Гадание

      Эпилог       Косой солнечный луч выглядывал из-за приоткрытой двери. Старые деревянные лестницы скрипели, и доски нехотя пружинили под ногами спускающихся на построение шинигами.       Абарай заглянул в кабинет со стопкой документов за неделю. Бьякуя кивнул, приглашая войти. Лейтенант сел напротив. Солнечный свет окрасил его волосы в ярко-малиновый. Цепкие загорелые руки замелькали перед глазами, раскладывая на столе хитроумный пасьянс из бумаг. Вот это – отчет для главнокомандующего, вот это – справка из четвертого для офицера восьмого ранга, а это…       От Абарая сильно пахло апельсинами и слегка – потом. Бьякуе даже сниться стал этот запах. И сам Ренджи снился. Собственные отговорки (мужчина, руконгаец, твой лейтенант, друг Рукии (или все же любовник? и так ли это важно, кто он ей?) не помогали справиться с напастью. Вспоминалось с тоской, как он привел в дом Хисану. Но с Абараем он не повторит эту ошибку. Он никогда не примет его в семью.       … складская ведомость. Вот заявление на перевод, вот заявление на отпуск, расчетный листок для вдовы девятого офицера, поздравление для десятого офицера, у него мальчик родился…       Со двора доносились выкрики командиров. Бьякуя взглянул на лицо Абарая, но внимание лейтенанта было целиком отдано макулатуре. Ренджи держался. Он выполнил обещание и ни разу не упрекнул капитана ни в чем.       … а это – приказ о зачислении троих курсантов, распишитесь, пожалуйста, тайчо.       Ренджи взглянул на капитана, и взгляды, наконец, встретились.       Нет, Бьякуя не пустит его в клан.       Он сам придет к руконгайцу.       Абарай застыл с листком в руке. Бьякуя отложил кисть, протянул руку и обхватил загорелое запястье. Бумага спланировала на стол.       - Тайчо… это домогательство.       - То, что я взял тебя за руку? – Бьякуя не отводил взгляда, пусть это и кружило голову.       - Вы сами знаете, что я… неадекватно реагирую, вот. Я не смогу продолжать так работать. Я буду вынужден просить о переводе, а мне бы этого не хотелось.       - На основании того, что я тебя домогаюсь? – хладнокровно спросил капитан. Провел большим пальцем по его ладони, сплел пальцы. – Знаешь, Ренджи, я хотел тебе сказать…       - Абарай-фукутайчо! – взмыленный Рикичи возник на пороге кабинета, пал ниц и отрапортовал: – Капитан Кучики! Шестой отряд ждет вас на плацу!       Ренджи напрягся, готовый вскочить и наорать на офицера за несвоевременное появление, но Кучики не отпустил. Чему-то он успел научиться: хватит гадать, что будет и будет ли.       Он положил руку Абарая на стол ладонью вверх и взял кисть. Мазнул по туши, отодвинул край широкого рукава и одной строчкой начертал от локтя до запястья, на загорелой пахнущей апельсинами коже:              «Обуздать ли грозу,       Если молнию       Хочет метнуть?»              - Что это, тайчо? – Ренджи застыл, разглядывая свою руку.       - Мой ответ.       - Я не понимаю.       - Не прикидывайся дурачком, Ренджи. Ты прекрасно все понимаешь.       - Да, я понимаю, что это – то самое стихотворение с прошлого раза, но почему вы вдруг…- Ренджи осекся. – Это ваш ответ? – уточнил он тихо.       - Да, - Бьякуя посмотрел на склоненную спину Рикичи.       - И это после всего? – нахмурился Ренджи.       - Что тебя так удивляет?       - Все. Я вас не понимаю. Я раньше думал, что понимал. Но сейчас у меня было время – куча времени – чтобы…       - И теперь ты боишься? - Бьякуя поднялся и встал рядом.       Абарай вскочил:       - Тайчо, - набрал воздуха побольше и опасливо оглянулся на уткнувшегося в пол офицера. – Луна… - он пожевал губу, подбирая слова, - слишком высоко, чтобы даже пытаться… Обезьяна стала умней. Ей достаточно любоваться издалека. Не положено ей хвататься грязными лапами, тайчо… Я понял, о чем эта история. Луна должна быть чистой, иначе ей не сиять в небе.       Бьякуя шагнул навстречу, не обращая внимания на постороннего, взял лейтенанта за ворот и потянул к себе.       Ренджи, Ренджи… всегда думает о других, а о себе – в последнюю очередь. И Хисана – также. И все они, неловкие и неуклюжие, не понимали его и не смогли бы понять. Поэтому Бьякуя ответил откровенно и ясно:       - К луне, Ренджи, не прилипает грязь.       Татуированная бровь выгнулась.       - Не прилипает? – с сомнением и слегка нахально.       - Нет, - он улыбнулся уголками губ. – Если ты был внимателен, то должен был заметить, что луне нравится дразнить обезьяну… Почему бы это?       - Луна смеется над бедной зверюгой, - вздохнул рыжий.       - Луна не хочет ее отпускать.       - А не все ли ей равно? Обезьян – тысячи?       - Но только одна тянется к ней, не так ли?       - Так значит… - Ренджи запустил руку под капитанскую хаори и обнял. – Ей не все равно?       - Верно.       - Может быть, ей даже интересно с обезьяной?       - Возможно.       - То есть… луна даже спустится, чтобы побыть с ней?       - Но ведь куда-то она исчезает. На целую ночь раз в месяц, - повторил то, что сам Абарай ему сказал. Верно же сказал, разбойник.       - Раз в месяц – это так мало, - Ренджи скользнул губами по черной пряди.       - Полагаю, что хитрая обезьяна придумает, как заставить луну приходить чаще. Легенда, достойная Манъёсю, что скажешь?       - Да, - чуть хрипло.       - Пойдем, Ренджи, - он отступил и потянул лейтенанта – более чем покорного – за рукав. Рикичи так и сидел на коленях, почтительно замерев и делая вид, что ничего не слышит – он не осмелился поднять глаза.       Было даже жаль: столько времени бояться огласки – и напрасно бояться.       Завидев капитана и лейтенанта, все выстроившиеся во дворе шинигами бросились на колени и склонили головы.       До невозможности честный проходимец из Руконгая следовал за аристократом, перебирая пальцами шелковый кончик развевающегося шарфа; и Бьякуя не сдержал улыбки, понимая – что не отпустит.              Конец