all too well

      Любовь не должна быть такой жестокой.       Она должна ощущаться как лёгкий ветер солнечным, весенним утром. Как чашка горячего шоколада в снежный, зимний день. Она должна исцелять, делать нас лучше, сильнее, умнее.       Я помню свой восемнадцатый день рождения. Я была маленькой, наивной девчонкой. Тогда ты предложил мне стать твоей девушкой, и я чувствовала себя самой счастливой на планете. Я помню твои тёплые руки, нежные слова и ласковые прикосновения. Помню, какой особенной я себя тогда ощущала. А как иначе? Стив Харрингтон, мой лучший друг с самого раннего детства, наконец ответил на мои чувства взаимностью. Я и не думала, что однажды мои мечты станут реальностью. Помню все данные тобою клятвы, обещания и разделённые секреты.       Мне казалось, что всё это — очередной счастливый сон, и мне не хотелось просыпаться.       Я запомнила тебя, танцующего пьяным после очередной вечеринки в свете уличных фонарей. Ты держал меня так крепко, что мне казалось, будто в твоих объятиях я могу спрятаться от всего мира. Твои мягкие губы на моих, лёгкий привкус алкоголя и запах сигаретного дыма.       Ты бросал мне ключи от машины со словами: «К чёрту патриархат!», брелок всегда оказывался на земле, а потом мы уезжали на самые модные вечеринки, которые только мог позволить себе Хокинс.       Я запомнила стук твоего сердца холодным ноябрьским вечером, трепетные поцелуи в твоей машине и осторожные прикосновения твоих пальцев к моей коже. Запомнила тот первый снег и то, как он путался в твоих волосах, пока я пыталась привести своё дыхание в норму, а ты продолжал впиваться в мои губы.       Помню как ты, наконец, познакомил меня со своими друзьями. Ты опустил мою руку сразу же, как они подошли к нам ближе и представил им меня, как свою подругу. Тебе было стыдно признаться? Томми и Кэрол оказались не такими, как я их представляла, но когда они ушли, ты успокоил меня, сказав не обращать внимания на их высказывания в мою сторону.

      Ты хранил меня как тайну, а я тебя — как обет.

      День зимнего бала в школе. Ты пообещал заехать за мной в семь. Помню, как мой отец провел весь вечер, наблюдая за тем, как я не свожу взгляд с входной двери в ожидании тебя. На мне моё лучшее платье, на которое мама потратила целый месяц, и подвеска, которую ты подарил мне на день рождения.       Помню, как ты звонил мне весь последующий день со своими ничтожными извинениями, пытаясь загладить вину. Звонил, чтобы нарушить мой покой, как свои обещания.

      Ты так небрежно жесток во имя своей честности.

      Я помню свой первый день в школе после двух недель на больничном. Больше от тебя не было ни одного звонка или визита, да оно и понятно — на твоём лице ни тени сожаления, а в твоих объятиях уже не я, а безупречная, идеальная Нэнси Уилер. Мы встретились после занятий и ты сказал, что, не будь я такой «серой мышкой», может, у нас что-нибудь и получилось бы. Мне не хотелось жить после этих слов.       Интересно, какой я была у тебя в голове? Невзыскательным, нетускнеющим бриллиантом, чей блеск оттенял тебя? Твоей глупой подружкой детства, так слепо в тебя влюбленной. Мимолётной интрижкой. Шансом отвлечься.

Говорят, всё хорошо, что хорошо кончается, но я заново проходила все круги ада каждый раз, когда ты становился единственным, о чём я могла думать.

      Наш выпускной. Помнишь, как ты обещал мне, что мы пойдём на него вместе и оденемся так, чтобы друг с другом сочетаться? В тот день было прохладно, как мы и предполагали, поэтому на твоих плечах висела та самая джинсовая куртка, которую ты так часто давал мне, когда я замерзала, и на которой я вышила небольшое, красное сердечко с твоим именем прямо на грудном кармане. Я могла поспорить, что она пахла моими духами и напоминала тебе обо мне. Ты не мог избавиться от неё, потому что слишком хорошо всё помнил.       Теперь мне девятнадцать, но мне кажется, словно я парализована временем. Я бы хотела снова стать прежней, но я до сих пор в поисках себя. Под моими ногами хрустит пока ещё белый снег, когда я миную очередную улицу и нахожу себя под тем самым фонарём, где ты впервые меня поцеловал. Тогда я всё надеялась, что ты расскажешь мне о своих чувствах, но в твоей голове, похоже, не было и мысли о любви.       Интересно, был ли ты честен со мной хоть раз? Было ли тебе так же больно, как и мне?       Я знаю, что всё давно прошло. Ты, скорее всего, теперь учишься в каком-нибудь престижном университете в компании своих крутых друзей, как всегда мечтал; да и я теперь лучше, сильнее и умнее, и глупо надеяться на чудо. Но, снова стоя здесь, на обычной для всех, кроме меня улочке этого города, я допускаю мысль о том, что хотела бы вновь увидеть тебя рядом.

Я забывала о тебе настолько долго, что забыла, для чего мне вообще было это нужно.

      Ледяной ветер раздувает мои волосы, щекочет нос и, по ощущениям, пробирается в мои лёгкие. Снег плавно опускается на землю и тает на моей коже, пока я бросаю последний взгляд на тусклый свет фонаря прежде, чем направиться прочь.

Может быть, мы запутались, или, может, я многого просила. Может, всё было идеально, пока ты всё не разрушил.

      Имеет ли это хоть какое-то значение сейчас?       Я была здесь, когда убегала от жестокой судьбы, играя с ней в прятки, прямо как сейчас убегаю от призраков прошлого, что следуют за мной по пятам, заставляя каждый раз возвращаться на то самое место, где я так сильно тебя любила. Это было волшебно, и я надеюсь, что ты хоть иногда об этом вспоминаешь.

Потому что я помню всё слишком хорошо.