Когти и чешуя (Кусочки нежности, часть 2)

Подождав некоторое время, затаив дыхание и почти не сводя взгляда с двери, Лорд поспешил последовать за Вожаком: сначала переполз от подоконника к своей коляске, а затем, взобравшись на неё, каким-то излишне торопливым движением даже для Лорда, выкатил в коридор, почти сразу направившись в нужную сторону. Слепой стоял у входа в класс, прислушиваясь к любому звуку, раздававшемуся в коридоре, и ещё издали услышал знакомый стук колёс. Уголки его губ непроизвольно скривились, но поза оставалась расслабленной и даже какой-то ленивой. Вскоре подъехавший Лорд остановился перед ним, не смея даже громко дышать. Слепой первый приблизился к своему состайнику, положил руки на подлокотник коляски, наклонился к Лорду, щекоча своими упавшими на чужие руки прядями волос, и тихо, с каким-то угрожающими нотками в голосе, спросил: — Ты осознаешь последствия провоцирования своего Вожака? — причем уточнил с такой серьезностью в голосе, что мыслей о том, что Слепой просто дразнит своего состайника, просто не могло быть. У Лорда дыхание спёрло, а сердце сначала чуть ли не остановилось, а потом поскакало, в новый, бешенный пляс. Парень нервно сглотнул и отвёл взгляд от лица Слепого, опустил голову. Светлые пряди внезапно соприкоснулись с чернильно-чёрными. Лорд выдохнул, и подавляя внутреннюю дрожь, которая норовила распространиться по всему телу, сжал руки в кулаки, готовясь ответить. Внезапно Слепой снова сделал движение, в этот раз вытянув одну из своих паучьих рук и непослушным большим пальцем коснувшись мягких, как оказалось, губ Лорда. Затем ногтём подцепил нижнюю губу и чуть оттянул её вниз, наслаждаясь ощущением того, как ноготь скользит по коже, чуть проникая внутрь. Остальные пальцы нежно прошлись по краю прекрасного лица и чуть почесали под подбородком, а затем схватили нижнюю челюсть и чуть опустили её вниз, заставляя Лорда открыть рот. Большой палец, до этого царапающей губу, тут же проник внутрь и принялся изучать предоставленное пространство, оглаживая зубы, местами чуть острые, проверяя, насколько глубоко может залезть один палец. Лорд не только не сопротивлялся звериным действиям Вожака, но даже старался сотрудничать, приоткрывая рот. Однако, вспомнив, что они всё ещё в коридоре, начал отталкивать от себя Слепого. Тот не был зол или удивлён, сразу отстранился и спокойным, почти равнодушным голосом спросил: — Теперь понимаешь? Ответ не требовался, всё было понятно без слов, и Слепой, снова встав прямо, даже вознамерился уходить, понимая, что его грубость в таком мало кто перенесёт. Лорд быстро схватил Вожака за длинный рукав, чтобы остановить, и вместо ответа словно бы перевёл тему: — Мы до сих пор в коридоре. Слепой замер. Затем обернулся. Он хотел было что-то спросить, но понял, что и так знает ответ, и спрашивать тут нечего. Лорд ждал. Наконец Слепой сдвинулся с места, снова подошёл к Лорду, встал позади коляски. Вместе состайники вошли-въехали в комнату. Дверь за ними сразу же закрылась с тихим стуком. В ту же секунду как за спиной парней щелкнул дверной замок, Слепой не поднял, отодрал Лорда от его коляски и, проявляя просто поразительную для своего хрупкого тела силу, взял состайника на руки. Конечно, держать долго он Лорда на руках не собирался, и почти сразу посадил своего состайника на пол, заранее убедившись ступней, что на полу нет ничего мешающего. Светловолосый парень пораженно смотрел на своего Вожака, затаив дыхание. Создавалось впечатление, что неожиданно откуда-то вылез разбуженный хищник, и сейчас этот зверь накинется на Лорда, как голодающий на еду… «Жертва» уже была взволнована, кусала губу и нервно сглатывала, смотря на Вожака то ли с насторожённостью, то ли с ожиданием. В штанах становилось тесно и туго, и парень успел сотню раз пожалеть, что сегодня надел джинсы, а не что-нибудь более свободное, но изменить ничего было нельзя, оставалось лишь тихонечко мечтать о том, чтобы скорее избавиться от раздражающей одежды и выдохнуть. Слепой не мог видеть эмоций Лорда, но слышал, как ткань с шуршанием трётся о пол. Лорд инстинктивно ёрзал бёдрами от неудобства, хотя старался слишком себя не выдавать. Слепой выдохнул и попытался