Спор, который помог найти тебя

Придя домой после нашего с Даном разговора, я всё решил для себя. Он прав. Нельзя продолжать это терпеть. До моего дня рождения ещё целый месяц. Но я уже безумно устал. Устал постоянно бояться. Причем не за себя, а за сестру. Бояться, что я не успею вовремя, что он что-нибудь ей сделает. Устал жить в этом кошмаре, где учиться просто невозможно, где постоянно воняет алкоголем и перегаром, где эти вечно пьяные и смеющиеся бомжы, составляющие компанию этому уроду. Так больше нельзя. Дан прав. Слишком долго я это терпел и бездействовал. Если он предлагает пожить с ним и более того, есть где, то почему бы и не принять предложение? Мы же теперь всё-таки вместе. Как вспомню о том, что у меня теперь есть парень, есть любимый человек, есть Дан... Сразу тепло на душе становится. Так хочется обнять его и поцеловать. И хотя не прошло и часа с нашего расставания, но я уже нуждаюсь в нём. Но вот проблема. Я не могу отправить сестру на месяц. Чем она таким болела? Потом придумывай. Надо недели на две, а потом? Что потом делать? Блять! Как всё сложно. Надеюсь она на меня не сильно разозлится. Сестры ещё не было. Я закрыл дверь комнаты и начал собирать свои вещи. Пара футболок, рубашек, каких-то свитеров, толстовок, джинс, учебники, пара книг, школьные принадлежности, припрятанные деньги, которые я старался откладывать. Сам не знаю на что. Предметы гигиены, трусы и носки. Распихал всё это. Что в сумку спортивную, что в рюкзак. — А что ты делаешь? — спросил тонкий, девичий голосок. Блять! Я аж чуть коней не откинул. Хотя, только у неё же есть ключ. — Тихо, — шепчу я. — Отец дома. — Прости, — сказала и прошмыгнула в комнату, закрыв дверь. Я кладу сумки и сажусь на кровать, подзывая её к себе. — Присядь, пожалуйста, — попросил я. — Что-то случилось? — испуганно спросила, но села. Я повернулся к ней и взял её ладошки в свои руки. Нежно гладя пальцами её пальчики. — Алекс, не пугай меня, — напуганно шепчет. — Кое-что произошло, — начал я, посмотрев на неё и уведев ещё более напуганный взгляд, дабы она так не пугалась, я добавил: — Я никого не убил. Все живы и здоровы. Я не о том хочу поговорить. Я никогда тебе об этом не рассказывал, но думаю, что ты взрослая девочка и всё поймёшь. Только вот я не знаю, как ты к этому отнесёшься. — Алекс, я твоя сестра, — положила ладошку мне на плечо, заглянув в глаза. Я посмотрел на неё и увидел столько искренней поддержки, что понял, она точно поймет. — Я в любом случае пойму и приму это. — В общем, у меня есть парень, — тихо выдохнул, наконец-то сбросив груз с плеч. Самый важный для меня человек теперь знает обо мне всё. — Ого! — удивилась она. — Это конечно неожиданно, но... Ты всё равно остался моим братом. Мне неважно кто тебе нравится. Девушка или парень. Я хочу, чтобы ты был счастливым, — и с этими словами она обняла меня. — Спасибо. Для меня это очень важно, — прижал к себе ближе, гладя по голове. — Пойми, я люблю тебя. И что бы ни случилось, я всегда буду с тобой и за тебя. Ты столько всего для меня сделал, что я за всю жизнь не расплачусь с тобой. — Ты что? Глупенькая, — покачал я головой. — Я люблю тебя и на всё готов ради тебя. — Как и я. И знаешь, я даже рада, что у тебя парень есть, — лукаво улыбнулась. — В смысле? — не понял я. — Нууу, рядом из женщин с тобой буду только я и мне не придётся бороться за твоё внимание с какой-нибудь крашеной курицей, — ничего себе, вот этого я от неё не ожидал. Хаха, вся в меня. — А потом ещё и с твоими детьми. — Хах, иногда ты меня удивляешь, — усмехнулся я. — Ты ещё много всего обо мне не знаешь. Но ты же не это хотел обсудить? — ловко же она перевела тему. — Нет, — кивнул я. — Не знаю как ты к этому отнесёшься, но я уже всё решил. Я перееду к своему парню, а ты поедешь к бабушке. — Да ладно? Вы уже жить вместе будете. Всё так серьезно? — искренне интересуется