообще не чувствую. Хочу пошевелить рукой, но у меня ничего не получается.       — Господи, Алекс! Не вставай, лежи.       Громкий голос бьёт по барабаным перепонкам.       — Мариш, — хрипло шепчу. — Тише, прошу.       — Прости. Ты как? — чувствую как кровать прогнулась. Рядом тёплое тело.       — Жив. Где я? — вообще ничего не понимаю, как будто я не здесь, а где-то в другом месте. Пытаюсь очнуться, но выходит плохо.       — В комнате, конечно. Ты упал в обморок, а я перетащила тебя сюда. Я так испугалась! — прижалась ко мне Маришка и начала плакать.       — Ну что ты? Всё же хорошо, — попытался поднять руку, чтобы погладить по голове, но обессиленно опустил.       — Не смей меня оставлять, понял? — гневно говорит и берёт мою ладонь, гладя её своими пальчиками.       — Не оставлю, моя хорошая, не оставлю, — шепчу, находясь в какой-то прострации.       Немного придя в себя, я понял, что моё лицо обработано, а все синяки походу намазаны.       — Что вообще со мной? — спрашиваю её.       — В смысле? — не понимает она.       — Ну, ты меня намазала? — спрашиваю конкретнее.       — Ты был весь в крови. Я тебя обтерла, а потом намазала твои синяки и обработала раны, — тихо отвечает.       — Спасибо, — пытаюсь улыбнуться. Не знаю, вышла ли улыбка.       — Больше не смей быть таким дураком. Я когда вернулась со школы и увидела тебя полуживого, а потом ты отключился, я безумно испугалась за тебя. Подумала, что ты... Но нет, я ошиблась. И я очень рада этому. Я так боюсь потерять тебя, — обняла ещё крепче и продолжила: — Отец что-то кричал про неблагодарного сына, который перешёл все границы. Что произошло?       — Просто я решил поставить его на место, — криво усмехнулся, почувствовав как сильно болит щека. — И вот, сама видишь, чем всё закончилось.       — Ну ты и дурак. Не смей больше! Ты единственный, кто у меня остался. Я не хочу тебя потерять, — и снова заплакала. Какой же я идиот! Надо было о ней думать, а не о себе. Дурак! Просто дурак.       — Не потеряешь, я сильный, справлюсь, — пытаюсь хоть как-то успокоить. Так мы вместе и уснули. С утра я выглядел получше, но огромный синяк на скуле никак не скрыть.       — Блять... Придётся идти так, — пиздец я теперь страшный конечно. Как будто по лицу ногами походили.       — Хочешь я замажу? — пф, эта мазалка фиг поможет.       — Не поможет, — говорю ей. Да и не собираюсь я как девка с разукрашенным лицом ходить.       М-да, видок конечно так себе. Весь какой-то потрёпанный, с огромным синим синяком на пол скулы, с небольшими кругами под глазами, а если снять рубашку... Мама дорогая, это пиздец. Синяки на рёбрах с двух сторон, на животе довольно большой, на спине три синяка среднего размера, некоторые чуть кровоточили, даже на руку пришлась парочка. Ну ещё бы. Я же этой рукой защищаться пытался.       — Ты точно в порядке? — спрашивает с беспокойством.       — Да, всё хорошо, — улыбаюсь ей.       Конечно я лишь успокоил сестру. На самом деле всё очень хуево, двигаться просто нереально тяжело. Всё тело как будто один сплошной синяк. Никогда он ещё так меня не избивал. Походу его сильно задело моё сопротивление, которое я проявил первый раз. Фух, надо успокоиться. Мариша права, осталось совсем чуть-чуть, а там я возьму опеку на себя, полностью уничтожив отца, и всё будет хорошо. Главное верить и не торопиться. Да, больше таких оплошностей я не совершу.       — Я готова, пошли? — берёт меня за руку.       — Дай мне минутку, я переоденусь, — ага, если у меня это получится. ***       Через полчаса мы были в школе. Шли сегодня без Коли. Не хочу, чтоб он меня таким видел, хотя синяк будет долго сходить и он в любом случае увидит, но главное не при сестре. Все смотрели на меня круглыми глазами, особенно одноклассники.       — Ты чё с Данькой подрался? — спросил один, подойдя ко мне прямо в раздевалке.       — Нет, — спокойно ответил я, переобуваясь.       — А откуда синяк? — насмешливо спросил второй.       — Не ваше дело, — огрызнулся я. Достали эти придурки, вечно ко всем пристающие.       — Ниче себе, да мы не в духе, — присвистнул третий. Как же они меня бесят. Тупоголовое стадо баранов.       — Нахуй пошли, — огрызаюсь на них.       — Ууу... Совсем всё плохо. Чё, баба не даёт? — ухмыляется первый.       — Слушай сюда, — хватаю его за грудки. — Если твоя трахаться не хочет из-за того, что у тебя писюн мелкий, то это не значит, что у всех такие проблемы. Советую сначала свою проблему решить, а уже потом к другим лезть, — огрызнулся на него. Послышались смешки.       — Придурок, — вырывается из моих рук.       — Пойдём отсюда, — говорят другие.       — А если честно? — подошёл Жека.       — Честно? — он кивнул. — Отец.       — Понятно. Всё как всегда, — вздохнул тот.       — Нет, просто на этот раз я попытался противостоять. Вот и поплатился, — невесело улыбнулся.       — Ты так и не надумал принять моё предложение? — спрашивает явно для галочки. Знает же ответ.       — Нет, осталось потерпеть совсем чуть-чуть.       — Ну смотри, если что, мои двери всегда для тебя открыты, — улыбается мне.       — Спасибо. Правда, — тоже улыбаюсь. ***       После первых двух уроков я отправился в туалет. Сказав Жеке, чтоб на следующий шёл сам, я спустился на первый этаж и прошёл к нужной двери. Справив нужду, я подошёл к раковине и посмотрел на себя.       — Да, хуево выглядишь, — сказал самому себе. И тут дверь в туалет открылась. Я даже не повернулся, но услышав знакомый голос, понял, что сейчас опять начнётся.       — И что это мы тут делаем? — насмешливо протянули.       — А что ещё можно делать в туалете? — скептично спросил его.       — Мне рассказали забавную историю о том, что я якобы кого-то избил. Очень интересно зачем ты это придумал, — недобро ухмыльнулся тот.       — Я ничего не придумывал. И я сказал, что это не ты, — спокойно отвечаю.       — В смысле? — удивлённо спрашивает. Да что опять не так?       — Что? — не понял я и повернулся к нему лицом. Увидев скрытую от него часть лица, он пришёл в шок.       — Так ты не придумал? — спросил, всё ещё находясь в удивлении, и подошёл ближе.       — Нет, меня действительно избили. Но как ты понимаешь, это был не ты, — равнодушно продолжаю.       — Кто? — грозно спросил он. — Кто это сделал? — выделяя каждое слово, яростно выплюнул он.       — Зачем..?       — Я спросил кто? — буквально рыкнул на меня.       Никогда! Никогда ещё я не видел его настолько злым! В его глазах полыхала злость и ярость, а похож он был на рассвирепевшего быка, вот-вот готового накинуться на жертву. Из-за чего он так разозлился? Из-за того, что не он поставил? Пусть завидует молча.       — Отец, — усмехнулся я, но усмешка была какой-то вымученной и усталой. Подойдя ещё ближе, он дотронулся кончиками пальцев до моего лица. Я застыл на месте от шока.       Чуть осмелев, Даня стал водить рукой по синяку, аккуратно очерчивая его границы. Мы стояли очень близко друг к другу и могли ощущать чужое дыхание. Я смотрел ему прямо в глаза, которые наблюдали за моей реакцией. В них было столько тепла и нежности, что у меня даже пропал дар речи.       Даня нежно касается моей щеки ладонью, как будто боится сделать больно, и мягко оглаживает её большим пальцем. А я стою, затаив дыхание, и слежу за его рукой. Ощущение, как будто это не мы здесь сейчас, а совершенно другие люди. Находясь в какой-то прострации, я также нежно коснулся его руки, которая оглаживала мою щёку, своей, погладив большим пальцем тыльную сторону его ладони.       Мы стояли близко друг к другу и смотрели прямо в глаза, не решаясь сдвинуться с места. И тут он резко отстранился.       — Я пойду, мне пора, — торопливо сказал он и сбежал. Просто тупо сбежал.       А я стоял и всё ещё был в шоке. То, что мы сейчас делали... Это просто... У меня в голове не укладывается и не поддаётся никакой логике.       Мы с ним, два давних врага, стояли сейчас и так нежно, даже трепетно касались друг друга. Почти поцеловались ведь! Почему я не отстранился? Почему мне так хорошо было сейчас рядом с ним? Я же ненавижу его! А ненавижу ли? Может уже нет? Когда всё так поменялось? Что, вообще, с нами происходит? Мне было сейчас так тепло рядом с ним, я даже хотел его поцеловать, попробовать эти губы, интересно, какие они на вкус, почувствовать его язык у себя во рту, прижаться ближе, запустить руку в волосы и... Стоп! О чём я только думаю?       Это же Даня, тот самый Даниил, который 11 лет издевался надо мной, гнобил, считал себя выше и лучше меня, во всём соревновался со мной, с которым мы дрались. С каких это пор я забыл об этом? Забыл о том какой он урод? Нет, он никогда не изменится! Нельзя об этом забывать.       Умывшись, я вышел из туалета и пошёл на следующий урок, на который, кстати, опоздал немного. Жека конечно спрашивал почему я так долго, но я ничего не рассказал. Мне кажется пока не время. Я и сам не понимаю, что происходит.