Smile or ecstasy?

Не делай зла — вернётся бумерангом.

©️Омар Хайям

***

Сейчас Тэхён, придавленный потным телом, издаёт что-то вроде стона при каждом толчке. Стон не от удовольствия и даже не от боли, потому что человек, из губ которого звук вырывается, давно перестал что-либо чувствовать. Когда-то, в погоне за расширением границ своего сознания, он полностью потерял связь с этим миром. Что самое интересное, стоны эти имеют довольно чёткое звучание. Чон. Чонгук. Нависшего над ним незнакомца чужое имя, вырываемое изо рта парня, не смущает. Он сам находится под кайфом и вряд ли утром вспомнит, что было в этой обшарпанной комнатушке дешёвого клуба. Да какое там утро? Уже через пару минут он уйдёт, оставив парня, попавшего, как нельзя кстати, под руки на этом холодном и липком полу. А сейчас ему хоть в кого-нибудь, и желательно глубоко и жёстко. Как омега докатился до такой жизни? Жизни, состоящей из отдельных эпизодов, которые никогда больше в целостную картину не сложатся. Сам парень вряд ли ответит, потому что извилины в мозгу давно перестали посылать ему сигналы. Ему и незачем задумываться над этим вопросом. Вся жизнь его теперь ограничена лишь грязным сексом, травкой, если ничего посерьёзнее добыть не удаётся, и… некоторыми воспоминаниями. Воспоминаниями о Чон Чонгуке. Воспоминаниями о бывшем супруге. Прекрасными воспоминаниями. Некоторые, наверное, дорисованы больным мозгом парня. Но кого это теперь волнует? Никого. Тэхён умер для всех. Умер для себя. Парень понимает, что одной ногой в могиле находится. Яды в тех веществах, которые проникли и продолжают проникать в него через дыхательные пути, вены, мышцы, давно отравили его органы, а имя, выжженное на сердце, — душу. Есть ещё одна причина, по которой Тэхён не ответит на этот вопрос. Вся его прошлая жизнь, правильная и добродетельная для общества, была построена на лжи. Жестокую же правду о том, из-за кого он в таком положении оказался, ему на ухо равнодушно прошептал один из постоянных клиентов.

***

Тогда Тэхён — известная модель, перед которым все выдающиеся бренды поклоняются. Его естественная красота — настоящее наслаждение для глаз. Знаете, сочетание чёрных волос, смуглой кожи и голубых глаз, оказывается, легко способно заставить людей примкнуть к экранам с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами, еле удерживаясь, чтобы холодное стекло на вкус не попробовать. Его супруг же — один из молодых бизнесменов в стране, от одного взгляда которого подчинённые, трясясь, стыдливо глаза опускают и поднимают только тогда, когда он пожелает. В глазах общества Чон Чонгук — добропорядочный гражданин, участник и спонсор многих благотворительных акций. Для Тэхёна — его вселенная. Человек, на котором замыкается весь его мир. Взаимная любовь, которая свои зародыши взяла ещё тогда, когда парни ходили под ручку в школу в коротких шортиках и футболках с вышивкой золотыми нитями — эмблемой элитной школы. Их связь похожа на сказку, что только хороший конец имеет. Идеальнее пары не сыскать. Идеальнее отношений не построить. Омега любит, в ответ любят его. И такое бывает. В их совместной жизни драма ограничивалась несколькими бытовыми спорами и мыльными операми, которые иногда по вечерам любили смотреть вместе, укутавшись в один маленький плед на двоих, пока второй лежал рядом, аккуратно сложенный. Они тогда и предположить не могли, что жизнь их станет трагикомедией, которая не заканчивалась ни после первого акта, ни после второго, а продолжалась даже после слов: «Мотор! Снято!» О любви парней, пламенем с каждым днём всё больше разгорающейся, пишут «любовь до гроба». И любовь их действительно продлилась до гроба.

***

Всё ещё тогда… Тэхён не забудет только один день. Второй день своего долгожданного отпуска. День, с которого вся его сказочная жизнь пошла по пизде. День, после которого он всё ниже и ниже опускался, бездну видел, но на этом не остановился, дальше этой бездны пробраться умудрился. День, после которого он на самое дно ушёл, перестав видеть, что на поверхности творится, прекратив слышать людские голоса. Себя человеком больше не чувствовал. Оказался заживо погребённым под толщей какого-то дерьмового месива. — Малыш, я сегодня отменил почти все встречи, — наклонившись, шепчут ему на ушко сладким голосом, теплом разливающимся по ещё не отравленным внутренностям. — Вернусь ровно в шесть часов. Весь вечер, — губами мажет по щеке дремлющего омеги, руку на талию кладёт, — и вся ночь будут в нашем распоряжении. Тэхён, не удержавшись, медленно разлепляет глаза цвета ясного неба и, поворачиваясь на бок, сталкивается с губами своего альфы. Каждое касание, как в первый раз, сердце омеги взволнованной бабочкой трепыхать заставляло, возрождало огненную страсть, которая между ними и не затихала после пяти лет совместной жизни. — Только не опаздывай и на этот раз, — зарываясь в тёмные волосы, произносит в губы альфы Тэхён и их своими сцепляет, сминает, вновь в любви утопает. Ему горячо отвечают, во влажный поцелуй утягивают: — Сегодня я буду только твоим, — еле заставляя себя отойти от такого сладкого мальчика, с придыханием произносит Чонгук. — Надеюсь, что это правда и работа вновь не встанет передо мной, — потягиваясь, улыбается Тэхён. Улыбается Чонгуку, улыбается первым проникшим в комнату без приглашения лучам солнца. Парень улыбался всем и вся. Своей лучезарной улыбкой одаривал и тех, кто по жизни, может, и не заслужил этого. Но Тэхён продолжал наивно считать, что одной улыбкой можно настроить день на положительный лад: ободрить опечаленного друга, спор с начальством прекратить, без лишних слов извиниться перед любимым. «Наивно» — ключевое слово. — Перед тобой она никогда встать не сможет, — оставляя нежный поцелуй на лбу омеги, Чонгук отстраняется. — Я уже начинаю ревновать тебя к Богому, — подложив руку под щёку, Тэхён внимательно следит за тем, как альфа со свойственной ему идеальностью поправляет галстук перед выходом. — Он видит твоё лицо больше, чем я. — Поверь, если спросишь у него, доволен ли он этим фактом, то вряд ли получишь положительный ответ, — оборачиваясь, переводит нежный взгляд на парня и к выходу идёт. — Отдыхай, родной. А я буду дома, как только на часах короткая стрелка будет стоять на шести, а длинная — на двенадцати. — И никаких отклонений не прощу, — Тэхён, пригрозив пальцем, в следующую секунду посылает воздушный поцелуй, который альфа тут же ловит и к сердцу прижимает. — Договорились. Альфа и не догадывался, что его работа перед Тэхёном не встанет, она омегу раздавит. Не Тэхёну надо было ревновать его к Богому, а Чонгук должен был замечать неоднозначные взгляды своего лучшего друга, а по совместительству партнёра к своему супругу.

