Вместе навсегда

✿ Северус ✿

      Чем меньше времени оставалось до первого сентября, тем чаще Северусу хотелось по примеру Фауста воскликнуть «Остановись мгновенье, ты прекрасно!»       Хотя с момента переезда прошло больше года, субъективно время, проведенное в Эймсбери, промелькнуло одной вспышкой. Яркой и крайне насыщенной событиями, о чем безмолвно, но наглядно свидетельствовал пухлый дневник, заполненный Лили от корки до корки. Буквально этим же вечером она завершила последнюю запись в нем, подведя итог их жизни до школы, и Северус, терпеливо дожидавшийся окончания работы, первым получил право оценить результат.       Они расположились прямо на кровати Лили, уютно прижавшись друг к другу плечом к плечу, и от простого осознания того, что ему это позволено — и более того, это его законное право, как жениха — Северус в очередной раз глубоко и удовлетворенно вздохнул.       «Из дневника Л.Э.       31 августа 1971, вторник.       Итак, жребий брошен и Рубикон перейден. Возможно, данная фраза скорее подошла бы записи, которой я открою новую главу своей теперь уже школьной жизни, вот только в целях конспирации агент под прикрытием Эванс не будет иметь возможности разбрасываться подобными громкими заявлениями. По хорошему мне стоило бы оставить составление бытовых заметок в прошлом, вот только они слишком полюбились что мне, что моим благодарным читателям, чтобы лишать нас всех достаточно безобидного (при должной осмотрительности) увлечения. Северус добровольно вызвался взять на себя роль въедливого и дотошного цензора, а потому я спокойна за сохранность всех тайн, требующих сокрытия.       Сейчас же, дописывая последние строки, я одновременно прощаюсь с нашим домом, родными и тем чувством безопасности, которым было пропитано мое детство. Впереди туманная, зыбкая неопределенность, и лишь уверенное, надежное присутствие рядом Северуса помогает справляться с изрядно выросшими за год опасениями. Воистину, счастье в неведении. Ведь чем больше я узнаю про магический мир, тем темнее и опасней он выглядит. Впрочем, его маггловский аналог не лучше: те же наркотики и психотропные, насилие, произвол властей и торжество сильного над слабым. Вероятно, ни одно общество не избавлено от подобных болезней.       Вещи собраны и уложены в стильный кожаный ридикюль, а дорожный костюм висит на плечиках, ожидая своего часа. Он твидовый, спокойного светло-коричневого цвета в крупную клетку и подобран, чтобы сочетаться с тем, что будет на Северусе. Как и любой другой из моих нарядов, этот буквально пропитан духом «старой доброй Англии». Счастье еще, что можно обойтись без соответствующего запаха нафталина. Нет, истинная леди обязана правильно подобрать аромат, идеально гармонирующий с выбранным ею образом и линией поведения. Юной мисс одиннадцати-семнадцати лет стоит категорически избегать излишне резких, сложных или наоборот сладких детских запахов. Этому вопросу, как и любому другому, мама с мисс Эйлин уделили должное внимание, выбрав время, чтобы сводить нас троих в «Лавку ароматов Тагвуда». Выбор названия, на мой взгляд, весьма сомнителен: еще минут пять после того, как я прочла его с вывески, в голове крутились различные вариации шуток на данную тему. К примеру, чем именно пахнет мистер Тагвуд, и уверены ли родители, что эти самые «ароматы» юным леди подойдут. Стоит признать, подобный юмор недостоин воспитанной девушки, но и владелец лавки сам напросился. Вслух же я никак не прокомментировала сомнительно построенную фразу. А вот подобранные мастером ароматы не вызвали нареканий ни у меня, ни у моих сопровождающих. Мисс Тагвуд — Лаванда, как она попросила к себе обращаться — настоящая волшебница! И гений маркетинга, потому что никто не ушел от нее без пары флаконов — по одному на холодный и теплый сезон. Как и рекомендованный герром Шульцем мастер палочек, она предпочитает персональный подход к клиентам: готовых композиций, выставленных на витрине, немного (и скорее для редких случайных покупателей), поскольку большинство заказывает эксклюзивный вариант, идеально раскрывающий и подчеркивающий личный запах человека. Название для получившегося парфюма тоже предлагалось придумать нам самим, и я остановила свой выбор на Шекспире. «Сон в летнюю ночь» ассоциируется у меня с лесом на закате, почти ночью. Пахнет таким влажноватым специфическим ароматом дерева, которого не бывает днём, зарослями диких лесных ягод, малиной и ежевикой. А «Двенадцатая ночь» другой. Его уютные древесно-мховые запахи прекрасно сочетаются с сандалом и яркими аккордами мимозы, мускуса и черного перца. Признаю, достаточно странный выбор для девочки, но вместе с моими строгими костюмами и туго закрученными в баранки волосами представляет собой убойное сочетание. Образ Гонории Глоссоп, по меткому замечанию любящего папы, обретает свою завершенность. Но Северусу, вроде бы, нравится (если он не врет, конечно), так что я не возражаю. Строгая и неприступная — значит, строгая и неприступная. Как там про оригинальную Гонорию Вудхаус писал? «Одна из тех неутомимых атлетических девиц, которые имеют телосложение борца в среднем весе и смеются смехом, похожим на грохот Шотландского экспресса, проносящегося под мостом»? Если это — идеал моего жениха, с чем я его и поздравляю. А впрочем, сам образ мне показался интригующим. Сильная, волевая и решительная девица, согласитесь, в отыгрыше поинтересней тихо-мирно ждущей своего принца Белоснежки или Авроры будет. Получается, я расту?»        — Растешь, конечно, — пробормотал Северус и, потянувшись, поцеловал невесту в макушку. — В бадминтон и крикет сказочные принцессы тоже не играют, да и со шпагой в руках их не застанешь. А вот Гонории что первое, что второе — в самый раз.       — Угу, — довольно прижмурившись, протянула Лили, удобнее устраивая голову на его плече. — Она еще Вустера по залу погоняет, чтобы на всяких там Бобби и Мадлен не засматривался.       — Я всегда считал, что добро должно быть с кулаками. И у нас в семье обязательно будет абсолютное равноправие.       В ответ на это высказывание она лишь молча пожала его руку и, зевнув, скомандовала:       — Дочитывай давай, и спать. Не хочу завтра с утра напоминать свежеподнятого зомби. Все-таки первое впечатление — самое главное.       — Ну да, — хмыкнул Северус, вспоминая свою первую поездку на Хогвартс-экспрессе. Впрочем, ровно до того момента, когда паршивый кусок фетра, надетый на рыжую головку, произнес «Гриффиндор», жизнь казалась чудесной сказкой. Это потом все как-то резко пошло под откос. — Учитывая, что в купе в среднем набивается по пять-шесть человек и большинство первачков, растерянных и нервничающих из-за смены обстановки, предпочтет кучковаться вместе, чем нарываться на приключения, а своих случайных попутчиков забудет сразу после распределения на факультет, то, безусловно, правильное первое впечатление — основа всего.       — Вы просто не представляете, как сильно я люблю ваше мрачное чувство юмора, мистер Принц, — посмотрев на него с умилением, довольно заметила Лили.       — Понятия не имею, о чем вы, миссис Северус Принц.       В дверь тихо поскреблись, и приглушенный голос Петуньи объявил:       — Эй, сладкая парочка, просто предупреждаю: если вы сейчас не разбредетесь по своим постелям, то можете слишком шокировать бедного мистера Эванса, чья нежная психика еще не готова принять, как сильно выросла за год его младшая доченька.       — Ты на что намекаешь, Петти? — фыркнув, Лили нехотя отстранилась, но тут же снова потянулась к нему, чтобы оделить традиционным поцелуем в щеку на ночь. — Сладких снов, Северус. Дневник возьмешь с собой?       Он отрицательно мотнул головой:       — Сделаю копию. Не хочу лишать удовольствия или томить ожиданием остальных.       — И то верно. Тогда до завтра?       — Спокойной ночи, моя Принцесса.       Лицо Петунии, так и не отошедшей от двери, выражало непередаваемую смесь нетерпения и ехидства.       — Наворковались? — хмыкнув, спросила она и протянула руку, чтобы забрать дневник. — И теперь морально готовы провести в нестерпимой разлуке — о ужас! — целых восемь часов?       — Семь сорок, — педантично ответил Снейп, кинув взгляд на часы, и скучным тоном добавил: — И наш с вами диалог, мисс Эванс, продолжает пожирать мое время на сон. Честь имею.       Склонившись в легком, шутливо-вежливом поклоне, он преувеличенно торжественно поплыл в сторону своих «покоев», оставив за спиной хихикающих девиц.       — Какой он у меня, Петти! — услышал Северус краем уха.       — Неподражаем. Ты там в школе за него покрепче ухватись и не отпускай.       — Ни на шаг! Как ниточка и иголочка.       — Лучше как две серые мышки.       — Фи, Петти! Даже мама за минувший год была вынуждена признать, что мышки из принцессы при всем желании не выйдет. Вот домашний тиран еще туда-сюда, а с серостью сразу полный провал.

