Плачь птицы на горе Хулао

Морозный утренний ветер приятно колит кожу, туман оставляет на коже и волосах маленькие капли, а изо рта выходит пар, ибо только поднимающиеся солнце ещё не нагрело воздух. Мир только начинает прогонять с себя плотную пелену сна и возвращать жизнь в прежнее русло, чтобы люди успели сделать все свои дела до нового прихода ночи. Огни постоялого двора Ваншу постепенно гасли в тумане, а из трубы в кухне повалил слабый дымок. В такое время и просыпается последний великий Якса, для которого с утра уже приготовили свежий миндальный тофу - единственную, как все думают, страсть Сяо, ведь наверное только это блюдо возвращало его желание жить на бренной земле. Но была ещё одна причина, что появилась в Ли Юэ несколько месяцев назад. Это был Путешественник. Он иногда заходил на двор Ваншу, чтобы отнести бекон повару в начале недели или редко наведывался в гости угощая своего друга тофу. Отчего-то, когда парни собирались в номере Сяо, в его животе начинал шевелиться скользкий червяк, который пробирался до сердца заставляя его биться сильнее. От этого становилось не по себе. Но почему-то и голос рядом с Путником становился чуть мягче и тише, что тоже не нравилось Адепту. Вот и в это утро Сяо спускался из своей комнаты идя на кухню, есть с остальными постояльцами он не любил. Сегодня был понедельник и должен прийти Итэр, чтобы проведать давнего друга, обычно их встречи проходили наедине, только Паймон иногда шумела своим писклявым голосом, но на это можно было закрыть глаза. В этот же раз, когда копейщик услышал знакомые голоса Путешественника и белой леталки, то не сразу понял кому принадлежал третий голос, отчего-то захотелось замедлить шаг. Осторожно выглянув из-за перил глазам предстали две голубые косички и изумрудный берет, такая же накидка, белые гольфы и.. Маленькая ладонь, что сжимает руку Путника. Венти. Как он тут оказался? Почему он с Итэром? Но из раздумий его выдернула Хозяйка постоялого двора, которая поднималась в комнату Адепта, дабы рассказать о появлении Странника. - Господин Сяо.. - начала та, но была остановлена быстрым жестом руки, показывающий, что не надо говорить. - Прошу, скажите Путешественнику и его спутнику, что меня нет в комнате. - неожиданно тихий и хриплый голос иглой врезался в сердце мадам Голдет. Глубоко вздохнув, девушка кивнула и поспешила к блондину и маленькому барду. Ропот жены хозяина и тихая походка Яксы - всë что осталось в этой минуте. Холодный тофу пришлось отдать другим постояльцам. Копьë нещадно режет плоть хиличурлов, кровь брызжет на одежду, на это всë равно. На всë наплевать. Но тогда почему так больно? Кажется ран нет, но ком в горле не даëт нормально вздохнуть, органы в животе выворачиваются наизнанку, а сердце будто замерло в ожидании чего-то. Трупы врагов постепенно исчезают, оставляя после себя кровь, маски и стрелы. Оружие с металлическим лязгом выпадает из рук, ноги не слушаются и Сяо, с тихим свистом из носа, падает на колени. Крик боли и отчаяния теряется в тысячилетних скалах, отзываясь тихим эхом, а после нарастающим звоном тишины. Воин с удивлением смотрит на крупные капли слëз падающих на окровавленные ладони, оставляя после себя белые размытые следы. Всë чудно в этот день. Спокойной шаг и тихое цоконье каблуков разрывает нирвану ночи. Мягко опадает листва с деревьев на горе, где-то у подножия слышится клëкот журавлей, но не эта птица волнует путника. Янтарные глаза наблюдают за пугливыми фенеками, что бросили закатники завидев высокую фигуру. Природа на миг замирает, долгожданная "трель" нужной ему птицы раздаëтся в нескольких метрах дальше. Птица страдает, будто сердце еë разрывают изнутри, оплакивает своих падших братьев и сестёр, но в этой бесконечной печали добавились какие-то новые всхлипы. Песнь похожая на вой котов, хотя так искатели приключений и думают, но сердце мужчины щимит боль, от знания кто это плачет. Через несколько минут вой повторился и теперь путник стоял под высоким песчаным деревом, золотая крона отлично маскирует крылья, не давая увидеть источник звука. Каштановые волосы падают с плеч, когда руки тянутся к удивительному существу и то камнем падает вниз, резкий, характерный металлический запах крови заставляет сморщить нос и старший с упрëком и жалостью смотрит