***

Сейчас Стоя у разбитого зеркала с мелкими трещинами и пятнами неизвестной природы, Тэхён, как и тогда, делает попытку улыбнуться своему отражению. Там давно не тот красивый парень, которого хотели заполучить все ведущие дома мод и редакторы глянцевых журналов. В этом мутном отражении на него смотрит незнакомец. Этот образ ему неприятен, отвратителен. А улыбка, которую он выдавить пытается, больше похожа на злую, жуткую усмешку. Как выяснилось, ею не стереть ужасный грим, который судьба с удовольствием ему год назад нанесла и смыть забыла. Наверное, следы отчаяния и боли в каждый миллиметр его кожи въелись и их просто так маслами не стереть. Тэхён брызгает на себя парфюм «Bitter Peach» от Том Форд. Конечно, позволить себе он уже может только его несчастную подделку. Мажет губы каким-то персиковым блеском неизвестного бренда. Вроде предупредили, что новый клиент любит этот аромат, он должен хоть чутка перебить его природный — апельсиновый. И любимый цвет омеги, кстати, — оранжевый. Был когда-то. Такая вот ирония судьбы. Яркий цитрусовый аромат, который раньше поднимал всем настроение, теперь доставляет самому парню неудобства, привлекая внимание там, где не нужно. А ему хочется оказаться в самом дальнем углу тёмного помещения, где только призраки затаились. Не видеть и не слышать никого. И чтобы не видели и не слышали его. — Какой противный… — омега проводит кончиком языка по губам. — Ты зачем его взял? — доносится голос заглянувшего в «гримёрку» Минхо. — Этот блеск просроченный. — Просроченный? — смотрит на этикетку Тэхён. — «Годен до 03.2021». Хм, ты прав. Уже больше года как… — незаинтересованно произносит. — Плевать, — пожимает плечами и вновь неаккуратными движениями на губы наносит, выходя за их пределы. Плевать, потому что и его срок годности истекает. Он знает. Тут и этикетки не нужны, чтобы это понять. Тэхён погибает физически. Морально — год назад. Его душа чуть раньше разлагаться начала, но тело, вот, тоже не отстаёт, догоняет. Тени и подводка обычно глаза выразительнее делают. С этим сейчас спокойно справляются огромные синяки под ними. Замазывать их тональным средством уже не пытается, зря только средство израсходует. — Клиент тебя уже ждёт. Поторопись, — выходя, сообщает Минхо. «Очередной палач уже ждёт. Приблизь свою смерть», — слышит Тэхён.

***

Тогда — Где же ты, Чонгук? — Тэхён поднимает глаза на часы, где короткая стрелка давно уже не на шести стоит, в очередной раз нажимает кнопку вызова, слыша лишь гудки, а после — монотонный женский голос. Он уже понял, что абонент недоступен, что ему следует перезвонить чуть позже. Но когда? И почему так долго ему не отвечают? Омега обходит длинную барную стойку, присаживаясь на высокий стул, кидает в сторону телефон, который в руках уже очень тяжёлым кажется. Утыкаясь носом в тарелку с пастой с креветками в сливочном песто, беспорядочно тычет в неё вилкой. Порция никак не уменьшается, потому что в горло ничего не лезет. Чонгук и раньше задерживался, но если обещал, то всегда звонил и предупреждал. А сейчас Тэхён в силу своей впечатлительности нарисовал в голове тысячу картин не с самыми приятными исходами. Всё-таки смотреть пресловутые дорамы меньше надо. Из запутанных мыслей его выводит лай питомца. — Ёнтан?.. — улыбаясь, парень наклоняется и берёт на руки виляющего хвостиком шпица, который изрядно умаялся наматывать круги, пытаясь обратить внимание хозяина на себя. Детей у них с Чонгуком не было. На интервью, когда очередной бестактный журналист задавал вопрос о причине отсутствия пополнения в семье, Тэхён от вопроса уклонялся, лишь с гордым видом бросая короткое «всему своё время». По этому поводу он не переживал, или себя в этом убеждал. Верил, что у них точно родится альфа, который унаследует манеры отца и его мужественную красоту. И будет у него уже целых два защитника. Лечащий врач его мысли поддерживал. А пока им хватало и забавного Ёнтана. — Чимин, ответь, пожалуйста, — звонит он секретарю Чона, но тот и вовсе сбрасывает звонки. А чего омега ещё ожидал, набирая в нерабочее время сотруднику супруга. Чимин — приятный и учтивый парень, но всё же сотрудник. У него есть личная жизнь вне работы, в которую семья Чон уж точно не вписывается. Есть один человек, который точно знает, где его супруг находится, но звонить ему омега не спешил. Не спрашивайте причину. Тэхён и сам не знает, почему старался мало контактировать с лучшим другом супруга. Но другого выхода не оставалось. — Тэхён?.. — ожидаемо быстро на его номер откликаются. — Привет, Богом, — сухо получается. — Прости, что беспокою в такое позднее время… — Какое беспокойство? Что-то случилось?.. — голос по ту сторону аппарата встревоженный. — Нет-нет. Я просто хотел узнать: ты не знаешь случайно, где сейчас Чонгук находится? — Конечно, знаю, — у Тэхёна и сомнений в этом не было, зря только со звонком тянул и себя глупыми мыслями изводил. — В одном из наших клубов. Я тоже туда скоро подъеду. Там случилось небольшое ЧП. — ЧП?.. — тревожность внутри усиливается. — Не волнуйся. Всё решаемо, — деловым тоном ему отвечают. — Через неделю должно было состояться мероприятие ко дню города, но всё внезапно отменилось. Организаторы, одним словом, напортачили. А ты знаешь, что у Чонгука всё должно быть безупречно: от музыки вплоть до ровно поставленных в ряд шотов. — Не мог бы ты назвать адрес? — Зачем тебе, Тэхён? Как доберусь, передам, чтобы позвонил тебе. — На всякий запишу, — не унимается Тэхён, быстро спрыгивая со стула, чуть не падая, добирается до письменного стола. Он в спешке и забыл, что можно включить громкую связь на телефоне и оставить в нём заметку. — Это новый открывшийся. Ты был на открытии, — Богом понимает, что, пока не выполнит просьбу, омега друга не успокоится. «Омега друга» — одно только выражение тупой болью в груди альфы отдаётся. Скрепя сердце он всё же диктует нужный адрес. — Спасибо! — поставив машинально точку на листе и выдыхая, благодарит его. — Ты же не собираешься так поздно ехать туда? — омега слышит, как кому-то на той стороне сигналят. — Лезут на красный… — недовольное бормотание вслед доносится. — Нет, конечно, — говорит Тэхён, а сам уже в прихожей, еле удерживая телефон у уха, натягивает вторые ботинки. Одна из причин, почему он ненавидит осень, — невозможность в свободное от показов время надевать удобные шлёпанцы, а не вот эту громоздкую обувь, давящую ноги. — Ещё раз спасибо! — не дослушав, завершает звонок, накидывая на себя лёгкое пальто. — Ёнтан, будь умницей, я… Мы скоро вернёмся! — бросает ласковый взгляд на питомца и выходит, закрывая за собой дверь. Не догадывается, что навсегда. Лучше бы не закрывал, не ехал никуда. Чёрт дёрнул его в десять часов ночи покинуть свою уютную квартиру, спеша в то место, которое отберёт у него впоследствие всё самое ценное. Дом, семью. Это история о потерях. Как игра на раздевание, в которой Тэхён проигрывает и проигрывает, снимая с себя после очередной партии почти всё. Но вот игра продолжает длиться даже тогда, когда он совсем нагим и униженным перед лицом судьбы оказывается. Та не успокоится, пока до души не доберётся и её тоже не отберёт. Тэхён знал, что бывают белые ночи, но о чёрных бесконечных днях не слышал.