ஐ ஐ ஐ

      Стоит отдать должное его семье — сборы заняли совсем немного времени и не вылились в локальный апокалипсис, как это бывало в семействе Уизли. Путешествуя по воспоминаниям Поттера, Северус ужасался некоторым картинам «тихой семейной жизни», которые взял как ориентир национальный герой, и, примеряя на себя, пришел к выводу, что уж лучше остаться холостяком. Эвансы же, как и Принцы, могли похвастаться хорошей организованностью: вещи строго по списку были аккуратно уложены домовиками еще несколько дней назад, дорожный перекус в корзинке для пикника только дожидался, чтобы его взяли с собой, и обычный семейный завтрак проходил в той легкой, непринужденной атмосфере, к которой Северус успел привыкнуть и по которой уже начинал скучать, предвидя шумные трапезы в Большом зале школы.       — Выдвигаемся, — дождавшись, когда все закончат есть, скомандовал фактический глава семьи, Октавиус Принц.       На платформу они, как и основная масса путешествующих с детьми, переместились камином. Конечно, никто не отменял возможность парной аппарации, вот только не все дети хорошо переносили подобный вид перемещения, и Принцы решили не выделяться без нужды, примкнув к большинству. Круглые станционные часы показывали начало одиннадцатого, платформа была почти пустой, и обычной для первого сентября толпы перед каминами пока не наблюдалось. Переместившись вслед за дедом, Северус тут же освободил место ждущей своей очереди Лили, и стоило ей появиться во вспышке зеленого пламени, как гордый возложенной на него миссией жених подал руку своей невесте, помогая девочке переступить низкий порожек.       Пребывающий в образе герра Шульца Октавиус казался одновременно расслабленным и сохраняющим бдительность, отчего выглядел особенно надежным, как и подобает хорошему телохранителю. Дождавшись остальных, группа Эванс-Принц степенно дошла до поезда. Прощание было недолгим: пара объятий, поцелуев, обещаний быть паиньками и присматривать друг за другом — все это скорее игралось на публику — и первокурсники, взявшись за руки, отправились искать себе купе. Оно нашлось ближе к голове поезда: по своему опыту Северус знал, что самые шумные и проблемные компании предпочитают середину, куда от входа ближе всего, или последние вагоны, чтобы быть как можно дальше от зоркого ока и авторитета школьных старост. Также он был осведомлен о специальном цветовом коде, которым знающие люди показывали, что купе занято. А потому, стоило им закрыть за собой, и парой взмахов показавшейся на свет палочки Северус окрасил задернувшиеся шторки запечатанной Коллопортусом двери купе в «оливковый роял». Изобразив благодарные аплодисменты, Лили жестом пригласила перетрудившегося защитника присесть и развила бурную деятельность, взяв на себя обязанности хранительницы очага, достойной хозяйки и просто очаровательной леди на пикнике. Причем извлеченные из сумочки с расширенным пространством вещи в совокупности представляли собой настолько цельную и стильную картинку, что будь у Северуса фотоаппарат, он бы не удержался и сделал несколько кадров. Все здесь — от клетчатой светло-кофейной скатерти и темной акцентной посуды, до выложенного на деревянном круге натюрморта из меда, сыров, орехов и фруктов или источающего умопомрачительные ароматы свежайшего французского багета и идеально прожаренных стейков, от выставленных в прекрасной композиции баночек с соусами и до ненавязчиво выглядывающих из плетеной корзинки бутылей со свежевыжатыми соками — дышало заботой, уютом, любовью и утонченным вкусом организатора пикника. Особенно же Северуса умилил скромный и невероятно трогательный букетик, составленный из лаванды и вереска — Лили позаботилась даже о таких мелочах и выбрала именно те ароматы, которые предпочитали они оба.

