Мозаика Блеска С Крыльев Скарабея

                        Пурга придёт,                         и будет сложно.                         Но не от холодов тех...

Последний луч пустынного солнца с досадой коснулся серебряной чешуи. На таёжной местности его не замедляясь встретили дуновения прохлады, совсем не так ласково, как душный ветерок, но чешуя и сердце плясали от счастья. Ледяной с радостью и щенячьим восторгом озирался по сторонам, возбуждённо дёргая хвостом; он был точно выпущенный на волю зверь. Здесь, здесь всё это время жило его родное счастье! Он пикировал к грязным пригоркам, не то снежным, не то земляным, взметался к серому небу, ловя вовсе не жаркие яркие лучи уже не пустынного солнца, резкими прыжками опускался на промёрзшую бедную почву, которую ещё не припорошило снегом. Вдоволь наигравшись, он выровнялся параллелью с небом и, отдыхиваясь сиплой хаской, всмотрелся вдаль. Там кое-как можно было различить пики ледяных дворцов, или это лишь воображение рисовало их с предвкушением... Во всяком случае, лететь по меньшей мере ещё около часа. За преодолением голых полупесочных равнин с уродливыми кустарниками, обледеневших тонкой коркой грязного льда нитей ручейков крылья без устали махали и дальше и казалось, что радость маленького, будто недавно родившегося дракончика у Мрамора заменяла анаэробный вид выплеска энергии... Он летел и дальше, и дорогу ему показывало лишь сердце. Пугливый пушистый песец, завидев дракона, испуганно прижался к земле, перестав рыть нору; справа растянулась длинная приземистая гора, чуть обледеневшая верхушкой; серые облака смешивались с небесами, укрывали шалью белое солнце. Все печали отстранились прочь, прохлада не изнашивала ледяные чешуи, а по-своему ласково залечивала обветренные пластины морозным дыханием. Но сердце вдруг сникло на секунду, когда воспоминание напомнило о родителях. Мрамор слегка опечалился, сам не зная от чего, начав искать глазами на грязной земле причину, чтобы вновь воспрять духом. На самом деле, Мрамор только сейчас понял, чего они его лишили, сунув в горячую неприятную пустыню от холодных простор. Он тряхнул головой, втянув носом воздух; не поздно ли для разочарований, когда сам уже почти в родном доме? На крыльях северного ветра он долетел до плотных снеговых покровов, и холод пронизал всё сильнее, будто тело плыло по ледяному потоку, а Мрамору всё было ни по чём - он лишь изредка потирал лапы, выпускал белые куцие выдохи, а глаза не могли нарадоваться мощными высокими елями в снежных шапках. Небольшие холмики снега участились, в их проёмах синих теней сидели маленькие голые кустики, в чащах наступающих елях шевелили белыми ушами черноглазые зайцы, воздух иногда будоражил леденящий ветер. Мрамор опустился на снеговую шапку в тени холма, когти окунулись в морозное белое море и прохлада разлилась по всему телу. Он плюхнулся в снег, шумно выдохнул чуть тёплый пар, и прикрыл глаза. У вершины холма послышались хрусты снега. Ледяному было немного не до этого, к тому же нестихающая радость и усталость затмили все остальные чувства. Шорохи прекратились и утихли, приятное тепло обхватило веки и утягивало в мглу сна; тишина повисла натянутой струной, все звуки утонули в сугробах. На Мрамора накинулось что-то на подобии дракона, упёршись передними лапами в плечи; ледяной подпрыгнул даже будучи лёжа, издав испуганный рык; он замотал головой в стороны и кое-как привстал на дыбы, пытаясь совладать с упёршимися в него лапами.       –Ха-ха-ха! – Звонко засмеялся женский голос. – Не бойся, это же я! Глаза хоть бы открыл! Да уж, этот голос сложно было не узнать.       –О, святой Оракул! Я же сплю, а ты пугаешь! – Мрамор разлепил глаза, даже не обратив ранее внимания на то, что они были зажмуренны. Он опустился на землю, обиженно хмурясь на сестру.       –Так кто же спит в лесах Ледяного Королевства! Здесь не пустыня: волки и медведи ходят везде, всегда нужно быть начеку! – Фарфор смеялась, но всё же важно объяснялась брату.       –Ух-х, ладно... – Мрамор протяжно выдохнул, успокаивая сердечный ритм. Он глянул на лесные просторы, в которых хмуро стояли ели и сосны, и вновь невольно улыбнулся красоте природы. Фарфор проследила за ним, тоже охватила взглядом лес и гордо улыбнулась.       –Да, вот так вот здесь у нас! – Она раскинула крылья, размахивая тонким хвостом толстые клубы снега, из её ноздрей повалил пар белизны, и она, горделиво изогнув шею, посмотрела на брата. –Тебе нравится?       –Конечно! Я даже описать не могу... По сравнению с этим местом пустыня - просто ужас... – Он осматривал вспоренные животы сугробов, где снег скомкался в многочисленные клочки белой бумаги, изображая следы.       –Ну естественно! Ледяному там делать совершенно нечего. Не знаю, если ты после этого захочешь вернуться туда обратно, то ты очень странный... Сердце Мрамора колыхнулось. В голове всплыли сразу два образа: родные снежные просторы и Сияние. Злой и негостеприимный, но такой приятный ледяному холод и на другой стороне его первая и единственная подруга после собственной сестры... Как можно просто взять и исчезнуть, ничего ей не сказав? Она будет скучать, и сам Мрамор тоже. Ужасный выбор, здесь невозможно определиться!...       –Ладно, не будем об этом. Давай лучше поскорее в Ледяное Королевство, – уклончиво ответил он, стараясь придать себе вид отвращения пред напоминанием о жаре.       –Да, ты прав. – Подхватила сестра. – Пойдём скорее! Она вскарабкалась по снежному холму, и Мрамор поспешил за ней. Слой снега был настолько толстый, что порой невозможно было зацепиться когтями за острые камни самого холма, но драконы, пыхтя, всё же взобрались на верхушку. Открылись гигантские могучие просторы ледяной сказки, и у Мрамора вновь захватило дух; острые пики дворцов виднелись уже совсем отчётливо, до них оставалось всего ничего. Справа раскинулся длинный низкий чёрно-белый хребет, по которому размеренно бродили большие тёмно-бурые овцебыки, волоча невероятно длинную кучерявую шерсть под копытами.       –Да, именно они нам и нужны, – заметила Фарфор взгляд Мрамора. Она молнией прильнула животом к земле, не сводя глаз с копытных. –Нужно сцапать одного небольшого. Мрамор оторвал взгляд от животных и удивлённо заморгал.       –Что? Зачем они нам... Фарфор обернулась на него с улыбкой недопонимания.       –Чтобы съесть, естественно... Нужно же отметить твой прилёт!       –Да ладно, не стоит так... Я уверен, дома точно есть, чем отметить, – смущённо ответил он. Ему совсем не хотелось сейчас причинять вред тому, к чему он прилетел в гости. Да и животных он всегда любил. Фарфор протяжно фыркнула белым облаком, но не от злости, а в размышлениях.       –Эх, если бы ты работал вместе со мной на королевской кухне, тебя бы уж точно выгнали, – вздохнула она. – Чтож, не будем их трогать, так уж и быть. Мрамор просиял глазами, смотря на сестру. Хорошо, что она понимает его и без слов. Они полетели дальше, и бледные туманные очертания зубцов замков плыли им навстречу; по бокам от летящих восседали грациозные высокие ледяные глыбы, скаля острые сосули. Фарфор то и дело оглядывалась на него с ликующей улыбкой, видя его заворажённую реакцию. Проход меж глыбами всё сужался, снег под лапами всё отчётливее и смелее покрывался толстым отполированным льдом; от зеркал ледяных граней глыб отскакивали далёкие голоса ледяных драконов. Фарфор жестом показала спускаться вниз, они снизились, и зубчатые когти поскрежетали по льду, облегчая скользящие шаги. Морозный проход наполнился напряжённой тишиной, холод съедал почти все звуки. Из серого тумана на глазах родились четыре ледяных стража в металлических, отливающих блеском льдов доспехах. Мрамор приостановился от неожиданности, но Фарфор со своим обыкновенным видом поманила его за собой, ухватив за лапу. Первая пара стражей, стоящая от них по бокам, нисколько не шевельнулась, и сестра не обращала на них никакого внимания; вторая пара крепких ледяных ожившими статуями из выделанного льда сомкнули перед Фарфор длинные пики копий с массивными железными наконечниками, смотря своими мрачными серыми глазами.       –Стоять. Назовитесь. – Леденящим голосом северных ветров без доли эмоций потребовал один из мускулистых стражей. Фарфор чуть отстранилась от сомкнувшихся клещей копий, недовольно глянув на стража.       –У вас памяти совсем никакой? – Властным тоном спросила она, копируя надменный и колкий взгляд матери. –Я Фарфор, дочь Смога и Сипухи. Со мной мой брат Мрамор. Страж покрутил носом, не меняя своей стойки. Он постоял ещё немного, затем с закатанными глазами одновременно со вторым стражем убрал пики. Фарфор села с важным видом, оглядывая стражников презрительным взором. Мрамор рядом с ней совсем не сохранял дворянского величия, лишь круглыми от интереса глазами глядел на драконов. Туман перед ними рассеился будто по команде, обличая гигантские высокие крепкие двери из отполированного льда. Они начали медленно отворяться, и первыми видами за ними стали величественные королевские дворцы, раскинувшиеся пути меж ними, прикрытые протоптанными толстыми слоями снега; летящие по серому небу белые драконы; отвесные обелиски вдали, сияющие белыми лучами холодного солнца. Фарфор вновь подхватила брата за лапу, они взмыли в воздух, и глаза у Мрамора разбегались от всего величия. Дикий холод севера, пышущий от глыб, будто обдавал носоглотку маленькими кристаллами. Они поднимались всё выше и выше, ликование Фарфор не давало подробно рассмотреть всю красоту глазам её брата, она во всю прыть летела по холодным ветрам к родному и самому настоящему дому Мрамора, переполненная нетерпением и счастьем. Они пыхтели тёплыми белыми клубами, махали крыльями и смеялись от радости. Перед их глазами всё плыло смазанными голубыми, серыми, фиолетовыми и синими мазками, ветер волчьей стаей выл в уши; в низинах сидели ледяные дома, сверкающие остистыми отростками на солнце, а грациозные дворцы, искусно отёсанные архитекторами, восседали белыми гарпиями в самом сердце севера и всего Королевства, и один их вид доставлял всю гордость и могущество ледяных драконов.

***

Когти коснулись льдиного пола, зазубрины недовольно поскрежетали и драконы вошли в дом. Мрамор повесил свою накидку в своеобразный гардероб. Он осторожно ступал, заворажённо осматривая клыкастые сосулями потолки, искажающие в себе отражения; аккуратно выделанные ледяные стены, пол, мебель и самые разные статуи внушали любопытство. Любопытство для того, кто должен был жить здесь всё это время, кто должен был надменно общаться со стражей Королевства, кто должен был припоминать своих родителей как ложку дёгтся к чести других, кто должен был каждый день купаться в райских холодах и летать на виду у других с высокой должностью на носу. Мрамора будто подпёрли облезлым диким псом на место королевского благородного волка. Интересно, каким бы он стал, если бы его растили не тёплые и сухие ветра с жарким солнцем, а леденящие кровь и кожу воющие вьюги?       –Ты там примёрз ко льду, чтоли? – Поинтересовалась Фарфор, во всю скользящая от огромного длинного стола к полкам с едой и обратно, –Давай, помогай мне скорее.       –Да... Да, иду-иду, – отозвался Мрамор, оторвавшийся от пучины нагрянувших мыслей.       –Никого дома нет, все на работах; но мать вроде бы скоро должна подоспеть, если не задержиться как обычно... Отца сегодня не будет... Подай мне вон те тарелки.       –Держи, – брат протянул ей белоснежные тарелки, стоящие друг на друге снежными пластами.       –А кстати, ты всё молчишь и молчишь. Расскажи там... О Сиянии, к примеру? От тебя давно вестей не было. Мрамор принялся раскладывать столовые приборы на два места, находящиеся на одном длинном боку льдиного стола и на третье место у другого бока.       –Ах, точно, сейчас расскажу! – Он округлил глаза, вспомнив об интересном и странном проишествии своей подруги. –Я к ней ходил сегодня утром, чтобы предупредить, что улетаю.       –Что, прямо в лагерь пробрался? – Удивлённо улыбнулась Фарфор, ставя к тарелкам хрустальные чистейшие бокалы.       –Кхм, ну, а что такого?... – Задумчиво спрашивал он, кладя белые бархатные салфетки. –Ну да, возможно слишком неожиданно для других и без приглашения, но я ведь хороший...       –Ха-ха, это да, ты шёлковый! – По-доброму усмехнулась сестра; она отошла от стола к многочисленным полкам на зубастой стене. –Ну так что?       –Там меня ещё листокрылы подозревали и следили за мной... Ну так вот, нашёл я всё-таки её дом, не без помощи естественно. Она мне рассказала, что не приходила в гости столь долго оттого, что ей просто лучше не выходить лишний раз из лагеря.       –Чего так? – Поинтересовалась подходящая сестра, несущая в лапах деревянный поднос с тушей какого-то барана.       –Ой, ну куда такого, – упрекнул её Мрамор, прикидывая, сколько ему придётся съесть.       –Так, всё как надо, – командовала Фарфор. Ледяной вздохнул, разложив салфетки по своим местам. Он остановился, осматривая столы у стен.       –Сказала, что попала в какую-то мафию, где ей к счастью ничего плохого не сделали. А позвали её туда потому, что одним днём она случайно помогла поймать предателя этой самой мафии, столкнувшись с ним. Фарфор жестом показала на маленькие квадратные блюдца с мидиями, усаживая барана в центр стола.       –Серьёзно? Повезло ей, что цела осталась. Да уж, лучше бы ей не высовываться наружу лишний раз, а то случится ещё...       –Ну Фарфор...       –А что я? По делу же говорю... – Она возвратилась к столу уже с таёжным папоротником и водорослями в миниатюрной плетёной корзине. –Если бы я оказалась на её месте, то по приходу домой мигом бы доложила всё королеве, уж их то бы и прихлопнули на месте! Мрамор покрутил носом, думая, куда бы впихнуть тарелочки с мидиями, чтобы они были одиноково близки ко всем.       –Я думал, знатные не за что бы растения есть не стали.       –А это ты частично прав - отец их терпеть не может, говорит, я траву не ем, мы их и не достаём при нём. А тут только мать будет, так она за милу душу. Брат начал прокручивать образы родителей в голове. На сколько они строги, на сколько ворчливы? Быть может, будут на него косо смотреть, а может наоборот, стыдиться и прятать глаза...       –А что, может эта банда и не плоха вовсе. Они ведь с Сиянием ничего не сделали, и не отравили за обедом, – рассуждал он, когда мидии наконец нашли своё место на столе. –А, совсем забыл: глава даже пообщел ей исполнить любое её желание!       –Да ну, любое. Я этому барану тоже могу много чего наобещать, – она ткнула рядом с тушкой когтем. –Ну какие добрые банды бывают? От них не может быть ничего хорошего.       –Ну, не знаю... – отвечал Мрамор. Он подождал, пока сестра отойдёт, положив деликатесы на стол, и придвинул ледяные стулья.       –Так, что-то маловато... – Протянула Фарфор, глядя на яства. Она вновь пошла к полкам, выискивая нужное. Мрамор сел за один из стульев и оглянулся по сторонам. Внутренности дома были довольно велики. Стеклянные окна в потолке над длинным столом снаружи были устланы снегом, лучи морозного солнца еле пробивались сквозь снежное покрывало. Стояли ровные колонны льда, переходящие от потолка к полу; хрустальные статуи возле них, размером с овцу, скалили клыки белыми медведями, смотря своими мутными глазами; чинная тишина заполняла весь дом, ожидая реакцию восхищения у каждого, кто имел честь попасть сюда. На стол легла пятнистая перьями утка, сел тёмно-синий кувшин с красным вином. Мрамор тяжело вздохнул, косясь на сестру, а та в свою очередь равнодушно поднимала брови. Они принялись есть, сев рядом на одном боку стола. Барана разделали, он был готов к употреблению в своём неразогретом виде, как обыкновенно ели все ледяные. Клубы дыхания невесомо парили над хрустальными бокалами с кровавым морем в своих прозрачных каймах. Брат с сестрой периодически смеялись, когда зелёные водоросли солёных вод ускользали в пасть, улыбались и говорили обо всём по чуть-чуть. Звон серебряных ножей, которые изредка касались тарелок, тихим эхом отзывался от ледяных стен; лёгкий снегопад кружился с серого неба, хлопья летели на дом белыми мотыльками.