***

Сейчас — Слышал, этот клуб хочет купить один из наших? — глухо доносится голос Минхо на фоне включённого телевизора. Тэхён, еле разлепляя глаза, шевельнуться пытается. Голова его пылает, каждый стук сердца больно о виски ударяется и по нещадно ноющему телу проносится. Надо как-то потащить остатки себя в ванную, чтобы смыть успевшие засохнуть следы вчерашней ночи. Сложно представить, что тот, кто его отымел, был не альфой. Он и предположить не мог, что омеги в изощрённых больных фантазиях не скупятся. Но Тэхёну вроде как даже понравилось, если, конечно, это не последствия его привычных галлюцинаций. — Наших?.. — привстаёт омега, превозмогая тупую боль. Глаза невольно опускаются на запястья, где наряду с давнишними шрамами от лезвия сине-красные отпечатки красуются. Ясно. Его связывали. Значит, всё же галлюцинации, потому что ему такое никогда не нравилось. — Кореец, — Минхо присаживается рядом. — Я так давно не выходил во внешний мир, что думал, что мы единственные корейцы в этой грёбанной Америке. Он сегодня-завтра должен приехать, осмотреться тут. — Тебя кормит это государство, — тянется за стаканом воды, принимаясь её жадно пить. — Не слишком грубо? — довольно вытирает подбородок тыльной стороной ладони. — Меня кормит мой задний проход, дорогой, — прилетает короткий ответ. И не поспоришь ведь. — Странно, что Эрот кому-то смог впихнуть свой третьесортный клуб. — Говорят, этот кореец из любой забегаловки сделает фешенебельный ресторан. — Ясно, — произносит устало Тэхён. Ему вообще-то абсолютно фиолетова эта история. Пусть хоть сам президент Южной Кореи приедет. Без разницы. Да и чего греха таить, с корейцами вообще сталкиваться нет желания. Маловероятно, что его узнают через год после исчезновения со всех обложек, но лучше лишний раз судьбу не испытывать. — Что «ясно»? — открыто негодует Минхо. — Я что-то не то сказал? — Тэхён протирает место синяков, исподлобья следя за рекламным роликом с участием знакомого ему лица. — Ты не понимаешь, да? Хотя что я спрашиваю… — смотрит на несколько рассыпанных по столу таблеток яркого красного цвета, а Тэхён, заметив, под жалостливый взгляд Минхо быстрее их собирает и в карман брюк возвращает. Нечего на чужое добро глазеть. — Нас могут выгнать отсюда. А скорее не могут, а точно выгонят. — Клубов здесь много, — безучастно выдаёт омега, беря в руки пульт и нажимая на кнопку «выключить». — Боюсь, что от твоего тела мало что останется к этому моменту. А это единственное, что ты можешь им предложить. — Значит, придётся червям меня как старого друга встретить, — ни капли сомнений в своих словах. — Придурок, — качает головой Минхо. — Зачем выключил? — головой показывает на чёрный экран. — Я же смотрел… — Голос слишком неприятный. — Это же Ким Сокджин — известная модель в Корее! — возмущается омега. — Всех моделей Кореи знаешь? — поднимая голову, с ухмылкой смотрит на Минхо. — Да нет… — видно, что омега странным вопросом растерян. А Тэхён знает всех, по крайней мере тех, кто был в этой индустрии год назад. И Ким Сокджина — своего вечного соперника — знает. Тот всегда на показах шёл первым, а Тэхён как первое лицо бренда их закрывал. Сегодня же Тэхён сидит на каком-то обшарпанном диване, с изнурённым телом и истерзанной душой, пока Сокджин модельный бизнес покоряет, на самую его вершину уверенно без сильного противника взбирается.