✿ Люциус ✿

      Малфой неспешно шел по перрону, по ходу движения успевая отслеживать обстановку вокруг, чтобы легким кивком вовремя поприветствовать приятных или полезных ему знакомых. Толика внимания с его стороны лично Люциусу ничего не стоила, а людям было приятно. Зачем настраивать против себя невниманием, если это может выйти боком в самый неподходящий момент? Отставая на пару шагов, за ним молчаливой тенью маячил Гойл, добавляя излишне изящному старосте Слизерина должной солидности. Так уж случилось, что в свое время старый мистер Гойл оказался в нужном месте в нужное время и сумел не упустить свой шанс, оказав лорду Малфою услугу, достаточно весомую, чтобы получить протекцию, которая со временем выросла в тесную, плодотворную связь. Таких эсквайров, проживающих на землях «древнейших и благороднейших», было порядочно, но только средний сын Гойлов по возрасту подходил в качестве школьного друга и негласного телохранителя наследника своего сюзерена.       Когда из толпы выскользнул какой-то тип и легким, летящим шагом устремился в их сторону, Гойл моментально напрягся. Но тут же расслабился, как только личность нарушителя была установлена.       — Как лето, Малфой? — после взаимных приветствий лениво поинтересовался подошедший, подстраиваясь под их темп ходьбы.       — Неплохо, Гринграсс. Я бы сказал, плодотворно, — усмехнулся Люциус, припоминая всех частных учителей, которых ему предоставил отец, надеясь за пару месяцев каникул вбить в единственного наследника максимум знаний и здравого смысла. — В любом случае, скучать не пришлось.       — Как, даже по мне? — с притворной обидой протянул… Финис был для Люциуса кем угодно, только не другом, но если бы Малфоя заставили назвать хотя бы несколько человек, к кому бы он мог, не покривив душой, применить это определение, Гринграсс вошел бы в пятерку финалистов. — И ни весточки, ни строчки. Жестокий ты человек, Люциус. «С глаз долой, из сердца вон», да?       Хмыкнув, Люциус смерил приятеля особенно пристальным, оценивающим взглядом и вкрадчиво заметил:       — Осторожней, Гринграсс. У людей может сложиться превратное представление о природе нашей связи. Тебе точно нужны проблемы со всеми Блэками разом?       — Мне? Не тебе?       — Я чист и непогрешим. Гойл свидетель.       Разумеется, Гринграсс пересекся с ними неслучайно. Черты слизеринца в его характере так прихотливо переплетались с другими, присущими птенцам факультета Равенкло, что получившийся гибрид заставлял Финиса постоянно ввязываться во всевозможные авантюры с целью «посмотреть, что же из всего этого получится» или «проверить очередную гениальную теорию». Правда, к чести любителя острых ощущений и игр разума, он точно просчитывал последствия своих развлечений, так что, несмотря на громадное число ведущихся параллельно «проектов», еще ни разу не был ловлен за руку. Малфой одновременно уважал его умения и не понимал, как можно тратить их на подобную чепуху. Тем более что, сдавалось ему, Люциус был посвящен лишь в самую малость наиболее очевидных дел своего крайне предприимчивого одноклассника. И раз он подошел сам, проявив несвойственную ему инициативу и даже настойчивость, значит, разговор намечается небезынтересный. Люциус намеренно выдержал паузу, и Финис, кинув на него укоризненный взгляд, с чувством резюмировал:       — Ты знаешь, что с тобой совершенно невозможно общаться, Малфой?       — Боюсь, в подобном мнении ты будешь крайне непопулярен, — ухмыльнулся Люциус с чувством победителя. Для подтверждения высказывания он мимоходом подарил легкую улыбку проходящей мимо миленькой хаффлпаффке, отчего девушка сбилась с шага и явственно покраснела. — Или же следовало сделать предложение менее обезличенным. Допустим, тебе со мной общаться сложно. Но все равно ты здесь. И да, я вполне мог бы еще поупражняться в словесной пикировке к нашему обоюдному удовольствию, но мы почти дошли до вагона старост, так что либо выкладывай, что у тебя на уме, либо встретимся уже в Большом зале.       — Слышал, что в этом году среди первачков мелькнула фамилия Принц?       — Даже так? — Люциус неосознанно замедлил шаг и повернулся в сторону Гринграсса. Названная фамилия была крайне примечательной по многим причинам. Вот только… — И ты полагаешь, что это тот самый род?       — По срокам подходит, — помолчав, нагнетая интерес, Финис нарочито скучающе добавил: — А еще этот самый Принц сейчас с комфортом расположился… угадаешь, где?       — Да не может быть!       — Да-да. В вагоне старост. Запер дверь и шторки зеленые наколдовал, представляешь? Я так-то совершенно случайно услышал, но ты же понимаешь, что такую возможность собрать информацию упускать нельзя. Были бы это Уизли или Пруэтты, и я бы пальцем не шевельнул, но Принц…       — Это всегда Принц, — даже не улыбнувшись, закончил расхожую в их кругу шутку Люциус. Нахмурившись, он опроверг только что царапнувшую его фразу: — Но ты неправ. Если бы какой-нибудь Уизли только посмел сунуться в наш вагон, как вылетел бы оттуда раньше, чем успел сказать «Коллопортус».       — А если бы его сделали старостой? — в медовом голосе Гринграсса издевка буквально проступала из-под невозможной сладости. — Не забывай, кто у нас в директорском кресле сидит.       — И этот кто-то обязан учитывать мнение совета попечителей. Назначить старостой предателя крови? Ха! Повторяю, Уизли в вагоне старост никогда не было и не будет. Но отвлекаясь от маргиналов, полагаю, что следует, не откладывая, нанести визит вежливости соседям по купе. Иначе потом удачной возможности может не представиться.       — Могу я составить компанию?       — Вполне. Потом будет интересно обменяться впечатлениями.       Многозначительно переглянувшись, довольные состоявшимся соглашением приятели свернули к приглашающее распахнутым дверям.