та. — Очень, — чуть смутился я. — Я так рада за тебя. Но как же школа? — Скажу, что ты на больничном, Дан поможет сделать справку. Но это недели на две, максимум на три, а потом надо будет думать. — Дан? Это твой парень? — смотрю на неё, видя огоньки в глазах. Вот же... — Тебя только это интересует? — Ага. Не волнуйся, со мной всё будет хорошо. — А потом я стану совершеннолетним и оформлю опеку над тобой. Больше с отцом жить не будем. Это не жизнь, а ад. Если он спился, пусть спивается дальше. Но я не позволю ему обижать тебя. — А я тебя! — как же моя малышка выросла. — Так тебя всё устраивает? — спрашиваю, дабы наверняка убедиться. — Более чем. — Я рад. Я помог собрать Маришке вещи и мы легли спать. *** С самого утра я почувствовал неладное. Какое-то плохое предчувствие возникло у меня. Так как я не знал с чем это могло быть связано, то решил позвонить Дану и попросить заехать за нами. Он с удовольствием согласился, чему я рад, потому что что-то не то. Как будто что-то плохое надвигается. Возможно, это связано с отцом, хоть его дома сейчас нет. Сердце забилось в два раза быстрее, руки вспотели. Не знаю, что такого может произойти, но я уже начинаю бояться. Хочется побыстрее покинуть это место. Ходя по комнате вперёд назад, нервно меряя её шагами, я ждал, когда Маришка умоется и оденется. Ждать до обеда или ещё чего я не собираюсь. Это место не наш дом. Я не чувствую себя в безопасности. Оно только угнетает. Пора начинать новую жизнь и забыть все то дерьмо, что творилось с нами, в большей степени со мной, на протяжении многих лет. Пора оставить этого человека и забыть о нём навсегда. И мне плевать, сдохнет он здесь или нет. Хотя, лучше б сдох. — Я готова, — улыбнулась Маришка, представая в милом бежевом костюмчике. — Садись кушать и пойдём, — нервно сказал я. — Все нормально? — спросила, подойдя ближе. — Честно? Не очень. У меня плохое предчувствие, — говорю и хмурюсь. Она тоже должна знать, не люблю ей врать. — Всё же будет хорошо? — заглядывает в глаза, смотря с какой-то надеждой. — Не волнуйся, будет, — уверенно ответил я, хотя сам не уверен. Быстро перекусив, мы пошли за вещами и в коридор. Через 5 минут должен Дан подъехать. Хоть бы всё было хорошо! Обуваюсь, помогаю Маришке и тут я слышу звук ключа. Дверь открывается, являя нам отца в компании двух мужиков. Судя по запаху алкоголя, они все нетрезвые, а если быть точнее, то они в говно. — Ооо, смотрите, это ж мои дети, — пьяно смеётся тот. — Ты нам никто, — твёрдо говорю я. Понимаю, что иду по лезвию ножа, но... Хочется хоть раз за себя постоять. Знаю, глупец! — А чё эт пацан огрызается? — недовольно говорит какой-то тощий высокий мужик лет сорока. — Надо поставить его на место! — мерзко ухмыляется второй, толстый и низкий. Я сразу же спрятал Маришку за мою спину. — А куда эт вы детишки собрались? — продолжает смеяться "отец", смотря на наших сумки. Молчу, ничего не отвечая. Они пьяные. Будем провоцировать, будет хуже. — Чё молчим? Я с кем разговариваю? — рычит тот, начиная злиться. — Ты, блять, чему своих детей учишь? — возникает тощий. — Твари паскудные, — оскаливается толстый. — Заткнулись нахуй, — холодно говорит тот. Мужики сразу затыкаются. — Я сам со своими детьми поговорю. Тет-а-тет, — удовлетворённо улыбается. Начинает приближаться к нам, разминая кулаки, но при этом его походка не очень тверда. Мы отходим чуть дальше. Шатается, но не падает. И как он только держится на ногах? Он же полностью неадекватен! — Чё? Испугались? — смотрит каким-то безумным взглядом, что действительно пугает. — Куда это мы отступаем? — Мариш, — чуть повернувшись, шепчу сестре. — Послушай меня сейчас внимательно. Я выиграю тебе время, чтобы ты... — Нет! — твёрдо восклицает та. — Мариш, это очень важно. Ты должна выбраться отсюда, — серьёзно говорю, но она не слушает: — И ты тоже. Я никуда без тебя не уйду, — уверенно