***

Тогда Тэхён паркует свой Роллс-Ройс прямо у входа в ночной клуб супруга, встречающий его ярким неоновым светом, освещающим дороги, и слишком громкой музыкой, явно доносящейся до соседних улиц Сеула. Два приставленных амбала пропускают его быстро, почти без очереди, несмотря на то, что парень вышел в одной футболке и джинсах, поверх которых накинул лёгкое пальто. Чонгук, как всегда, оказался прав, когда, делая подарок к двадцатипятилетию омеги, сказал, что «машина класса «люкс» является пропуском в роскошную жизнь». Пробираясь через веселящуюся толпу, Тэхён чуть не спотыкается о какого-то парня, решившего, что танцевать в горизонтальном положении намного удобнее. Но омега, привыкший к афтерпати после каждого показа, на это не обращает никакого внимания и идёт в направлении помещения, в котором, если ему не изменяет память, располагается кабинет Чонгука. — Вам туда не положено, — встаёт перед ним альфа крепкого телосложения. — Служебное помещение. — Читать я умею, — закатывает глаза омега. — Там мой… — не успевает договорить. — Тэхён? — слышит позади знакомый голос. — Богом… — поворачиваясь, сталкивается с чёрными глазами. — Ты всё же приехал, — головой даёт знак охраннику, и тот их оставляет наедине. — Не могу лично не удостовериться, что с ним всё в порядке. — Жаль, что мне не доверяешь, — уголок губ альфы вверх дёргается. — Дело не в этом, — отчего-то пытается оправдаться Тэхён и тут же добавляет: — Пожалуй, я зайду к нему. — Он с минуты на минуту должен освободиться. Лучше ему сейчас не мешать. — Н-но… — Давай пройдём, пропустим стаканчик мартини. Знаю, ты любишь только этот напиток, — мягкий взгляд на него бросают, но от него Тэхёну почему-то совсем внутри неприятно тугим поясом сжимается. — Я тогда предупрежу, что здесь, — тянется к ручке. — Там важные люди, Тэхён, — вновь его останавливают. — Они вряд ли поймут, если ворвёшься в таком виде на собрание. Но дело, конечно, твоё. Как супруг имеешь право. — Понятно, — немного подумав, омега убирает руку, не успев прикоснуться к металлической ручке. Лучше бы дёрнул её. Ворвался в этот чёртов кабинет или хотя бы проверил телефон, который в кармане пальто на беззвучном стоит с одним непрочитанным СМС от Чимина. Тогда, может, узнал, что Чонгук провёл собрание в этом клубе с организаторами ещё днём, после вернулся в центральный офис, чтобы довести до ума оставшиеся дела и поехать к своему омеге, которому обещал быть ровно в шесть. Но незадолго до выхода, умаявшись, не заметил, как, положив голову на непредназначенный для этого письменный стол, заснул. А разбудить его никто не осмелился. У Богома, очевидно, была старая информация, с которой на радостях от поступившего звонка он охотно поделился с Тэхёном, а сейчас альфа просто-напросто решил, пользуясь случаем, немного дольше пообщаться с омегой, который занимал все его мысли со школьных времён, но который по традиции выбрал не его, а его лучшего друга. А в последнее время и вовсе беспричинно избегал. — Пошли, я сегодня угощаю, — вновь омеге улыбаются. А Тэхён очень любит улыбки. — Пойдём, — кивая, отвечает он искренней улыбкой. Чонгук же в это время, заботливо укрытый секретарём пледом, сладко спит на тридцатом этаже офиса, не подозревая, как сильно в эту секунду поменяется их совместная с любимым супругом жизнь.

***

Сейчас Сегодня Тэхёна предупредили, что в десять в клуб прибудут важные гости и всем нужно быть на месте, чтобы их должным образом встретить. Бармену поручено приготовить свои авторские коктейли, официантам — обслуживать, им с Минхо и ещё двум омегам — себя предложить. Достойная задача, но он всё равно никуда не торопится. Неспешно шагает по небольшим лужицам, боясь опустить глаза и лишний раз в них со своим отражением встретиться. Смотрит вперёд и идёт в незнакомом ему направлении. Так интереснее. Неизвестности он давно не боится. Есть, несомненно, вероятность случайно забрести в неблагополучный район, коих в Чикаго немалое количество, но что хуже с ним ещё может случиться? Огни большого города завораживают, притягивают, дарят чувство вседозволенности. Появляется желание пройтись по каждому камушку, остановиться у каждого фонаря, думая обо всём и ни о чём одновременно. Жаль, что Тэхён эти огни не видит. Огни для него больше не горят. В его душе они погасли. Человек с ярко-голубыми глазами — но слепой. Пустые дороги, изводящая тишина — вот, что его привлекает. Никто не остановит и не спросит, всё ли с ним в порядке, нужна ли помощь. Потому что он не в порядке, но помощь не нужна. Пусть себе эти люди помогут. Вон тот старик, который, сидя на мокрой земле, единственную полученную за этот день копейку разглядывает, чем он поможет? А тот омежка, который с тремя тяжёлыми пакетами выходит из метро, еле ногами перебирает, от тяжести корпус его смещён? Воображение Тэхёна выдаёт: явно папа-одиночка, который детям после тяжёлого рабочего дня продукты купил. Наверное, даже после двойной смены. А, нет. Не папа-одиночка. Смешно, у Тэхёна осталась дурацкая привычка сквозь призму известных дорам смотреть, истории придумывать. Потускневшими глазами он следит за тем, как к омеге подходит альфа, слышит, как тот извиняется за то, что опоздал, берёт пакеты и поцелуй нежный на щеке оставляет. Омежка не одинок. А вот Тэхён — да. Парень, докурив уже десятую за прошедший час сигарету, шагает дальше. Скорее плетётся. Тэхёт любит гулять в такое время [когда клиентов нет и дозы хватает] ещё по одной причине. Из-за живописных закатов. Он знает, что и его закат близок. Единственное: так и не научился любить промозглую осень, продолжая ждать морозную зиму. Интересно, доживёт до неё? Или навечно покинет этот мир в своё самое ненавистное время года? В кармане потрёпанных брюк вибрирует кнопочный телефон, отвлекая от бессмысленных дум. Звонят ему обычно только четыре человека: Минхо, Эрот и родители, которым он научился врать о своей красивой жизни в США. Эрот — американец, владелец клуба, приютивший бедного парня из Кореи, которого в первый же день пребывания в Штатах обокрали нелегалы. Легенда, сочинённая Тэхёном. В неё, конечно, не поверили, но задавать лишних вопросов не стали. Эрот даёт ему нужные таблетки за сущие копейки, он, в свою очередь, торгуя телом, обеспечивает большую часть прибыли заведения. Все довольны, но не все счастливы. — Алло… — трясясь от холода, Тэхён подносит к уху телефон. — Где ты? — доносится недовольный голос Эрота по ту сторону аппарата. — Скоро здесь будут важные люди из Кореи. Ты должен вернуться. — Скоро буду. — «Скоро» — это когда? — спрашивают омегу, а он по сторонам оглядывается, пытаясь понять, где вообще находится. — Скоро… — совсем тихо выходит. — Должно быть скоро… — завершает звонок.