❀ Лили ❀

      Ну что ж. Мечты фаната поттерианы продолжают постепенно воплощаться в реальность. Год с небольшим, прошедший с момента моего осознания себя, как Лили Эванс, мелькнул яркой вспышкой, и вот я уже сижу в алом вагоне Хогвартс-экспресса и с интересом изучаю окружающую обстановку. Которая, к слову, сильно (причем, в лучшую сторону) отличается от показанной в фильмах и скорее близка по антуражу к той, что была в каком-нибудь «старинном царском» или «современном рэтро» поезде.       Вагон, куда привел меня Северус, изнутри был оформлен в спокойных, приглушенных тонах от кремового до темно-коричневого, а зажженные, несмотря на дневное время, лампы испускали мягкий, теплый желтый свет. Пухлые, удобные и гостеприимные диваны, на которые так приятно откинуться и расслабиться, на полную наслаждаясь тихим перестуком колес и проносящимися за окном пейзажами; толстый ковер на полу, приглушающий шаги; развешенные по стенам картины — все это куда больше походило на правду, чем пустые и обезличенные вагоны, продемонстрированные режиссером киноленты. Ведь если вы волшебники, да еще и кичитесь тем, что наголову лучше любых магглов, было бы странно, позаимствовав у них средство передвижения, удовольствоваться чем то меньшим, чем самое лучшее. С другой же стороны, когда у вас есть гораздо более удобные и быстрые способы перемещения, вроде аппарации, порталов и каминной сети, а львиная доля пассажиров будет состоять из гиперактивных детей с волшебными палочками в руках… И какие тут, к черту, картины и горшки с цветами? Не помню, показывали в кино вагон старост или нет, а здесь я просто шла туда, куда вел меня Северус, который целенаправленно продвигался вперед, не отвлекаясь на мелочи. Заглянуть в окошко проплывающих мимо дверей купе тоже не удалось. Тут уже виной всему мой мелкий рост. Увы, но на девочку одиннадцати лет дверное остекление почему-то не рассчитано.       Итак, с комфортом разместившись в уютном и даже почти не подавляющем пафосом купе (видали мы с Северусом обстановку и повнушительней… в том же Принц-мэноре, например), я принялась за подготовку к первой битве, открывающей школьный год. Все было рассчитано до мелочей: от тщательно подобранного столового сервиза и способа сервировки, до утонченно-скромного меню и направления хода беседы.

За пару дней до того

      — Раз у нас есть преимущество первого хода, им нужно распорядиться с максимальной пользой, — поучительно заявил глава семьи и архистратег Октавиус Принц, картинно сложив руки лодочкой. Мрачная, даже желчная усмешка ему невероятно шла, придавая выражению лица что-то от супер-злодея, которые, за редким исключением, всегда выходили у режиссеров куда интересней и харизматичнее главных героев. — Обсуждать вас, присматриваться и делать выводы будут в любом случае, а значит, стоит сразу дать четко дозированную и правильно поданную информацию для анализа и составления первого впечатления. Идеи, предложения?       — М-м-м… вагон старост? — задумчиво протянула его дочь, и тут же продолжила мысль: — Правилами занимать в нем места не запрещено, но чаще всего он остается полупустым благодаря негласному разделению на факультеты и своему особому статусу.       — Неплохо, — одобрительно кивнул мистер Принц. — Но этого мало. Вот смотрите, воссоздаем ситуацию: наша парочка пришла, заняла купе, и? Дальше что?       — Какова будет реакция окружающих? Думаю, на них сразу же обратят внимание и придут проверить, кто именно из первачков настолько наглый, что прямо под боком у старост обосновался. Северус представится, завяжется разговор, и…       — Выстрел в молоко, Эйлин. Я разочарован. Сама понимаешь, почему? Нет? Поясняю на пальцах. Если подобрать наглядный аналог описанным тобой действиям, то выглядеть они будут так: рыцарь, весь такой в сияющих доспехах, на белом коне гордо въезжает в логово дракона и… просто садится в центре, ничего дальше не предпринимая. Как думаешь, каковы будут действия безмозглой рептилии? Она начнет изучать и анализировать странный феномен, размышляя о его мотивации и планах? Нет. Она его просто сожрет. Ты не забывай, что старосты есть на каждом факультете, и как думаешь, кто первым пойдет знакомиться с новичками?       — Гриффиндор. У них старательно взращивается высокая инициатива и поощряются активные действия.       — Или Хаффлпафф. Девочек-старост туда всегда выбирают под ролевую модель курицы-наседки, а подобная дама просто не сможет пройти мимо очаровательных, тихих и вежливых деток.       — Да, но как избежать этого развития событий? Ты правильно подметил, на фоне гиперактивных и даже настырных гриффиндорцев и сверхзаботливых хаффлпаффцев что Равенкло, что Слизерин со своей выжидательно-отстраненной позицией просто теряются.       — Шторки занавесить, — хмыкнув, вставил Северус, сразу переключив внимание на себя. Приподняв бровь, он насмешливо пояснил: — Раз уж мы все такие чтящие традиции и образцово-образованные, то просто не могли не знать об этом крайне полезном обычае Хогвартс-экспресса. И сразу решается несколько вопросов: оливковый цветовой сигнал станет предупреждением от опрометчивых действий и практически аналогом магглоотталкивающих для Гриффиндора и Хаффлпаффа — сами понимаете, представители какого факультета обычно за подобными дверями находятся — и раздует любопытство в оставшихся.       — Изящно, — чуть склонил голову старший Принц, обдумав предложение. — И действительно, вы, еще даже не показавшись лично, уже делаете определенное заявление. Что знаем и без колебаний пользуемся привилегиями, присущими нашему положению, тяготеем к определенному кругу и готовы к диалогу. Неплохо, мне нравится. Итак, желтых и красных отпугнули, и подманили синих, зеленых, либо тех и других одновременно. Первый контакт. Наши действия?