восстановить спокойствие: вредить Лорду он совершенно не хотел, не собирался, а свою натуру знал прекрасно: по-другому просто не может, не умеет. Однако же, пока Вожак пытался вернуть себе самоконтроль, Лорд пришёл в себя раньше, не только восстановив контроль над собой, но и вспомнив о своём характере. Так и захотелось хоть капельку съязвить, даже понимая, что Слепой редко на такое реагирует, если быть точным, то вообще почти не реагирует. — Что такое, папочка стаи разозлился? — Лорд закатил глаза и специально по-громче фыркнул, чтобы Вожак точно расслышал. Но, вопреки саркастичному тону, глаза светловолосого парня горели ярко, слишком ярко, в очевидном ожидании и предвкушении. Слепой вздрогнул, как от удара, и замер, словно зверь, почуявший опасность и затаившийся для оценки ситуации. Медленно, почти плавно, он сжал свои паучьи пальцы в кулак, да так, что ногти-когти впились в кожу, почти до крови. — Не называй меня так, — ровным, но оттого и жутким голосом предупредил Вожак, и это было, пожалуй, самое настоящее предупреждение, граничащее с приказом. Вот только, когда это Лорд, с его-то гордостью, безропотно подчинялся приказам? Парень нервно облизнул пересохшие губы, смотря на такого, находящегося на грани, Вожака внимательными глазами, в которых плескался азарт. — Как? «Папочка»? — усмехнувшись, уточнил Лорд, уже догадавшись об ответе. Но наблюдать за эмоциями Слепого, эмоциями, о существовании которых, поди, не подозревал никто, было слишком увлекательно. Лорд почти кожей ощущал, как вокруг трескается и ломается воздух: казалось, вот-вот монолит, который в воображении Лорда представлял самоконтроль Вожака, даст трещину, а затем по чуть-чуть начнёт рассыпаться на кусочки. — Лорд! — Слепой шумно выдохнул, а затем почти закричал на своего состайника, чувствуя беспомощность: он не знал, как остановить этого проказника от совершения непоправимого, а ведь казалось, что тот совершенно не осознает последствий, не думает, чем обернётся провоцирование своего Вожака. Лорд сглотнул. Он понимал. Может, и не всегда, но в общих чертах осознавал, чем может обернуться Слепой, если его довести… Но ведь это было так… завораживающе что ли, эльф не мог отрицать, что оказался совершенно загипнотизирован звериной формой другого обитателя леса. Парень поднял на своего Вожака опьянённые эмоциями глаза, а затем тихо усмехнулся: — Что такое? Или, может, мне стоило сразу вместо «папочка» говорить «папочка трахни меня»? — эльф, очарование которого сейчас больше смахивало на демоническое, усмехнулся самодовольно и даже, для пущего эффекта, закатил глаза, скорее просто по привычке, чем для Вожака: помнил, что тот не видел. Такое вообще трудно забыть… Лорд выжидательно уставился на Слепого. Паучья рука резко вытянулась и крепко сжала плечо Лорда, большой палец впился в ключицу, чуть царапая её. Слепой почти набросился на своего состайника: коленом наощупь раздвинул ноги в разные стороны, разместился между ними и прижался тесно-тесно к бёдрам Лорда. Тот судорожно выдохнул и чуть поёрзал, невольно трясь о пах своего Вожака. Слепой глухо зарычал, рука переместилась с плеча на шею и чуть сжала её. — Ты… — зло выдохнул Вожак, прижимаясь к чужим губам своими. — Я. — Лорд ухмыльнулся, одновременно облизывая пересохшие губы, а затем ответил на поцелуй, выпрашивая большего. Его совершенно не беспокоили какие-то там пальцы на собственной шее. Наоборот, подобное отзывалось внизу тягучей дрожью, смешанной с удовольствием и предвкушением, а по телу поползли сладостные мурашки. Слепой ответил предупреждающим рыком и чуть сильней сжал горло. Лорд ответил на это более просящим поцелуем, но Вожак под неудовлетворенный стон, отстранился. — Ты провоцируешь меня. — констатировал факт Вожак, чуть отодвигаясь от Лорда и убирая руку с чужого плеча. Он снова вернул себе частичное самообладание. — Провоцирую. — просто и откровенно согласился Лорд, бёдрами снова прижимаясь к своему Вожаку и даже заключая его в объятия, лишь не дать сбежать. — Зачем? — с ноткой беспомощности решил уточнить «пойманный», хотя, если бы он действительно хотел уйти, никто и ничего не могло бы ему помешать. Лорд ответил не сразу. Он вообще не ожидал, что