***

Тогда Богом сопровождает Тэхёна в зал, где уже вовсю молодёжь под лазерными лучами развлекается. Всё же Тэхёну нравятся солнечные лучи: под ними у него не только тело, но и душа расслабляется. Но каждому своё. — Подождёшь меня у бара, — говорит альфа, доставая недоедливый телефон. Дайте хоть немного с этим прекрасным созданием пообщаться! — Отвечу и вернусь, — получив кивок от Тэхёна, оставляет его одного. Парень в толпе, но одинок… — Вам что-нибудь налить? — обращается бармен, как только перед ним присаживаются. — Мартини, пожалуйста, — говорит Тэхён и тут же в следующую секунду решение меняет: — Хотя нет. Давайте лучше какой-нибудь вкусный, но безалкогольный коктейль. — Будет сделано, — улыбаясь, отвечает альфа и за работу принимается. Спрайт, яблочный сок, сахарный сироп, эстрагон и киви. Главное — не забыть в этот безумно вкусный коктейль ещё один ингредиент — причудливой формы таблетку — раскрошить, мастерски потрясти и получившийся зелёного цвета напиток налить в красивый бокал с зонтиком. Странно, что омега всё это действо для своих социальных сетей, как другие, не снимает. Но это ещё лучше. Никаких улик после себя не оставит. Только начал работать в клубе, а уже на такую премию отработал. Богом, оказывается, так быстро говорит, Тэхён лишь движения его губ улавливает. Да и сам альфа перед ним всего лишь каким-то тёмным пятном на размытом пёстром фоне стал. Омега честно пытается сконцентрироваться, но мозг посылает не понятные ему сигналы, с которыми он почему-то не справляется. Липкий страх потерять контроль над собой пронизывает тонкими нитками каждый миллиметр его тела. Чувство, будто одной ногой вступил в непонятную жижу, а после сообщили, что это не что иное, как болотная трясина, которая с каждым лёгким движением всё больше засасывает и в которой вскоре увязнешь с концами. Но Тэхён не хочет этого. Он жить хочет. Ему надо дождаться Чонгука, который почему-то всё никак не освободится. Помогите… Помогите хоть кто-нибудь… Он уже чувствует вонючий запах, запах гнили, стараясь меньше вздохов делать, чтобы рвотные позывы сдержать. — Богом… — не выдерживая, останавливает бурную тираду альфы. — Тэхён? — напуганно смотрит тот на побледневшее лицо омеги. — Ты меня слышишь? — Я с-себя… — глотает ком в горле. — Я себя не очень хорошо чув… — дальше ничего сказать не может, губы разомкнуть не удаётся. — Что с тобой? Ты же отказался от алкоголя, — будто сам себе альфа говорит, смотря на пустой стакан перед Тэхёном. — Если только… — резко гневный взгляд на бармена переводит, а тот, ничего не понимая, довольно улыбается, мол, видал, как я ловко. — Давай я проведу тебя в кабинет, — хватает под локоть парня, который всё ещё пытается глаза широко раскрыть. Тэхён не может сопротивляться, даже спросить, в какой кабинет его ведут, если там собрание ещё идёт. — Подожди меня здесь, — помогает качающемуся омеге устроиться на кожаном диване, а сам в оживлённый зал возвращается. — Господин? — смотрит на горящие глаза бармен. — Ты чего наделал, придурок?! — хватают его за ворот рубашки и рывком припечатывают к стене, из-за чего пару бокалов с характерным звоном разбиваются. — Господин, ч-что такое? — изумлённо на Богома смотрят. — Ты подсыпал ему что-то? — альфа сверлит взглядом. — К-как обычно… — Что «как обычно»? — Богом громко кричит, чтобы среди оглушающей музыки его голос слышали, и, замечая, что парню слова трудно даются, хватку всё же ослабляет. — Говори… — Это просто экстази… — разминает шею. — Господин Чон сам сегодня сообщил, что клиентов мало стало и нужны новые. А после первой дозы они сами решат, нужна ли им вторая, а дальше и последующие. — Ты знаешь, кого ты собрался нашим клиентом делать? — шипит альфа, а глаза напротив круглыми делаются. — Самого супруга господина Чона… — на выдохе говорит. — Что же… Что же со мной будет? — Пока продолжай работать, как обычно, — Богом отходит от него, подавляя желание проехаться кулаком по роже этого идиота. — Я попробую привести его в чувства.