Конец воспоминаний

      Визитеры себя ждать не заставили. Вежливый стук в дверь раздался еще до того, как поезд отошел от перрона. Переглянувшись со мной, Северус махнул рукой, снимая запирающие чары, и, встав, собственноручно отодвинул створку, чтобы поприветствовать стоящих за ней слизеринцев. Я же тем временем сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоить внезапно ускорившееся сердцебиение. Даже не потому, что староста змеиного факультета производил такое уж неизгладимое впечатление своей совершенной красотой или харизмой. Нет. Скорее из-за непобедимого любопытства и некого сборного образа, сформировавшегося в сознании на основании тонн прочитанных фанфиков, в которых имя Малфоя-старшего практически являлось синонимом титулу «мистер Секс». А потому, занятая личными переживаниями, вступительный диалог я прослушала. Но его результат был именно тем, что нам требовался: вся троица ребят с присущей элите элегантностью непринужденно устроилась в купе, чтобы, представившись единственной присутствующей среди них даме, тут же завязать ничего не значащий разговор. Это было знакомое поле. И до знакомства с Принцами мы часто устраивали дома репетиции приемов, фуршетов, званых вечеров, чайных вечеринок и пикников, а уж после того, как наша компания приросла столь подкованными в данном вопросе людьми, их количество возросло на порядок.       Компания подобралась на редкость гармоничной. Причем, если для Малфоя или Гринграсса (который вполне может в будущем оказаться отцом Дафны с Асторией и зятем Люциуса) умение поддержать разговор являлось чем-то само собой разумеющимся, то подобный навык у высокого, мощного и жесткого на вид мистера Гойла оказался приятной неожиданностью. Как-то так получилось, что именно он сидел как раз напротив меня, а потому начисто игнорировать мальчика было неловко. Применив один из заученных приемов, я мило улыбнулась и похвалила бифштекс, который настолько быстро исчез с тарелки массивного слизеринца, что впору было заподозрить его в применении магии. Он согласился и, воспользовавшись предлогом, попросил добавки, на что я с готовностью передала еще порцию, с молчаливого одобрения мистера Гойла дополнив ее гарниром из картофеля по-деревенски. От блюд разговор перешел на напитки, потом на обстановку поезда, Хогвартс, профессоров, школьные предметы… У угрюмого с виду, подавляющего своим ростом слизеринца оказалось на удивление тонкое и ироничное чувство юмора, приятный, приглушенный низкий смех и очаровательная ямочка на щеке, когда он позволял себе мимолетную, чуть кривоватую улыбку.       За основным блюдом последовал десерт, а обе беседы — наша и та, которую вели мой жених и оставшиеся слизеринцы — слились в одну.       — …ведь верно, Лили? — произнес Северус с легким нажимом в голосе.       Видимо, это был знак, что все важное сказано, и мне тоже можно уже расслабиться. Перед самым отъездом дедушка настоятельно попросил при первой встрече изображать из себя некую помесь тихо-незаметного домового эльфа и услужливо-улыбчивого официанта дорогого ресторана. Как это все должно было сочетаться в одной мне, впрочем, указано не было. Но по моему скромному мнению, с задачей я справилась на редкость удачно.       — Конечно, Северус.       В любом случае, мнению Северуса я доверяла настолько, чтобы поддерживать его, даже особо не вслушиваясь, о чем идет речь. Потому что он точно будет на моей стороне. А я — на его.

✿ Северус ✿

      Хотя визит слизеринцев был ожидаем, более приятным он от этого не стал. И если присутствие Малфоя было неизбежным злом — куда же без старосты — то вот тащить за собой Гринграсса и Гойла — это уже чересчур. Видимо, это фамильная черта Малфоев — не появляться на людях без группы поддержки.       Воскресив в памяти навыки прошлой жизни, Северус вел беседу так, чтобы не дать и толики лишней информации, и в то же время произвести впечатление вежливого, воспитанного, тихого и закрытого скучноватого ботаника. Перехватив взгляд Малфоя, когда тот скользнул им по комплекту надетых на Северуса защитных артефактов, специально купленных не так давно в лавке Коффина, он едва заметно дернул уголком губ, позволяя проявиться мимолетному укол досады. Люциус же тем временем отметил старинный и более совершенный комплект на Лили и чуть прикрыл глаза, приходя к определенным выводам.       — Наследника Принц можно поздравить с удачной помолвкой? — полувопросительно протянул он, и Северус, распрямив плечи, гордо кивнул:       — Более чем, наследник Малфой. Благодарю.       — Мисс Эванс ведь ведьма в первом поколении?       Так в среде рафинированных аристократов именовали магглокровок, когда хотели вежливо обойти вопросы крови.       — За воспитание моей невесты матушка взялась лично, — подчеркнув последнее слово, заметил Северус. — И всегда отмечала, что ей чрезвычайно повезло с подопечной. Что верно и в обратную сторону. Ведь верно, Лили?       Не сдержавшись, он окликнул девочку. Уж слишком оживленной и личной казалась беседа между ней и Гойлом. Тем самым Гойлом, который на памяти Снейпа ни разу не смягчал вечно каменное выражение лица, презирал весь женский пол и магглов скопом и отличался крайней немногословностью, особенно в незнакомой компании. Сейчас этот прекрасный образчик факультетского духа что-то оживленно вещал, интимно наклонившись в сторону его (!) невесты, так что Северусу безумно хотелось плюнуть на конспирацию и просто вытолкать всех посторонних за дверь.       К удовлетворению Северуса, за ходом беседы Лили следила и отозвалась моментально, нисколько не раздумывая над ответом:       — Конечно, Северус.       Заметив, что чай в его чашке заканчивается, она взглядом указала на чайник, и он прикрыл глаза, безмолвно соглашаясь на предложение, испытывая приятные чувства от того, насколько хорошо они понимают друг друга. Тем временем и Малфой, допив, предпочел не затягивать визит дольше необходимого. Витиевато поблагодарив за гостеприимство и беседу и сделав ремарку, что их уже ожидают на факультете, — «Не дождетесь!» — он встал, чем подал пример своим сопровождающим. Заметив тень неудовольствия на лице Гойла, Северус подавил мрачноватую усмешку, сохраняя вежливое выражение. И только когда дверь за ними закрылась, он позволил себе расслабленно откинуться на спинку сиденья. Глаза Лили, тут же устроившейся рядом, сверкали.       — Это было впечатляюще! — восхищенно сказала она. — Даже папа или герр Шульц не справились бы лучше.       — Ты мне льстишь, — с притворной скромностью возразил Северус (причем так, чтобы было видно, насколько приятна ее похвала), и тут же вернул комплимент: — Глядя на то, как ты ведешь чаепитие, я буквально видел перед собой маму. Когда ты успела добиться столь утонченной грации и точности движений?       Лили мило зарделась, напрочь позабыв о каких-то случайных старшекурсниках, и Снейп тайком обновил запирающие чары. И чтобы уж наверняка предотвратить саму возможность ненужных визитов, изменил заглушающие на двусторонние. Благодаря его предусмотрительности путь до школы прошел в тихой, умиротворяющей обстановке. Лишь когда поезд начал замедлять ход, Северус внутренне подобрался, готовясь к следующему испытанию.       «Ну здравствуй, Хогвартс. Не скажу, что сильно скучал или так уж хотел вернуться, но некоторые обстоятельства находятся вне нашей компетенции».