говорит, как отрезает. — Ты понимаешь, что сейчас здесь может быть один труп? — Значит будет двое. Без тебя я никуда! Запомни это. — Ох, Мариш, и когда ты только успела стать такой взрослой? Беги на кухню и возьми что-нибудь тяжёлое. Быстро! — Ну всё, доигрались мелкие твари, — говорит он и вскидывает руку, дабы ударить, но я ее перехватываю. — Ах, ты... Не успевает договорить, как я ударяю его в живот, но не очень сильно. — Сволочь! Парни! — кричит тем, приходя в ярость. Тут же на меня надвигаются двое. Пиздец приплыли. Ну где же Дан? Тот, что тощий начинается приближаться. Бью его по роже, но тут же получаю кулаком в бок от отца. А потом в живот от толстого. Очень сильный удар. Даже отец так не бил. Вот же... Начинает тошнить, голова кружится. Еле стою на ногах. Кто-то делает подсечку и я падаю. Пытаюсь ударить ногой, но её перехватывают. Чувствую удар по ребрам. Слышу глухой удар. Смотрю и вижу, что один лежит на полу, кажется без сознания. Поворачиваю голову. Стоит сестра с занесенной сковородой. Молодец. Толстый отбирает у нее предмет и толкает. Мариша падает, ударяясь головой. Урод! Пытаюсь встать, но меня снова пинают. На этот раз по ноге. С такой силой, что гематома точно будет, если не хуже. Пытаюсь поднять голову, но чувствую смачный удар прямо по лицу. Кажется ногой. Еле разлепеляю веки и вижу, как льётся кровь. Прямо ручьями. Маришка приходит в себя и смотрит на это с ужасом. Пытается остановить отца. — Папа, папочка, прошу не надо, — начинает умолять она, а по щекам катятся слёзы. — Отвали, дрянь, — рычит на неё. Хватает за руку, с силой сжимая её. — Подержи пока, — говорит толстому. — Пусть посмотрит, как мучается её любимый брат, — и на лице появляется омерзительный оскал с, по-истине, демоническими глазами. — Нет! Не надо! Прошу! — начинает ещё сильнее плакать. Прости, Мариш, я как обычно подвёл тебя. Пытаюсь отползти в сторону, что получается плохо. — Ну что, шавка, доигрался? — жёстко хватает за волосы, причиняя сильную боль и тянет наверх. Слышится громкий удар. Отец поворачивает голову, я тоже смотрю в сторону звука и вижу, как толстый развалился на полу и тоже без сознания. — Не понял. И тут его бьют по лицу. Тот падает практически на меня, но я успеваю чуть отодвинуться. Вижу перед собой Дана. — Дан, — шепчу я. Увидев то, в каком я состоянии, его полностью поглощает ярость. Он подходит к этому уроду и бьёт ещё раз, тот падает окончательно, ударяясь головой. — Ты кто вообще такой? — хрипло спрашивает он, всё ещё находясь в сознании. — Твой худший кошмар, — говорит Дан и бьёт его ботинком в живот. — Это тебе за Маришку, — бьёт по бокам и снова в живот. — А это за Ала, — с силой наступает на руку, слышится хруст костей и дикий вопль, который он затыкает контрольным ударом ботинка прямо по лицу. — А это за все их страдания. Тот отключается. — Ал, Господи, — тут же подбегает ко мне, садясь передо мной на колени. — Дан, — шепчу и тяну руку к его лицу. — Ты здесь. — Конечно, конечно я здесь, — чувствую что-то мокрое у себя на руке. — Ты плачешь? — несмотря на боль, удивляюсь я. — Ты идиот? — злится он. — Я переживал за тебя. Особенно когда ты позвонил и сказал, что у тебя плохое предчувствие. Ты знаешь, что я испытал, когда услышал крики в подъезде? Хорошо дверь была открыта. А что я испытал, когда увидел, как эта мразь избивает тебя до полусмерти? Ты представляешь? Не думаю. — Прости, Дан, — не сдержал слёз и я. Не знаю, возможно такая обстановка, а может всё из-за откровений Дана. — Тш, Ал, всё хорошо. Тут подбегает Маришка. — Можно я? — спрашивает Дан. — Конечно, — говорит сестра и оставляет нас. Парень открывает аптечку и достаёт нужные медикаменты. Сначала останавливает кровь, а затем начинает обрабатывать лицо, стирает засохшие частички крови и возможную грязь. Такие мягкие прикосновения, будто он боится сделать мне больно. Хотя наверняка