***

Сейчас — Тэхён, ты припозднился! Эрот в бешенстве! — Минхо встречает парня у чёрного входа. — Да от тебя несёт! — помогает омеге снять куртку. — Быстрее в душ! Гости уже в зале сидят! Скоро открытие клуба! — А у них уже, что ли, в штанах тесно? — бросает Тэхён, снимая ботинки. Те самые, в которых год назад вышел из дома в поисках супруга. — При чём тут это? — Тогда не пойму, с чего Эрот в бешенстве. В наших услугах обычно нуждаются после официальной части. — Много лишних слов. Поторапливайся. Некуда торопиться. Поймите и примите уже, наконец. Тэхёну давно некуда торопиться. Сегодня он себя совсем плохо чувствует. Переборщил с дозой вчера. Вырядившийся как последняя блядь, омега несёт коктейли гостям. Чтоб они захлебнулись ими. Тэхён не злой. Он просто ненавидит этот мир. Мир, который взял и вытеснил его, посчитав последним отбросом, когда он всего лишь хотел в тот день увидеть живого и здорового супруга. — Спасибо, Тэхён, — цедит сквозь зубы Эрот, недовольный видом омеги. Он ведь хотел показать, что их клуб не такой уж и плохой, как о нём все отзываются. А тут стоит омега, всем своим видом кричащий, что это самый настоящий бордель. — Тэхён… — вдруг до омеги доходит знакомый голос. Вновь галлюцинации? Голос этот преследует его во снах и наяву. Голос человека, который поднял его до вершин, чтобы потом самое больное падение обеспечить. С переломами, кровотечениями. Человека, который познакомил с раем, чтобы по итогу кинуть в геенну огненную. — Это т-ты?.. — вновь этот голос. Омега, выложив дрожащими, жутко похолодевшими вмиг руками содержимое подноса, голубые глаза на гостя поднимает. — Чонгук…

***

Тогда — Чонгук… — доносится томный голос Тэхёна, когда Богом выбивает из него воздух очередным толчком. Так он решил привести Тэхёна в чувства. — Чонгук… — с придыханием повторяют. Голос омеги уже не такой безжизненный, а совсем наоборот. Ещё одно последствие наркотического вещества с разными примесями, продажа которого приносит основной доход партнёрам: Пак Богому и… Чон Чонгуку. От этой стороны своей жизни Чонгук ограждал Тэхёна, никак не вписывающегося в грязной мир похоти и наркоты. Ограждал, но, не зная того, в самый эпицентр толкнул. Богом не думал, что сегодняшний день приведёт к тому, что под ним будет в удовольствии дрожать самый желанный омега на свете. Он не мог спокойно смотреть на то, как Тэхён сам с себя футболку стянул, оголяя безупречную кожу, и ладонью к себе зашедшего парня пригласил. Никто не сможет обвинить его в том, что здоровый альфа своим порывам поддался. Сначала Богом безостановочно исследовал будоражащее сознание тело, оставляя жадные и влажные поцелуи на каждом участке кожи и упиваясь вкусом свежего апельсина. Но от ароматов феромонов, которыми наполнен кабинет Чона, альфа совсем в какой-то момент сорвался с тормозов, быстро заканчивая с прелюдиями. У него осталось лишь первобытное и дикое желание вбиваться в это тельце, насаживать на себя до самого основания, не оставляя между ними больше никаких границ и запретов. Богом, лишив Тэхёна остатков одежды, под сладкие стоны омеги воплощает своё желание в жизнь. Он впервые получает настолько сильное удовольствие, растягивая пальцами кого-то. Под ним выгибаются и пошло стонут. Не сдерживая инстинктивно вырывающийся рык, крепкими руками мнёт ягодицы, а после, хватая за бёдра, в омегу вторгается и сразу же ускоряется, вбиваясь так сильно, как только может, до потери контроля, до потери сознания. Ему это всё жизненно необходимо с того дня, как Чонгук повёл его драгоценность под венец и своим супругом перед всеми назвал. Он тонет в Тэхёне, пока Тэхён просто тонет, но всё же наслаждение вроде как получает. — Чонгук… — всхлипывает омега, когда белёсая жидкость на животе оказывается. Богому же всё равно на то, что его имя за это время так и не произнесли. Он от одного хриплого голоса через пару толчков сам следом кончает. Действие дозы проходит. Омега, в реальность возвращаясь, из неё насовсем выпадает. — Ч-что произошло?.. — смотрит на своё обнажённое тело с отметинами чужого альфы. Чуж-жого альфы… Чуж… Чужого альфы! Целовал его не Чонгук. Ласки дарил не Чонгук. Вжимал его в этот кожаный диван не Чонгук. До остатка испил его не Чонгук. — Тэхён, мы взрослые люди, — застёгивает последнюю пуговицу на пиджаке Богом и манжеты поправляет. — Просто пошли на поводу у наших инстинктов. Взрослые? Тогда почему Тэхён себя самым маленьким созданием в этом грёбанном мире считает? — Что ты со мной сделал… — отчаянно. — Я? Ничего того, что ты не желал. Желал? Тогда почему Тэхён уже решает, как будет сдирать с себя эту грязную кожу, а потом следы все в пепел превращать? — Чонгук же не в клубе?.. — убит. — Как оказалась, нет, — слишком спокоен. — Я изменил ему… Изменил своему супругу… — Если желаешь, сотрём этот день из нашей памяти. Никто ему ничего не скажет. — И будем жить, словно ничего не случилось? — хватает себя руками за плечи, хотя Богом уже достаточно видел. Нечего больше скрываться. — Будем. Проблема в том, что Тэхён не сможет. Сегодня на этом диване его и похоронили. Он не проснулся в крови. На нём нет царапин. Нет всего того, что признаком насилия является. Его тело, по сути, никто не трогал. Изнасиловали душу, вывернули наизнанку, предложив забыть и жить дальше.

***

Сейчас — Тэхён, стой! — Чонгук кричит омеге, который в обратную сторону несётся. — Господин Чон, Вы знакомы? — Эрот тут же с места вскакивает. — Кем он тут работает? — спрашивает Чонгук очевидное. — Вы сами видели, господин… — Сколько? — задаёт вопрос альфа, продолжая смотреть в ту сторону, где спина омеги скрылась. — Сколько он стоит? Я заплачу любую сумму. Эрот озвучивает мизерную стоимость омеги, который был для Чона бесценным.

***

Тогда Тэхён не помнит, как оказался за рулём своей машины. Его вроде пытался остановить Богом, даже рвался сопроводить, но не успел, потому что омега, как в последний раз, вжимает газ в пол. Несётся на бешеной скорости, не замечая мигающего светофора, предупреждающих знаков и сигналящих ему машин. Он хочет успеть добраться до своего дома, честно признаться Чонгуку в случившемся и вложить свою судьбу в его сильные руки.