❀ Лили ❀

      Описанной в книге толчеи в коридоре и чуть позже в тамбуре не наблюдалось. Правда, по предложению Северуса мы специально задержались в купе, чтобы пропустить вперед старшекурсников и не дразнить их зря своим видом. Я не возражала: даже если лодки вдруг уплывут без нас, отсутствие потеряшек при чтении списка первокурсников заметит МакГонагалл, после чего либо пришлют эльфов, либо найдут поисковыми чарами. В крайнем случае, всегда можно связаться с семьей по переговорному зеркальцу и переадресовать решение проблемы взрослым. Но изобретать ничего не пришлось: когда мы подошли на звуки громкого голоса, выкликающего первокурсников, дети только начинали формировать что-то вроде неровной колышущейся шеренги рядом с держащим фонарь человеком.       То, что вместо привычного по книгам Хагрида нас встретит другой человек, неожиданностью для меня не стало: вот уже несколько месяцев подряд новости из тихой и респектабельной шотландской глубинки продолжали быть на слуху. Благодаря вездесущим журналистам читатели были посвящены в самые мелкие подробности произошедшего. И лично у меня к ситуации было двоякое отношение. С одной стороны немного неловко, что из-за нашего вмешательства пауки напали на деревню, с другой же, если подумать, то мы просто вскрыли нарыв. Рано или поздно, но Арагог бы все равно умер, а он единственный удерживал своих отпрысков от расширения зоны охоты и нападений на людей. В том, что мы уничтожили именно питомца Хагрида, я была уверена почти на сто процентов. Образ огромных отвратительных и устрашающих голов, лежащих на алтарном камне, еще не скоро изгладится из памяти, и по одной этой детали можно судить о примерном размере пауков, а приводимые в статьях величины самых крупных экземпляров меньше в несколько раз. Полагаю, это связано с тем, что привезенная Арагогу в пару паучиха не сразу в детородный возраст вошла. Или в какой-то момент у этого вида качественный скачок в росте происходит. Лесничего, какая ирония, сослали на постоянное поселение в тот самый румынский драконий заповедник, куда по оригинальному сюжету должен был в конечном итоге Норберт попасть. Ну… бывает, что мечты сбываются. Причем чаще всего именно таким, кривым образом.       — Все за мной! — продолжал созывать детей наш проводник. — Первокурсники, все за мной.       Замедлившись, Северус тихо предложил:       — Давай пойдем последними? Не хочу, чтобы нам дышали в затылок.       Я кивнула и, решив подразнить его, с умилением заметила:       — Ой, Северус, тебе так хочется идти только со мной? Это так ми-и-ило! Ты у меня такой романтик! Только тогда ни за что не отпускай мою руку: я темноты боюсь.       Романтика тем временем продолжала набирать обороты. В сгущающихся сумерках узкая извилистая тропка была едва видна даже в неверном свете старинного масляного фонаря в руках проводника, а уж тем, кто находился за пределами светового круга, приходилось полагаться на темные силуэты идущих впереди, из-за чего притихшие дети жались друг к другу, практически дыша в спины впереди идущих. Я уже собиралась пристроиться за последней парой мальчишек, но Северус придержал меня и, достав палочку, прошептал «Lumos». Я мысленно фыркнула. Позер! Вот тебе и не выделяйтесь.       С другой стороны, по книгам мой суженый тем еще мизантропом был, и то, что в узком семейном кругу он заметно расслаблялся, ни о чем не говорило. Во время немногих детских чаепитий, куда нас успели за год пригласить, маленький Принц не выказал ни малейшего желания расширять круг общения, стараясь держаться нас с Петуньей. Вел он себя при этом, точно истинный джентльмен, тонко и ненавязчиво ухаживая за своими спутницами, чем укрепил среди мам сложившееся о себе впечатление «маленького ангелочка», но мне с близкого расстояния было прекрасно видно, что общением со сверстниками Северус тяготится. Скучает, иногда едва заметно хмыкает себе под нос, явно подмечая многочисленные и неизбежные промахи в навыках общения, которые юным магам только предстояло отшлифовать со временем.       Сейчас, покрепче прижавшись к его теплой, уверенной руке, я промолчала, давя колко-ехидные комментарии. Некоторые проколы лучше оценить самому. Как вот этот, например. Наоборот, обернувшись к нему и признательно улыбнувшись, я нежно-нежно проворковала:       — Благодарю, мой рыцарь. И что бы я только без вас делала!       Все-таки вполне вероятно, что именно моя неосторожная фраза про боязнь темноты подвигла жениха на внезапный приступ геройства. Ведь не мог он не понимать, что при явном желании избежать тесного контакта с незнакомцами в нашем положении, организовать светлую, безопасную зону — самое идиотское решение. А идиотом Северус не был. Наоборот, временами у меня создавалось впечатление, что мой маленький взрослый слишком привык просчитывать варианты того, где и как все может пойти не так, чтобы заранее подстелить соломки на основных направлениях. Из-за этого иногда он был излишне мрачен, медлителен или наоборот суетлив, но отвечая на мои вопросы о первоистоках тех или иных неожиданных действий или высказываний, раз за разом неизменно выяснялось, что с его точки зрения все они были крайне последовательны и логичны. Это вызывало невольное уважение и гордость за его светлый ум, ответственность и предусмотрительность. А еще неизменную благодарность магии, которая свела нас вместе.       — Только не начинай светиться, ладно? — склонившись к моей голове так, чтобы со стороны казалось, будто он целует меня в щеку, едва слышно прошептал Северус. Ну вот, о чем я и говорила. — Теперь не так страшно?       — С тобой я ничего не боюсь!       Впрочем, мои пессимистичные прогнозы не оправдались: среди первокурсников хватало детей, знакомых с некоторыми полезными бытовыми чарами, так что, последовав наглядному примеру, то тут, то там от волшебных палочек начали вспыхивать теплые желтые огоньки. Идти сразу стало веселее. Настороженная тишина сменилась приглушенными шепотками. Кто-то знакомился с соседями, другие делились свежими впечатлениями, а вокруг одной девочки, укачивающей на руках огромного флегматичного низзла, сформировалась компания любительниц котиков. Вот когда я еще раз порадовалась, что удалось договориться с Буцефалом и оставить его в поезде. Вещи и домашних питомцев оттуда забирали эльфы.       Чем дольше мы шли, тем сильней разгоралось предвкушение. Пока что все, с чем я сталкивалась в волшебном мире — от Эймсбери и Хогвартс-экспресса до отдельных личностей, вроде Малфоя и Северуса, более чем соответствовало ожиданиям, задирая планку еще выше. Так каким будет он, настоящий Хогвартс?       — Еще чуть-чуть, и мы увидим замок, — в тон моим мыслям пообещал волшебник. — Так… ну вот и все!       Вслед за его словами последовал дружный восхищенный возглас учеников:       — О-о-о!       Только теперь мы с Северусом тоже вышли к берегу огромного озера, на противоположной стороне которого уходил ввысь, почти сливаясь с ночным небом, загадочный темный силуэт. Лишь светящиеся окна, подобные звездам или китайским фонарикам желаний, яркими бликами отражались в воде, делая получившийся вид невероятно праздничным и торжественным.       — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал проводник, разрушая волшебство момента, и дети, засуетившись, поспешили разбиться на кучки.       Заметив, что Северус никуда не спешит, я тоже не стала толкаться у причала, вместо этого оценив лодочки со стороны. Каждая из них была оснащена горящим фонарем, закрепленным на тонком деревянном шесте по центру лодки, а вот какие бы то ни было весла отсутствовали. Видимо, были на магической тяге и курсировали, скорее всего, по одному заранее запрограммированному маршруту. «Вот интересно, существует ли какой-то определенный порядок действий на случай, если кто-нибудь, вроде Дениса Криви, вывалится за борт? Ведь если в тех лодках, где разместилось по четыре человека, сигнал о помощи могут подать соседи, то последним… Допустим, вас в лодке двое, вы плететесь в самом конце, и если парализовать спутника петрификусом, а затем столкнуть в воду, он даже голоса не подаст. Бульк, и все…»       — Лили, пойдем? — окликнул меня Северус, отвлекая от праздных размышлений.       И хотя на практике проверить пришедшую на ум идею я точно не собиралась, машинально отметила, что, оставшись последними, мы как раз таки с комфортом разместились вдвоем, без посторонних. Флотилия двинулась. Крошечные лодочки плавно и бесшумно заскользили по гладкому озеру. И все это — чистое, безоблачное и звездное небо, свежий и теплый, влажноватый воздух, приглушенные звуки природы, мерное, убаюкивающее покачивание и особенно сидящий рядом Северус — переполнило таким счастьем, что даже ком в горле встал. Под влиянием момента Северус покровительственным жестом подгреб меня к себе, и мы одновременно счастливо вздохнули.       — Люблю тебя, Северус, — почему-то вдруг сорвалось с моих губ, и он прижал меня к себе еще крепче. Сердце напротив билось часто-часто, чем ускоряло ритм уже моего. Видимо, чтобы звучать в унисон.       — А я тебя еще больше.       Я улыбнулась. Вот интересно, его тоже испортит переходный возраст, и этот открытый, доверительный тон уйдет, сменившись насмешливым превосходством? Или ответственность за невесту вместе с азартом сложной игры перевесят?       — О чем ты думаешь?       — О нас с тобой. О школе… Вот интересно, сколько здесь учится волшебников?       — Год на год не приходится, но в среднем по десять-пятнадцать на одном курсе одного факультета.       — Значит, всего учеников четыреста на всю эту громадину? А преподавателей сколько?       — Профессоров? Человек пятнадцать. А вообще, как в Большой зал попадем, можешь пересчитать.       И куда только романтичный тон делся? В этом весь Северус. Хотя я, конечно, тоже хороша: звезды, лодка, ночь, огоньки, жених рядом сидит и нежно обнимает, а я о профессорах думаю.       Люмос он давно отменил, а палочку убрал обратно в крепление на запястье.       — Хорошо, что Бутси с нами нет, — невпопад заметила я, опустив руку так, чтобы кончики пальцев разрезали водную гладь. — Это могло бы стать слишком сильным искушением для котика.       — Вот уж точно, — фыркнул Северус. — Первое время на прогулку придется водить его в шлейке.       — Низзла? Думаешь, кто-нибудь, кроме нас, мог бы такое провернуть?       Он философски пожал плечами:       — Дураки всегда найдутся. Причем с каждой стороны поводка.       Мысль была глубоко философской и настолько в стиле Снейпа, что даже вызывала приступ острой ностальгии. Безумно захотелось пересмотреть «Гарри Поттер и Философский камень», а отдельно первый урок зельеварения. «Слава — это еще не все, мистер Поттер». Ой, только бы теперь распределение не провалить. И чтобы шляпа ничего лишнего не сказала. Хорошо еще, что особенности защиты детей магии можно на родовые артефакты Принцев списать. До переломного момента оставались считанные минуты. Ну, будем надеяться, что все советы и наставления, расчеты и тренировки были не зря, и все пойдет, как задумано.

