Переглядки

      Уилсон засматривался на Хауса.       Определенно, у них был не тот уровень дружбы для подобного. Определенно, Джеймс был слишком горд, чтобы признать это. Определенно, Грегори бы заржал над ним вслух.       Но он засматривался на него, и оправдывал это (перед кем?) одной вещью: Хаус — замечательный доктор. Глупо это отрицать, иначе бы ему не выделили целое отделение диагностики. И следить за его работой — отдельное удовольствие. Только лишь по причине рабочих заслуг Хауса.       Убедительно звучит? Для Джеймса тоже не особо.       Хаус, в свою очередь, замечал странные взгляды онколога и не стеснялся в открытую стебаться над ним.       — У меня для тебя плохие новости, мой друг. — Хаус остановился, опираясь на трость. Он пронзительно посмотрел в глаза Джеймса. — Ты влюблен.       Сказал он это так глубокомысленно и самодовольно, будто разгадал самую загадочную болезнь в своей врачебной практике. Джеймс был в шаге от того, чтобы закатить глаза, но Хаус поковылял дальше, и Уилсону пришлось оставить свой сарказм при себе.       — Назначаю тебе… Что-нибудь от сердца, успокоительные и Омепразол. Будешь как новенький к следующей неделе.       Джеймс нахмурился.       — Но Омепразол от изжоги.       Хаус повернулся к нему и вскинул брови.       — А я о чем? Любовь — та еще изжога.       Поэтому Уилсон продолжил глазеть. Нагло и безобразно. Смотрел на его руки, когда тот брал у него дело, смотрел в ответ на испытывающий взгляд, когда Хаус требовал варианты возможных болезней, смотрел за тем, как он сидит в кабинете и печатает что-то на ноутбуке.       Затем, конечно, сразу заходил в кабинет.       Джеймс никогда не думал об этом, как о серьезной влюбленности. О каких отношениях с Хаусом вообще может идти речь? Он знал его даже слишком хорошо, чтобы строить иллюзорные надежды на счастливое будущее. У них просто… не выйдет. Друзьями-то ладно, но отношения? Вряд ли.       А затем Уилсон замечает, что прихорашивается на работу. Надевает свой лучший галстук, достаёт свои лучшие лакированные туфли и пользуется своими лучшими духами, будто собрался не рак лечить, а соблазнять всех женщин отделения разом. И Джеймс был бы только рад, появись у него подружка, но занимается он всем этим ради Хауса.       Поэтому Джеймс засматривается на Хауса, не совсем понимая, чего ожидать от собственных эмоций. Просто плывет по течению: будь что будет. Никто же от этого не страдает, верно? Верно. Значит, все в порядке. В полном.       Пока Грегори не начинает засматриваться на него в ответ.