Грациозной походкой омега доходит до края подиума, принимает изящную позу, пока его атакуют вспышки фотоаппаратов. Отовсюду на него направлены вспышки. Вспышки. Яркие вспышки.

Яркая вспышка чужой фары. Его машина стоит со включённой аварийной, прижатая капотом к дереву. Тэхён чувствует металлический вкус собственной крови на губах. К сожалению, он выжил, и самое страшное ждало его впереди. — Вы хотите кому-нибудь позвонить? — спрашивает врач, как только Тэхён начинает понимать, что с ним произошло. — Д-да… Своему супругу… — облизывая сухие губы, просит омега. — Это хорошо, что у Вас есть супруг, в такие моменты вы должны поддерживать друг друга. — Со мной же всё в порядке… — С Вами — да. Но, к сожалению, мы не смогли спасти вашего ребёнка… — Р-ребёнка?.. Эт-то… Это какая-то ошибка… Я н-не… — Судя по всему, Вы об этом не знали. Значит, должно чуть легче быть… Легче? Легче? Человек с высшим медицинским образованием шутит над ним? Ему не может быть легче, когда рука невольно ложится на плоский живот. Туда, где пару минут назад был плод их с Чонгуком любви. Плод, который они ждали так долго. Плод, о котором он и не догадывался. Тэхён должен проснуться! Он случайно заснул в своей квартире, перед барной стойкой, а Ёнтан никак будить не хочет! Ребёнка больше нет. И во всём виноват один Тэхён. Он изменил Чонгуку с его лучшим другом, убив при этом их долгожданное дитя. В этот момент бешеный огненный шар куда-то до области груди доходит. Думаете, до сердца? Нет, не до него. Хотя лучше бы до сердца, чтобы вмиг всё исчезло, ограничившись одной резкой болью. Вместо этого он просто застревает где-то рядом с этим органом, не давая умереть, и от всего, что терзает, избавиться. Но и в мире смертных оставаться не позволяет. Где омега пребывает? В раю, аду? Может, в чистилище? Где лучше? Есть какой-нибудь свой уголок, где один только будет? — Вот, держите, — передаёт телефон врач. — Не нужно. Спасибо, — бесцветным голосом ему отвечают. Тэхён не бьётся в ожидаемой для медперсонала истерике. Ему уже никак. Разом все лампочки, отвечающие за эмоции, выключили. А в следующую секунду он набирает сухой текст, который станет последним сообщением в их совместном чате под названием «Вселенная». «Чонгук, я устал ждать тебя. Устал жить для тебя, но без тебя. Твоё место в моей жизни занял тот, кто действительно сделал меня своей вселенной. Те ночи, которые ты проводил с работой, нашу постель согревал другой. А сегодня я понял, что ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Сладкая ложь жжёт язык. Больше не могу, поэтому буду честным и сам уйду, пока ты не узнал об этой горькой правде от кого-то другого. Постарайся не ненавидеть меня. Буду скучать по тебе. По Ёнтану. P.S. Паста с креветками на столе. Не ешь в таком виде, она остыть успела. Подогрей обязательно». Точка. Тэхён большим пальцем протирает экран, на который успели попасть крупные капли слёз.