✿ Северус ✿

      Речь замдиректора перед распределением Северус слушал вполуха. В маленькой комнатке, находясь в толпе среди других первокурсников, он чувствовал сильный дискомфорт. К тому же Лили нервничала. В глаза это не бросалось, но он ощущал и легкое подрагивание напряженных пальцев, и общий расстроенный эмоциональный фон. Лишь появление знакомой — профессора МакГонагалл — немного отвлекло его невесту. Пафосные фразы, слетающие с губ Минервы, которым другие внимали, как откровению, цепляли и царапали своим несоответствием действительности.       — …на следующие семь лет факультет станет для вас второй семьей…       Ну-ну. Хотя, если подумать, в большинстве семей, особенно таких, многодетных или клановых, всегда есть неравенство, моральный и физический прессинг и система любимчиков/аутсайдеров.       — Ваши успехи будут приносить факультету призовые баллы, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться.       Эти так упорно и нежно лелеемые профессорами и директором очки факультетов, на взгляд Снейпа, всегда представляли собой бесполезный атавизм. Никак не применимые к действительности, имеющие ровно нулевую практическую ценность, в качестве рычагов влияния и инструмента поощрения/наказания они худо-бедно действовали лишь на еще некритично настроенных и выбитых из колеи сменой обстановки первокурсников. В отдельных случаях, для особо одаренных, вроде той же Грейнджер, курса до третьего. Коллективная ответственность расхолаживает, а отсутствие какого-либо внятного объяснения, зачем эти баллы, собственно, нужны, кроме пустой, хотя и пафосной церемонии смены флагов факультета-победителя, вбивают финальный гвоздь в крышку гроба загнувшейся традиции, которую, по-хорошему, давно стоило либо окончательно похоронить, либо реанимировать. Что также было вполне возможно. Некоторые преференции факультету-победителю на следующий год, небольшое увеличение финансирования, к примеру, для обустройства факультетской гостиной или библиотеки… придумать можно было многое, вот только, кажется, всех, кроме него, все полностью устраивало. А высовываться и ломать копья ему было некогда и незачем.       Закончив речь, замдиректора удалилась, оставив их в одиночестве приходить в себя и осмысливать сказанное. Дети разбились на группки, делясь своими представлениями о том, как будет проходить отбор.       — Да скука смертная.       Даже среди общего шума голос Блэка выделялся. Он специально растягивал слова, и этот утрированный устало-пренебрежительный тон был так похож на манеру говорить сынка Люциуса, что Снейп невольно хмыкнул себе под нос, чем привлек внимание оратора.       — А ты, по всей видимости, знаешь больше, чем остальные?       Лили чуть сжала его руку, как бы предостерегая от необдуманных слов, но Северус и не собирался отвечать на неуклюжий выпад.       — Ну что вы, мистер Блэк, я полностью согласен с вашим описанием церемонии. Для тех, кто уже определился в своем выборе, распределение — лишь пустая формальность.       А вот его слова попали в цель. Помрачнев, Блэк резко дернул плечом и, отвернувшись, изобразил, будто внимательно слушает остальных желающих высказать догадки. Стоявший рядом Поттер — как обычно по-бунтарски растрепанный и наглый — дернул друга за рукав и зашептал что-то на ухо. Наверняка слова поддержки. Вроде «Не Слизерином единым» и «Не факультет определяет тебя, а твои собственные действия и решения». И Северус, опять же, готов был с ним согласиться. По двум-трем придуркам, вроде Локхарта, Лавгуда или Квиррелла, нельзя судить обо всех равенкловцах скопом. Впрочем, Слизерин и Гриффиндор в данном вопросе лучше скромно оставить за скобками, так как там сама среда формирует определенную модель поведения, и тем, кто не вписывается в заданные рамки, приходится непросто.       К нему же обратилась Лили:       — Ой, Северус, смотри: это призраки!       В отличие от говорящих портретов, призраков в Принц-мэноре не нашлось. Среди членов семьи бытовало стойкое убеждение, что остаться в приграничье — значило показать себя трусом и покрыть несмываемым позором, а потому даже свои незаконченные дела они предпочитали решать более радикальными методами. В их собрании легенд встречались истории о Мстящих духах, родовых проклятьях и Непреложных обетах, взятых умирающими членами семьи со своих потомков, но призраков — о чем с особой гордостью заявлялось отдельно — не было никогда. Зато в Хогвартсе за века существования школы их скопилось порядочно. Помимо четырех факультетских привидений, сейчас с удовольствием агитирующих первачков в пользу своих домов, сам Снейп выделял лишь пару особенно ярких личностей, с кем свел знакомство за годы преподавания и патрулирования школы. Это Жоэль Виридиан — прадед знаменитого Винидиктуса, также снискавший некоторую славу на ниве зельеварения — с которым Северус иногда под настроение вел дискуссии о тонкостях и приемах данной науки, и Витторио Прикл, бессменный глава совета призраков. Этот дряхлый, сморщенный, точно сморчок, дед, казалось, знал все школьные сплетни и мог поделиться полезными сведениями в качестве равноценного обмена услугой за услугу. Со временем у них установилась устойчивая договоренность, и Прикл сам проявлял инициативу, стоило ему узнать что-нибудь, что, по его мнению, могло заинтересовать декана Слизерина.       Но сильно развернуться агитаторы не успели: вернувшаяся МакГонагалл провела своих подопечных в Большой зал, и Лили восхищенно вздохнула. Через нее и сам Северус эхом ощутил отголоски тех эмоций, которые возникали у любого, кто впервые видел этот сказочный антураж. Парящие в воздухе свечи, бездонное звездное небо, внушительные длинные столы с выставленными на них кубками под золото… Впрочем, весьма спорное музыкальное выступление Распределяющей шляпы как обычно моментально испарило любой намек на благоговение и внутренний трепет. В то время как глухой, скрипучий голос надсадно выводил перемежающиеся между собой строки самовосхваления и крайне вольного описания факультетских добродетелей, Северус, от природы обладавший музыкальным слухом, а со временем развивший вкус в поэзии, внутренне корчился в агонии. И если раньше, в бытность свою деканом, на время ежегодного сольного выступления Шляпы он избирательно отключал слух, сейчас подобного позволить себе не мог: вдруг среди данного кошмарного нагромождения спорных рифм мелькнет необходимая им информация.       На Лили песня тоже произвела крайне глубокое впечатление. Когда пришла ее очередь идти, Северус с трудом разжал онемевшие пальцы, чувствуя жуткое дежа вю. В тот раз все было точно так же.       — Просто не волнуйся и верь в себя, — прошептал он, неотрывно следя взглядом за ее тонкой фигуркой.       Вот она достигла МакГонагалл со Шляпой в руках и устроилась на высоком, неудобном табурете, вот артефакт занял место на темно-русой головке… Мучительно потекли секунды ожидания. Каждая длиною в вечность. Казалось, он забыл, как дышать. «Только не Гриффиндор, — вместе с ударами сердца стучало в висках. — только не Гриффиндор!». И победным ревом труб и охотничьих рогов прозвучал вожделенный вердикт:       — Равенкло!       Северус выдохнул и ощутимо расслабился. Самое сложное позади. Уж он-то, с его опытом и отточенными навыками менталиста, точно сможет переспорить упрямый артефакт. Дети шли сплошным потоком, он не отслеживал, предпочитая наблюдать за тем, как его невеста устраивается за столом воронов. Разумеется, и пары минут не прошло, как к ней обратилась какая-то девица постарше, чуть позже к их разговору присоединился еще один равенкловец, а еще позднее Лили отрицательно мотнула головой, не позволив занять место рядом с собой, специально оставленное для него, другому поступившему. Так-то вам.       — Поттер, Джеймс.       — Гриффиндор!       Да кто бы сомневался. Дворняга уже дожидался своего оленя за столом ало-золотых, преданно повиливая хвостом и довольно скалясь.       — Принц, Северус.       Без каких-либо колебаний, ощущая полную уверенность, Северус вышел вперед и занял место на табурете. Шляпа коснулась головы, а чуть позже сползла на глаза, скрывая Большой зал.       — Хм? — после короткой заминки прозвучал в сознании Снейпа скрипучий голос. — Господин директор?