cursed angel

      — пап, расскажешь мне сказку на ночь? — девочка присаживается рядом с отцом, переводя его внимание на себя.       — ты чего не спишь? поздно ведь совсем. тебе, юная леди, завтра в школу, — мужчина снимает очки и легонько проводит по волосам дочери, поправляя выбившиеся из косы пряди.       — жду обещанную ещё три дня назад сказку на ночь, папа, — девочка хмурится.       — ох, ладно. ты вся в отца, знаешь? — мужчина сдаётся, а девочка расплывается в улыбке, щуря глазки, — слышала когда-нибудь легенду о проклятом ангеле?       — учительница как-то упомянула об этом, но ничего не рассказала. многие взрослые говорили, что история правдивая.       — может да, а может и нет. ладно, слушай.       — «По весьма неприметному городишке ходили разговоры о том, как того ангела прокляли. давным-давно ведьма прокляла ребёнка одного флориста, который отказался протянуть ей руку помощи. мужчина воспринявший весь бред ведьмы как шутку, совсем не ожидал увидеть по приходу домой своего сына, у которого на голове много-много маленьких белых змеек вместо волос.       Мальчика звали Эндрю. Ребёнок с большим сердцем и маленькими белыми змеями на голове. Добрый, умный и безумно красивый. Мальчик старался вести себя также, как и все дети. Старался не обращать внимание на шипящих налево и направо змей, пытаясь помочь другим. Однако, единственное, что он когда-либо получал взамен — это издевательства. Дети никогда не упускали момента подшутить, обидеть, ударить. Если некоторые делали это без задней мысли, то кто-то боялся Эндрю до дрожи в коленях. Они с замиранием сердца наблюдали за тем, как другие дети называли Эндрю отвратительным, пугающим и страшным чудовищем, думая, что вот-вот мальчик сорвётся и убьёт их без колебаний. Дети судят книгу по обложке. Эндрю мог бы убить их, если бы сам того желал, но в этом нет необходимости.       Время шло; сменялись года и вместе с этим менялся и Эндрю. Он становился старше и старше, и однажды стал молодым человеком. Красивым молодым человеком с большими оленьими глазами, чертовски обворожительной улыбкой и чудесными маленькими змеями на голове.       Одним августовским вечером Эндрю отправился на цветочное поле, с желанием нарвать каких-нибудь цветов, особенно лилий. После нескольких часов сбора он заметил в далеке незнакомца, что сидел на небольшом холме. Откровенно говоря, Эндрю засмотрелся; незнакомец выглядел в точности, как солнце. На фоне заката его рыжие волосы казались куда более яркими, а легкое дуновение ветра трепало и без того небрежную укладку, от чего кончики волос были похожи на язычки пламени. Сам парень был одет в безразмерную футболку и штаны, а в руках держал карандаш и несколько листков бумаги. Эндрю бы и дальше рассматривал незнакомца, если бы не внезапное желание поесть. Он в последний раз взглянул на парня и хмыкнув, зашагал в сторону своего дома.       Он приходил на поле ежедневно, каждый раз наблюдая за таинственным парнишкой, который всё также выводил что-то карандашом на бумагах.       Возможно, на седьмой день молчаливых взглядом терпение Эндрю подошло к концу. Он устал наблюдать за невероятной красоты парнем, спиной чувствуя, как тот смотрит в ответ стоит Эндрю отвернуться. Миньярд уверенно шёл в сторону того незнакомца, но с каждым шагом замедлялся всё больше и больше, замечая, как парень тоже движется в его сторону. И если Эндрю тормозил, то неизвестный ускорялся.       Может быть этому парню тоже надоело молча наблюдать за Эндрю. Может быть он находил Эндрю привлекательным. Может быть он случайно начал изображать Эндрю на листах своего альбома.       Даже после того, как они встали друг напротив друга, молчание продолжилось. Эндрю нервничал; змейки на его голове напряглись, а сам парень закусывал нижнюю губу, переминаясь с ноги на ногу.       Незнакомец восхищался; он не стесняясь рассматривал Эндрю. Последний вблизи выглядел превосходно; в свете солнечных лучей его глаза сияют золотом, искусанные пухлые губы хочется попробовать на вкус, а змеи, которые обычно шипят и вертятся в разные стороны, почему-то молчали. Они рассматривали незнакомого человека и даже не старались обнажить клыки. И Эндрю не понимал почему всё так.       — Почему ты продолжаешь смотреть на меня? — спросил Эндрю, сжимая в ладонях собранные цветы.       — Потому, что ты красивый? — вопросом на вопрос. Эндрю хмурится, отмечая, что голос у незнакомца приятный.       У Эндрю округляются глаза и смешно падает челюсть. Он пытается связать хоть пару слов, но получается плохо. Он просто открывает и закрывает рот, не в силах выдавить из себя хоть что-то. За все годы жизни это первый комплимент, который он когда-либо слышал. Змейки замирают, щёки предательски краснеют, горло пересыхает, а тело дрожит.       — Ещё р-раз, скажи это ещё раз, п-пожалуйста, — Эндрю не смотрит на незнакомца, но каждой клеточкой тела чувствует, как смотрят на него самого.       — Ты красивый. И змейки твои очаровательны тоже, — незнакомец тянется рукой к змеям, останавливаясь в нескольких сантиметрах, — Позволишь прикоснуться к ним? Да или нет? — спрашивает, боясь спугнуть.       — Да, — выходит совсем тихо, но так, чтобы можно было услышать.       Эндрю поражён; он чувствует, как змеи сами тянуться к рукам незнакомца, ластятся, трутся, подрагивают и почти не шипят.       — Неужели ты никогда не получал комплиментов? М, ангел? — Эндрю смутился, но смог взять себя в руки.       — Т-ты правда идиот или притворяешься им?       — Во-первых, я не идиот. Более того, идиот тут только ты, ангел.       — Следи за языком, рыжий, — огрызнулся Эндрю       — Прости, ангел, — хихикнул незнакомец, в следующую секунду став серьёзнее, — Я не такой как все остальные. Осуждать тебя и бояться я не буду. Ты уникален и это то, что тянет меня к тебе.       Эндрю впервые улыбается; искренне, смущённо и слишком сладко. Он шокирован, но это не мешает счастливой улыбке расплываться по лицу.       — Как тебя зовут, рыжий незнакомец? — спрашивает Миньярд.       — Нил. Нил Джостен.