на появившегося Адепта, на его слипшиеся в засохшей крови волосы и грязную одежду. Пелена слëз всë не проходит, хотя и без трезвого взгляда Сяо бросается в объятия своего Создателя, спутать его с кем-то другим слишком сложно, а если и получится, то это будет не простительно. Сильные руки ложатся на светлые волосы и маленькую спину содрагающуюся при каждом всхлипе, слëзы почти сразу впитываются в пиджак, пальцы немеют и сильнее сжимают одежду служителя похоронного бюро, что пропахла эфирными маслами. - Из-за чего ты так убиваешься, дитя? - пальцы нежно перебирают тëмные пряди иногда выбирая из волос опадающие листья. Не приятное чувство сковало челюсти и младший тихо скулит снова сжимаясь в руках Архонта. - Почему тот, кого я считал другом, ходит рядом с моим спасителем? Почему.. - из груди выходит свист, руки и ноги вновь начинают дрожать. Только сейчас он замечает не глубокие царапины на теле Яксы, как он их не заметил раньше? - Почему мне так больно смотреть на них вместе? Неожиданный вопрос заставляет сердце Моракса сжаться сильнее от режущей боли, его бедное дитя страдал всю свою юность и жизнь, так почему же даже после спасения он должен переносить ещё большие мучения? Ведь только тофу напоминал что-то хорошее для Адепта, но вот теперь снова ещё больше страданий. Разбитое сердце куда больнее всех пыток Фатуи, всех издевательств Архонта, который мучал бедное дитя, такую рану невозможно залатать лекарством или перевязать бинтами. Душевная боль самая отвратительная. - Это называется любовью, Алатус. Это эмоции, что испытывают смертные люди, это чувство, которое может как греть тебя и твоë сердце, так и растоптать его в прах. Любовь бывает разной, прискорбно, что ты познал столь тëмную сторону этих чувств. - золотые глаза задрожали, пытаясь снова не выдать слëзы, но ком в горле так и не проходит, прерывисто вздохнув из глаз всë же выливаются крупные капли, где-то в сознании улыбается Путешественник. На душе становится ещё хуже. - Я ненавижу любовь. - тихо хрипит копейщик и сжимает ещё крепче пиджак Чжун Ли, он злится. Ему снова хочется уничтожить хоть десяток лагерей хиличурлов. Но так снова проснëтся злость и отвращение к себе, такого нельзя допустить. Нежные поглаживания заставляю охотника замереть, дыхание спëрло, а кожу покрыли странные бугорочки, по спине проходит волна холода. Сильная рука Бога почти невесомо касается тëмно-изумрудных волос, рука воина, рука кузнеца и творца, как она может быть такой нежной? Сяо не знает, но его тело становится приятно мягким, глаза закрывается и тело становится будто жидкой сталью в руках опытного ювелира. - Любовь нельзя судить по одному опыту, тем более по неудачному. Твоя карма может навредить людям, видимо поэтому судьба сделала так, что Путешественник выбрал Барбадоса, а не тебя. Твоë призвание убивать демонов и ты его должен исполнять. Люди любят тебя и почитают за то, что ты не даëшь тварям убивать семьи ни в чëм не повинных людей, демоны больше не разносят ужасные болезни благодаря тебе и твоему копью. - ладонь нежно соскользнула с макушки и легла на бледную щëку. Слëзы драгоценными камнями сверкали в холодных лучах полной луны. Почему столь красивые золотые глаза Яксы всегда должны наполнены слезами, печалью и болью? - Прими эту незримую любовь людей, они благодарны тебе, и думаю больше, чем Путник. - ведь правда, сам близнец был из другого мира и ему чуждо познать вечные страдания людей Тейвата. Он убивал монстров, но делал это без зазрения совести, лишь улучшая свою силу удара, делал это каждый день, но не на протяжении сотни лет и не страдая от демонической кармы, от которой люди так же начинали болеть. В который раз Моракс был, как всегда прав, ведь прожив шесть тысяч лет в мире он повидал многое: войну, любовь, смерть, скорбь, счастье. И Властелин хотел, что весь его создания не знали ни бед, ни горя, что несла в себе жизнь, но такого конечно быть не может, ведь он хоть и был Богом, но управлять человеческими чувствами и сознанием не мог. Вот и сейчас он не мог заставить Путешественника полюбить Яксу, чтобы тот не страдал, любовь была неподвластна никому, даже Архонтам, даже Богам Селестии. Путь до постоялого двора "Ваншу" казался Сяо бесконечно долгим, в тишине ночи были слышны лишь пение птиц, да