так и есть. Обработав лицо, он помог мне аккуратно снять рубашку. — Айссссс, — шиплю я. Пиздец как неприятно. Не то, чтобы больно, нет, терпимо, но всё же... — Тише, — дует он на образовавшиеся раны, что умиляет меня, и обрабатывает их. Тихонько обводит каждую пальцами. — Вот мразь, такое красивое тело подпортил. Тварь! Смотрю на него и вижу полный ненависти взгляд. Но не ко мне, а к моему отцу. И тут я кое-что понял. Кое-что очень важное. Он! Он здесь! Рядом со мной мой любимый человек, который успел, спас меня, пришёл вовремя, который до дрожи переживал за меня и боялся потерять. Ещё никому я не нужен был настолько сильно, ещё никто за меня так не переживал, никто не защищал. — Дан, — тихо зову его, беря лицо за подбородок. Он удивлённо смотрит. — Я люблю тебя, — сказал и так хорошо на душе стало. Вот что всё это время держалось во мне. Я не мог понять, что я к нему чувствую, но увидев, как он меня спас, как переживал за меня. Искренне, по-настоящему. То, как нежно и трепетно ко мне относится. Я понял, что люблю его. Люблю всем сердцем, всей душой. Теперь он является важной частью моей жизни. Я нуждаюсь в нём как в воздухе. Только с ним я могу быть слабым и беззащитным, милым и смущенным. Могу не строить из себя крутого парня, у которого в жизни нет проблем. Могу быть самим собой, ведь рядом он. Мой Даниил. — Ты...сейчас... — не может в это поверить. — Я люблю тебя. Люблю, — повторяю специально для него. Он тут же крепко меня обнимает, делая чуть больно, но терпимо. — Я тоже, — тихо говорит. — Тоже тебя люблю. Я тут же прихожу в шок. Я не ожидал, что он ответит такой взаимностью. Думал, что это только я осознал и мои слова останутся без ответа. — Когда я увидел, как эта дрянь тебя избивает и ты лежишь еле живой, — сжимает руки в кулаки. — То понял...понял, что не смогу без тебя, понял, что ты важен для меня, понял, что люблю, — будто мои мысли прочитал. — Я так тебя люблю, — взял его лицо в свои ладони и поцеловал. Нежно, трепетно, чувственно. Он ответил также мягко. Это был очень медленный, спокойный поцелуй. И столько в нём чувств было. — Я счастлив, что ты со мной, что мы вместе. — Я тоже, — улыбается он. — У меня нос не сломан? — вдруг решаю спросить. Ну, а что? Вдруг я стану страшным и он меня разлюбит. — Умеешь же ты испортить момент, — смеётся парень. — Нет, не сломан. — Фух! — аж от сердца отлегло. — Не хотелось бы, чтоб ты от меня ушёл к кому покрасивее. — Ты дурак? Вот ответь мне честно, ты идиот? — вдруг спрашивает он, но не агрессивно, а как будто действительно с придурком говорит. Даже обидно стало. — Фу, противный какой, — говорю я скорее наигранно, чем действительно обидевшись. — Да блять, Ал. Несёшь какую-то хуйню ещё и обижаешься. Ты нравишься мне любым и никто мне не нужен, — снова обнимает. — Даже если я буду лысым, толстым и страшным? — ну, а что? Мало ли. — Не будешь, — хаха, вот это уверенность. — В старости буду. — И я с тобой, буду таким же. — А если я волосы перекрашу? — хитро прищурив глаза, смотрю на него. — Ты охуел? — сразу возмущается парень. — Я тебе руки оторву, — ничего себе заявление. — Они тебе так нравятся? — просто интересно. — Они теперь мой фетиш. Только посмей! — говорит Дан и мы смеёмся. — Голубки, может потом разберётесь в любовных делах? — появляется в дверях сестра. Блять! Я уже забыл про неё. — Прости, Мариш, — виновато говорю. Дан помог мне встать. Мы взяли сумки. Ну как. Маришка свою, а Дан мою. Мои попытки возразить, он резко заткнул поцелуем. Эх, ладно. Умеет уговаривать. Всё ещё раз проверив, я подошёл к лежавшему на полу отцу и его друзьям. Пощупал пульс. Фух, жив. Не хотелось бы, чтоб Дана посадили за убийство. В этом отец мне точно ничего не испортит. Но лицо у него... Дан хорошо постарался. Нос точно будет сломан, а может и ещё что. Оставив их в таком виде, ничего, не плюшевые, не развалятся, мы ушли.