Убийственная любовь

Стоя на кухне с открытыми окнами старший из Райтов готовил ароматную лазанью, в то время как кисловатый, но всё равно вкуснейший, любимый апельсиновый сок младшей сестры стоял на столе, там же и яблочный, любимый Брайаном. Себе, как обычно, у Тима кофе да сигарета на завтрак, только сейчас нужно было хотя бы доготовить, а потом можно на веранду и в ванну, чистить зубы, умываться, готовиться к первому дню годовой свободы. Приятный запах разбудил разноглазую сестрёнку Тима, которая тихонько вылезла из своей кроватки и не став одевать тапочки стала красться по коридору, в последствии по лестнице, и из-за отсутствия стены между гостинной и кухни - молиться, дабы брат не оборачивался. Тихо-тихо подойдя к нему со спины - внезапно обхватывает руками по торсу, утыкаясь щекой ему в лопатки. Брюнет, конечно, пугается, но чуть повернув голову вздыхает, видя такие же чёрные волосы за своим плечом. — И тебе доброе утро, Валери. — снова вздыхает Тимоти и чуть поворачивает корпус тела, высоко поднимая руку и опуская её уже ладонью на макушку сестры, став чуть поглаживать и слышать от неё небольшие хихиканья. — Доброе, братишка. Бошкарик не болит? — хитро щурится она, а своим вопросом вызывает недовольный вздох старшего. — Да ладно тебе, знаю, сам виноват... Я пью только по сильным праздникам. — цыкает Тим и хихикает, опуская голову и оставляя звонкий чмок на девичьей макушке. — Ну-ну. Брайан ещё не проснулся, смотрю. — вздыхает та и отпуская старшего отходит к столу, садясь на стул перед тарелкой и стаканом с цитрусовым соком, уже чувствуя эту любимую кислинку, даже не делая глотка. — Ага, хотя выпил меньше меня. — едва посмеивается кареглазый, сильнее оборачиваясь на Валери и убавляя огонь плиты. — Как спала хоть? — Учитывая то, что я тащила вас двоих, бухих, совершеннолетних, крепких парней едва не на своих плечах в третьем часу ночи и везла на машине, не имея прав - не очень. А если это откинуть, то даже хорошо. — хмыкает в ухмылочке разноглазая. — Я понял, прости. — отрицательно покачивает головой старший и отворачивается обратно к сковородке, помешивая свой кулинарный шедевр. От этого же запаха наконец проснулась и голубоглазая, ранящая в сердце любовь Тима, чьё имя так плотно засело в его голове, сердце и телефоне. Кое-как через пень-колоду, но шатен поднялся, протёр глаза, зевнул и потянулся, а уже после - направился в ванну. Вроде Райты о чём-то говорили меж собой, но как только Тим услышал что сверху полилась вода - улыбнулся чуть более ярко и убрал огонь, подходя к столу и раскладывая лазанью по трём тарелкам. сознаться - Тим лгал сестричке. Чем? Тем, что не говорил о том, что влюблён, хотя это заметить было достаточно тяжело. — Что-то ты прям резвый. Суставы болеть перестали? — пошутила младшая Райт, получая в ответ: — Ой-ой-ой, очень смешно. Нет, спина всё ещё беспокоит. — нервно похихикал брюнет, глянув на лестницу, по которой уже спускался он. Тот, кем Тим дышит, тот, без кого Райт не сможет. Тот, ради кого он будет готов и жить и умереть. — С добрым утром, Бри! — И вам доброе, Райтики. — сонно посмеивается шатен и подходит ближе к столу, потрепав по голове Валери и садясь на место, где в прозрачном стакане уже видел светло-жёлтую жидкость с малым количеством пузыриков, сразу понимая - яблочный, любимый сок. Это было доброе утро, когда все ребята просто ели, Бри с Тимом припоминали друг другу смешное с прошедшей ночи и выпускного, обсуждали планы на год отдыха, под недовольный взгляд младшей Райт. Ей-то ещё учиться и учиться. Но вот еда заканчивается, разноглазая девочка соглашается вымыть посуду, а Тим, как и планировал, вышел на веранду покурить. Слабый, утренний летний ветерочек прошёлся по щекам Тима, который оказавшись без лишних глаз снова загрустил и нахмурился, поджигая никотиновую палочку. — Доброе утро... Милый... — тихо-тихо произносит себе под нос брюнет и выдыхает, закрывая глаза и беря меж губ сигарету, делая глубокую затяжку. Такую же глубокую, как и его печаль.