его обычно молчаливый Вожаче будет что-то спрашивать. Он не был готов к вопросам. Он прекрасно знал ответ, но не хотел его озвучивать, не хотел признавать существование ответа, не хотел, чтобы кто-то о нём что-то знал. Гордость не позволяла. Но Слепой чувствовал, что состайнику есть, что сказать, что-что, а такое он мог унюхать и находясь в другом конце Дома. Слепой ждал. Но Лорд всё молчал, не двигался, и, кажется, не собирался озвучивать свои мысли. Когда тот потянулся, чтобы поцеловать Вожака в шею, Слепой отстранился окончательно, собираясь встать. В этот момент Лорд крепко сжал Вожака за руку, не давая уйти, и зажмурившись, тихо ответил: — Я хочу тебя… Слепой замер, больше, вроде бы, не собираясь уходить, а его зажмурившийся состайник смущенно продолжил, понимая, что, раз уже начал, должен говорить до конца. Он сглотнул и проговорил остальное на одном дыхании: — Я хочу тебя, твоих касаний, поцелуев, хочу чувствовать твои руки, пальцы, губы на своём теле, чтобы ты меня гладил и сжимал тело в объятиях, до боли, до хруста костяшек. Я хочу тебя. Лорд открыл глаза и сразу отвернулся, чувствуя лишь сожаление и стыд за эту вспышку откровенности. Слепой получил ответ. Слепой молчал и не двигался. Лорд, со сломленной гордостью, пошевелился, намереваясь выбраться из-под Вожака, так как понимал, что теперь он Слепому, скорее всего, попросту противен. А ещё он хотел извиниться, ему было стыдно за эту вспышку откровенности. Но Слепой не дал ему такой возможности, внезапным, точным движением, словно слепота совершенно не огранивала его движения, схватил кисть Лорда, завёл её за голову и прижал к полу; вторая паучья рука крепко сжала чужое колено, раздвигая ноги в разные стороны и позволяя худому, но не такому уж хрупкому, как могло показаться, телу разместиться между ними. Пах Вожака, уже весьма напряжённый, прижался, вжимаясь в бёдра Лорда, сопровождаемый тихим, звериным рыком своего обладателя. Ответом отозвался тихий, удовлетворенный полустон-полувздох и судорожный толчок ближе к горячему, почти обжигающему, что заставляло внутренности плавиться изнутри. Слепой замер, закатывая глаза и рыча, а затем раздраженно дёрнул за пояс Лорда, желая сорвать мешающую ткань и выбросить её ошмётки куда-нибудь подальше. К несчастью, ткань была действительно крепкой и не подавалась, ещё больше распаляя. Пока Лорд опустил свободную руку вниз, чтобы расстегнуть собственную ширинку, которая всё никак не хотела подаваться из-за его подрагивающих от возбуждения и толики смущения пальцев, Вожак переключился на чужую рубашку. Обоим было совершенно плевать на тот факт, что она была одной из любимых лордовских рубашек, в данную секунду хотелось ну совсем не о сохранности какого-то куска одежды беспокоиться. Слепой медленно, почти нежными движениями, чуть оттянул ворот, погладил подушечкой пальца кадык, а затем ловкими тонкими пальцами расстегнул верхнюю пуговицу, неспешно, словно никуда не торопился. Лорд уже собирался недовольно замычать, как в следующую секунду Вожак внезапно, с неизвестно откуда взявшейся силой, потянул расстегнутый воротник в разные стороны, с довольной ухмылкой хищника слушая звук разрываемой ткани и падающих пуговиц. Лорд рвано вдохнул и приподнялся, тянясь поцеловать эту ухмылку, но Вожак схватил непослушного мальчика за волосы на затылке, заставляя замереть. Он приблизился сам и с каким-то упоением прошептал прямо в чужие губы: — Ты сказал, что хочешь меня? Слепой так сильно сжимал в руке волосы, что Лорд никак не мог ответить, только промычать согласие. Вожак облизнулся, словно голодный волк, который внезапно наткнулся на вкуснейший кусок мяса. — Отлично. Тогда я съем тебя полностью, без остатка, смотри, не пожалей. Хотя уже поздно… — чужие пальцы пощекотали заднюю часть шеи эльфа, а голос ласкал барабанные перепонки до мурашек, вызывая внизу приятную сладость. — Да, папочка, — послушно, но с невероятным нетерпением откликнулся Лорд, позволяя изголодавшемуся зверю-Вожаку творить со своим телом, всё, что тому вздумается. Когти Слепого, сжимаясь, скользнули по чужой шее, оставляя за собой красные полосы. Сегодня из кабинета Лорд не уедет невредимым. Зато удовлетворенным — более чем.