Снег за порогом похрустел. Мрамор не обратил на это внимания, отделяя жёсткое мясо с бедренной кости барана. Лёгкий скрежет о лёд потёр воздух, Фарфор уже давно подняла голову на своей изящной длинной шее, всматриваясь на вход.       –Фарфор! Сколько было говорено: как только начинается метель, закрывай вход в дом. Я не люблю, когда дома снег находится на льду. Мрамор застыл взглядом в тарелку, позабыв о своём занятии. Требовательный, краткий глас драконихи заглушил в нём все мысли и даже вытеснил из лёгких часть воздуха.       –Прости меня, я забыла... – С небольшой виной в голосе проговорила сестра, но тут же нашлась, став чуть более уверенной, –...Потому что принимаю гостя! Дракониха обернулась к столу, закрыв за собой льдиную дверь. Она ничего не сказала, и Мрамор не узнал, что она почувствовала, какое у неё было выражение, какой взор и каков был угол нахмуренных бровей. Он не мог и не хотел поднимать глаза, его будто парализовало. Неприятная звенящая тишь опустилась на эти минуты молчания, снегопад снаружи глухо завывал свои унылые песни. Фарфор приподнялась со стула и поспешила прервать тишину.       –Мама, проходи, мы и на тебя стол накрыли... Чуть помедлив, она пошла к столу, её когти особенно звучно стукались о лёд. Сестра вновь села на своё место рядом с братом. Она посмотрела на него, недвижимого и зажатого, взяла его за лапу под столом и тихонько ободрительно тронула кончиком хвоста. Мрамор чуть повёл взглядом в её сторону, еле заметная грустная улыбка появилась на его устах. Мать села напротив них, грациозно сложила крылья, изогнула белоснежную шею, где у игл виднелась серая россыпь крапинки, и слегка с задержкой окинула взглядом своих детей. Фарфор изогнула шею в ответ, ловя её взгляд. Она легонько сжала лапу брата под столом, и тот, каменный, еле-еле приподнял голову, но шея была подчинённо наклонена вниз. Когда его глаза встретили глаза матери, острые и проницательные, его тело внутренне съёжилось и он кое-как вытерпел эту пытку. Сипуха отпрянула, как ни в чём не бывало. Она переместила своё внимание на стол, оперённый во всевозможные, слегка поредевшие яства.       –Вот, смотри, это водоросли, не слишком солёные - как ты любишь. Это утка. Это баран, – указывала Фарфор взглядом на блюда. Мать молча присматривалась. Сердце у Мрамора под чешуёй ходило ходуном, он пытался продолжить свою трапезу, но лапы задрожали, нож бессильно тёрся о баранье мясо. Он на секунду вслушался в слова сестры: она так быстро перевела тему и совсем не заступилась за него перед матерью. Он не знал, был ли этот перевод темы лучшим решением. Вдруг он такими темпами навсегда потеряет момент разговора, никогда больше не узнает о том, что чувствуют его родители, не поведает им о своих чувствах? В голове разродилась лихорадка мыслей. Он вновь вернулся в реальный мир. Фарфор рассказывала маме всякие новости из Королевства, та лишь изредка кивала и щипала утку когтями. Мрамор незаметно приподнял голову, пока на него не обращали внимания. Глаза матери были жемчужно-белого цвета, когти были белоснежны, также как и маленькие острые зубы, иглы на шее тонкие и длинные. Дракону стало немного неуютно. Он задержался взглядом на матери, образы сами являлись ему. Что-то холодное, идеальной формы и размера, что-то неприкосновенное... Такой она была. Где же те круглые и мягкие очертания розово-оранжевого цвета, как матери, которые ждут своих детей в тех детских сказках?...