✧⁠*♪.⁠｡⁠*⁠♡｡⁠☆

      С тех пор как они познакомились прошло около нескольких недель; не было ни дня без комплиментов и каких-либо незначительных подарков со стороны Джостена. И, если, Эндрю поначалу пугался, нервничал и краснел, то позже всё же привык. Привык к присутствию рыжей бестии; его голосу, его теплым рукам, поглаживающим белых змеек в успокаивающем жесте, его телу, за которым как за каменной стеной, ко всему, что принёс в его жизнь Нил.       — Перестань уже попадать во всякие передряги из-за меня. Выглядишь слишком глупо, рыжий, — ворчит Эндрю, но Нил улавливает легко распознаёт в его голосе беспокойство.       — Спасибо, что волнуешься за меня, анг- Ай, больно же! — не успевает закончить Нил, как Эндрю резко прикладывает пропитанную спиртом вату к раненным рукам, надавливая.       — Не забывай следить за своим языком, рыжий, — хмыкает Миньярд.       — Неужели помогать тебе плохая идея?       — Всё, что с тобой связано плохая идея, — едва слышно говорит Эндрю, заканчивая с обработкой и присаживаясь рядом с Нилом.       — Благодарю за комплимент, Дрю.       Они молчат какое-то время; Нил думает о содеянном, а Эндрю думает о том, что без Джостена он уже не сможет.       — С тобой дышать легче, знаешь? — шепчет, не смея нарушать образовавшуюся тишину, — Вот только почему? Почему ты продолжаешь всё это? Я ведь такой ужасный, — продолжает Эндрю, смотря куда угодно, но только не Нилу в глаза.       Последний вздыхает, протягивая руки к Миньярду, укладывая их на обе щеки, привлекая к себе внимание того.       — Сейчас три часа ночи и я постараюсь изменить твоё мнение. Ты не ужасный. Ты не грубый. Ты не холодный. Твоя красота никогда не пугала меня. У тебя удивительные глаза; они карие, но на солнце отливают золотым, ты знал об этом? У тебя милая улыбка и приятный низкий смех. Ты всегда кусаешь свои губы, когда собираешь букет цветов для своей мамы или когда плетешь мне венки из ромашек. Ты априори не можешь быть ужасным, пугающим и жутким. А твои очаровательные змейки ещё больше прибавляют тебе уникальности и делают тебя особенным для меня. Ты мой поразительно сильный и добрый ангел, поглаживает большими пальцами мокрые от слёз щёки, каждой клеточкой тела желая забрать всю боль Эндрю.       — Люди и дальше будут осуждать друг друга. Это история у которой нет начала и конца. Легче осудить, обидеть и задеть, нежели попытаться узнать, принять и поверить в правду. Я хочу и дальше быть рядом с тобой, если ты не против. Хочу встречать с тобой рассветы, провожать закаты и изображать тебя на листах своего альбома. Прошу, позволь и дальше оставаться на твоей стороне, — честно, отчаянно и любовно. Они соприкасаются лбами, Нил стирает последние капли с щёк Миньярда, а тот в свою очередь стирает из памяти все плохие воспоминания.       Эндрю действительно постарается забыть плохие дни; он будет делать маленькие шаги на пути к исцелению, а Нил будет ему в этом помогать. Миньярд позволит Нилу быть рядом с собой, а себе чуть позже позволит согласиться на предложение руки и сердца. Эндрю обязательно будет счастлив.»       — нашёл, что рассказывать ребёнку, Нил Джостен-Миньярд, — входит в гостиную Эндрю, присаживаясь рядом со своим мужем, проводя рукой по макушке заснувшей дочки.       — она должна знать историю знакомства своих родителей, дрю.       — имена бы хоть поменял, придурок, — бурчит эндрю, но скорее для вида.       — думаешь она сможет принять мой настоящий облик? — тихо спрашивает эндрю.       Эндрю и Нил долгое время были заняты поисками той ведьмы, что наложила проклятье. И даже после того, как они смогли её отыскать, проклятье никуда не пропало. Она смогла его снять лишь наполовину; змеи всё ещё есть, но теперь у Эндрю появилась способность превращать их в обычные блондинистые волосы, пока он находится на людях.       — она моя дочь, конечно, она тебя примет, ты чего? — шутит нил, но мигом замолкает, стоит эндрю взглянуть на него грозно, — не переживай. она обязательно всё поймет. её вырастили мы, а значит в её крови течёт понимание и доверие, — и эндрю правда успокаивается. слова нила всегда действовали как успокаительное.       — я отнесу её в кровать, — тихо говорит эндрю, но нил останавливает его жестом руки.       — не стоит, я сам. тебе нужно отдохнуть, — говорит нил и оставляет поцелуй на лбу своего мужа.       щёки эндрю предательски краснеют.       — ты всё та же рыжая катастрофа, — шепчет эндрю под тихий смех нила, уходящего с поднятой на руки их дочкой.       «моя рыжая катастрофа» думается, но вслух не озвучивается.