Абсолютно одинокие

Человек всегда мечтал найти кого-то подобного себе. Всякий раз, глядя на звёзды, — даже в те далёкие времена, когда он не знал, что это невообразимо огромные плазменные шары, — он представлял себе, как кто-то смотрит на него с них. Кто-то такой же, как он, с такими же чаяниями, надеждами, счастьем и горем, как у него. И самой страшной вестью было бы для него то, что во всей необозримой Вселенной он абсолютно одинок. Когда Человек вышел в межзвёздное пространство и научился летать с околосветовой скоростью, он почувствовал шанс исполнить наконец свою хрустальную мечту. Корабли его летели во все концы Галактики, где только находились планеты, на которых могла быть жизнь, похожая на земную. И в первую очередь он сошёл на землю маленькой твёрдой планеты у звезды Тигардена. Человек бродил по планете и чувствовал себя так, словно был до сих пор на Земле, только ещё более прекрасной. Это воистину было чудом. Устланные песком долины и вздымающиеся ввысь скалы, которым ветер придал поражающие воображение формы, простирались перед его взором. Сияющая в небе ярко-алая звезда временами скрывалась за мягкими и белыми, как на его родной Земле, облаками. С некоторых скал сбегали бурные потоки и образовывали водопады — прекрасное зрелище. И всё-таки одного здесь не хватало — того, ради чего Человек и прилетел сюда. Жизни. Человек лихорадочно искал Жизнь. Зачерпывал из рек воду, брал образцы воздуха планеты в надежде найти хоть мельчайшую бактерию. Но всё тщетно. Да, самая похожая на Землю планета, похоже, была совершенно стерильна. Только вода да камни, которые лежали здесь повсюду, — и больше ничего. В ярости, смешанной с горем, шёл Человек к кораблю, потеряв всякую надежду. На мгновение задержав взгляд на одном из бесчисленного множества гладких чёрных камней, он тяжело вздохнул и продолжил свой путь — путь абсолютно одинокого во Вселенной существа. Он — единственная форма жизни. Камень не заметил Человека. Точнее, заметил, но особого значения не придал. Для него это было нечто вроде странного погодного явления, миража. Всё связанное с движением он считал признаком неживой природы. В ней движется всё — плывут в атмосфере воздушные потоки, течёт вода в реках, смещаются литосферные плиты. Лишь в неподвижности заключалась для Камня истинная жизнь. А потому, почувствовав Человека — послав волны ощутимой для него частоты, которые отразились от создания, — Камень сделал напрашивающийся сам собой вывод, что, если движущиеся миражи порой бывают очень причудливы, то почему бы не быть среди них такому необычному? Выделив в ничем не загрязнённый воздух планеты определённый набор веществ, Камень послал сигнал своим собратьям, что лежали вокруг него. Сигнал был, как всегда, печален. Ни единого признака жизни кругом. Только миражи. Камень всегда мечтал найти кого-то подобного себе. Но поиски эти постоянно оборачивались неудачей. Посылаемые тысячей камней сразу радиоволны так и не достигли своей цели. Ни одного ответного сигнала, а ведь они отправляли их сотни лет. Оставалось лишь сделать неутешительный для себя вывод: они — единственная форма жизни. Если бы Человек и Камень открыли своё сознание новому, позволили себе отбросить то, что считали истинно правильным, и принять то, что кажется невероятным, они поняли бы, насколько удивителен мир, в котором им посчастливилось жить. Но они этого не сделали. И потому навеки останутся одиноки во Вселенной — каждый для себя.