далëкие песни хиличурлов у огня, редко когда подаст голос дикий кабан или заскулит от страха лисëнок, но не было в этих разнообразных звуках голоса человека. Уши юноши снова накатил звон, когда он снова погрузился в тëмную пучину мыслей, ладони рефлекторно сжали в объятиях руку Архонта, а голова до сих пор не понимала причину нахлынувшего страха. Волос снова коснулась рука в перчатках - на душе в миг стало спокойно. Но вот новый источник страха было не так быстро успокоить. Бедная Верр Голдет, что без всяких забот гладила Ванильку, завидев окровавленную одежду Сяо хватавшегося за руку господина Чжун Ли не на шутку испугал девушку до того, что та не громко взвизгнула и благо сзади неë была стена. Но мужчина быстро успокоил женщину, отдав дополнительную плату за ванну и стирку одежды, Сяо ушёл вместе с одной из служанок, которая, как и Хозяйка была в ужасе от состояния одежды и волос юноши, но всë же нашла в себе силы довести гостя до небольших купален, где естественно он мылся сам. В комнату Алатус возвращался в тëмно-зелëном кимоно с жëлтыми воротниками, плечи которого были покрыты маленькими пятнами от капель с не до конца выжатых от воды волос, открыв дверь из комнаты повеяло душистым запахом чая и нежными нотками свежего тофу, от которого в животе Адепта тихо заурчало, ведь за весь день он толком ничего не съел. Рядом с большим круглым окном стоял Чжун Ли также одетый в кимоно, но уже коричневого цвета с тëмным воротником, всë это отлично сочеталось с ночным пейзажем за окном. - Воздух ночью становится холоднее, тебе не следует ходить с мокрыми волосами. - нежная, словно глазурная лилия, улыбка расцвела на лице Архонта и тот подойдя к платяному шкафу взял пушистое полотенце. Долго уговаривать Сяо не пришлось и служитель быстро протëр нежные, после эфирных масел волосы, которые станут пушистыми когда высохнут. Но вот под конец охотник всë же недовольно фыркнул, когда его щëки смяли руки старшего, от чего тот тихо посмеялся. Какое унижение для Яксы. Но угощения быстро сгладили ситуацию, вновь стало спокойно на душе и казалось, что юноша на миг стал обычным человеком, уставшим от жизни, но счастливым человеком ловко отламывающим палочками кусочки тофу. Но он не был им, хотя зевал и клевал носом, как человеческое дитя после целого дня занятий, а через несколько минут уже тихо сопел в отдельной кровати, пока Моракс осторожно, чтобы не потревожить и без того хрупкий сон Адепта, перевязывал небольшие раны на теле воина. Красное солнце катится к закату, видимо завтра поднимется сильный ветер и вот вот наступят первые морозы. Листья почти все опали с деревьев стеля разноцветный ковëр на траве, который потом укроет мягким снежным одеялом зима, также окрашивая шубки лисят в белый цвет. Природа вновь готовится ко сну, но вот только этот сон продлится несколько месяцев. Резкий и одиночный порыв ветра поднимает листву с обочин дороги в воздух. Он торопится, хоть комната на постоялом дворе не может являться домом, но он всë равно спешит туда снова пугая постояльцев из Фонтейна и новенькую служанку у входа своим видом. Одежду и самого Адепта отправляют в стирку, ведь скоро закончится рабочий день и пустующая комната опять наполнится уютом, теплом и запахом травяного чая. Сяо ждëт стоя у круглого окна провожая взглядом позднее осеннее солнце, наблюдая как люди гуляют под ещё не полностью голыми деревьями. Через полчаса на небосводе загораются первые звëзды, холодный свет падает на аккуратные черты лица охотника, который сейчас кажется совсем одиноким. Дверь тихо открылась, зоркие жëлтые глаза ловят взгляд и тëплую улыбку Архонта. Они оба дома. Свечи освещают комнату, пустой чайник давно остыл на столике, две палочки благовоний с нежным запахом успокаивают головы двух божеств лежащих на подушках у окна и разглядывая созвездия. Сяо закрывает глаза продолжая слушать низкий голос Властелина Камня, который рассказывал какую-то историю связанную с одним из созвездий, кажется это был журавль. Уголки губ поднимаются в слабой, но счастливой улыбке, грудь поднимается от глубокого вздоха - он счастлив, ему никто не нужен. Повинуясь своему телу он кладëт руку в ладонь господина Чжун Ли, что тут же нежно сжимает. Ему не нужен Путешественник, ему не важны другие люди. Он просто счастлив.