***

Сейчас — Тэхён, ты плачешь? — Минхо приближается к парню, размазывающему слёзы по лицу. — Откуда этот тип узнал тебя? Тэхён, поделись, — присаживается, положив руку на плечо омеги. — Вы ведь точно знакомы были, иначе зачем ему покупать это заведение с одним условием — если ты останешься здесь работать. — Тебе правда интересно? — Тэхён медленно поднимает лицо с расплывшимся макияжем. — Ты же знаешь, что я зависим от таблеток, которые мне даёт Эрот. — И не только… — добавляет, вспоминая обо всём, чем его приятель увлекался. — И не только, — подтверждает Тэхён. — Так вот, Чон Чонгук — ещё одна форма наркомании. Моя личная. — Всё настолько серьёзно? — Он тот, кто предоставил мне первую таблетку, из-за которой я на кончике языка почувствовал сладкий привкус, а после всем своим существом — эйфорию. И он же тот, кто заставил меня после возвращаться к ней вновь и вновь. — Он подсадил тебя на всю эту дрянь? — Он моя первая и единственная любовь. Он и есть дрянь, от которой вовеки не избавиться. — Винишь во всём меня? — стоит у дверей альфа со скрещёнными на груди руками, головой давая знак Минхо выйти. — Тэхён… — Иди, — омега уверенно кивает, почти уверено берёт в руки пачку сигарет, доставая из неё одну, пока внутри безудержная война развязывается. — Первая и единственная любовь, Тэхён~а? — приближается к нему раненым зверем альфа, когда Минхо дверь за собой прикрывает. Тэхён делает очередную затяжку, пуская облака к потолку. Голова парня кружится то ли от едкого дыма, то ли от сладкого аромата любимых духов впереди стоящего человека. Чон Чонгука. Его личного палача. — И как ты докатился до такой жизни? — то ли с омерзением, то ли жалостью оглядывают внешний вид парня. Смешной Чон. И вопросы у него смешные. — Чонгук, — зажимая в зубах сигарету, Тэхён впервые за долгое время произносит имя человека, которому оно принадлежит, — давай договоримся: трахай меня, а не мой мозг. За это ты и заплатил. — Трахать тебя? — усмехается альфа. — Ты давно в зеркало смотрелся? — Зачем тогда купил целый клуб ради меня одного? — привстаёт Тэхён и вплотную к Чонгуку подходит. — Потому что хочу заполучить обратно свою игрушку, — нет. Жалости в его словах нет. Тэхёну показалось. Только омерзение. — Ты бросил всё ради вот этого?.. — оглядывает помещение, которое в разы по площади меньше его ванной комнаты. — Или тебя оставил твой горячо любимый, и ты оказался в таком положении? — Чонгук взгляда от потускневших голубых глаз не отводит, чтобы на губы не смотреть, выдержку не потерять. Потому что сердце вовсю кричит: «Это твой омега. Всё тот же Тэхён, ради которого ты весь мир перевернуть готов был. Даже после того, как о предательстве узнал. Твой лучезарный мальчик, который любил весь мир, улыбался всему живому и неживому». — Игрушка… — так противно от себя Тэхёну не было и тогда, когда с ним вытворяли самое страшное. — Тебе правда интересно? — стуки двух сердец слишком громкими становятся, но оба делают вид, что их не слышат. Теперь эти звуки — лишь фоновые помехи. — Нет, — как и ожидалось, отвечает альфа. — Но пару месяцев назад я ждал этого дня, чтобы посмотреть тебе в глаза и понять, за что ты так со мной поступил. С нами, — вдруг взгляд альфы становится таким, каким помнит Тэхён. Мягким. Только в нём ещё неприкрытая горечь. — Тогда и мне не имеет смысла рассказывать, — Тэхён же держится, зрительный контакт не прерывает. Где же топор этого палача, почему с казнью вот так медлит?! Куда гуманность свою дел?! — Тогда что сейчас от меня надо? Тело моё тебе не нужно. Правда — подавно. — Ты так долго заставил меня страдать, — приближаясь к уху, альфа дыханием опаляет кожу. — Я решил, что за это ты должен поплатиться. — Каково моё наказание, господин Чон? — Я стану твоим ночным кошмаром. — Лучше бы ты был кошмаром, — с усмешкой произносит парень. — Они растворяются. Исчезают. Ты же постоянно здесь, — тычет больно себе по виску. — Снова врёшь? — хватает омегу за запястье, чтобы тот перестал боль себе причинять. И в эту секунду не удержался. — С чего бы мне быть там, если из сердца своего ты выбросил, как мешок мусора? — Вру, господин Чон? — вдруг смеяться Тэхён истерично начинает. — Наркодилер всея Кореи. — Ч-что ты?.. Откуда?.. — Чонгук застигнут врасплох словами омеги. — «Всё тайное, рано или поздно, становится явным» — вроде так говорят? — приступ смеха подавить не получается. — Мне об этом сообщил один из клиентов, когда вжимал моё использованное потное тело в ту самую стену, которая позади тебя находится. До отдельной комнаты дойти не успели. — Зачем ты мне сейчас это говоришь?! — глаза напротив кровью наливаются, хватка сильнее становится, но Тэхён и писка не издаёт. — Ты врал мне. Ты губил судьбы людей, пока я по подиуму в костюмах с бриллиантами ходил, как последний идиот, всем улыбался. — Врал?! Ты уверен, что имеешь право мне такое предъявлять?! — атмосфера вокруг до предела накаляется, сердца вырваться из груди и столкнуться готовятся. — Имею, Чон Чонгук! — истошно кричит Тэхён. Хватит. Дамбу когда-то прорвать должно было. В себе держать всё это больше невозможно. Его худое тело лопнет от переизбытка черноты. — После того, как узнал, чем на самом деле мой супруг… — осекается, — бывший супруг занимается, я хотел явиться к тебе, плюнуть в лицо всю ту грязь, которую ты и твой друг заставили проглотить. Но не стал, потому что много воды утекло. — О чём ты говоришь?! — Посмотри! — головой показывает на запястье, которое уже от хватки альфы больно пульсирует. Чонгук непонимающе глаза опускает, замечая шрамы, стягивающие кожу омеги. — Красивые? Не очень, правда? Неровные какие-то… Но эти шрамы хотя бы зарубцевались, а вот в сердце — никак. — Зачем ты это всё говоришь, Тэхён? Если испугался, что я сделаю тебе больно, то не надо, — чуть ли не умоляет. — Могу говорить жестокие слова, но вред тебе причинить никогда не смогу. — Уже, Чонгук, — чувствуя, как хватка слабее стала, Тэхён руку свою убирает. — Уже причинил и добил. Год назад. Твой бармен по вашему с другом гениальному плану по привлечению новых клиентов успешно справился с заданием. И теперь ты смотришь на этого нового клиента. — Этого не может быть… — Не знал, что ночью, решив отыскать своего супруга, я окажусь по горло в дерьме. Пересплю с его другом, потеряю ребёнка. — Как-кого друга… Какого ребёнка, Тэхён?! — для Чонгука его персональный ад под ногами открылся, лишь благодаря высшим силам ещё на ногах стоит. — Твоего друга… Нашего ребёнка, Чонгук. Тогда я не знал, что кровь моя была отравлена. Той самой наркотой, которой супруг торговал. Думал, что изменщик и убийца. Твой друг молодец. Сразу ситуацией воспользовался. Но я его не виню. Такие люди, как вы, стоите друг друга. — Ложь… — Чонгук хватается за голову, череп его от потока информации надвое раскалывается. — Ложь? — снова Тэхён заливается безумным смехом. — Так захлебнись в моей отравленной крови, — резко замолкая, он злобно бросает. — Может, тогда поверишь. — Я захлебнулся в твоей любви. Этого недостаточно? — слишком отчаянно. — В моей любви, Чон? — презрительная ухмылка на лице парня появляется. — Посмотри, — Тэхён улавливает слишком частое биение жизненно важного органа. Невидимый цепкой хваткой горло сдавил и воздух перекрыл. Омеге действительно что-то совсем нехорошо. Но виду подавать нельзя. — Посмотри, на том месте, где сердце когда-то стучало, теперь дыра сквозит. — Тэхён, прошу, остановись… — Знаешь, самое интересное в том, что, находясь под экстази, я всё равно продолжал шептать твоё имя, пока ты моё проклинал. И дыра эта в сию секунду больше становится. Неужели он всё же пришёл за Тэхёном? Человек в чёрной мантии и с косой в руках. Но ведь за окном ещё ненавистная осень. Дождитесь хотя бы наступления зимы! Мольбы не слышат. Видимо, смерть, давно затаившись, вместе с Тэхёном считала минуты до этой долгожданной встречи, чтобы, позволить омеге от тяжести освободиться и только после с собой забрать. — Тэхён? — подрывается Чонгук к качнувшемуся омеге. — Мне всё равно, кто виноват, — крепко держит за талию. — Всё равно, слышишь?! Мы начнём всё с самого начала! Я брошу все свои дела. Переберёмся в маленький домик у моря, где будет вечно светить солнце, — всё же опускает глаза на губы. Синие… Они разве такие и были?! — Согласен, родной? Ты ведь любишь солнце? Любишь ведь? — совсем между ними расстояние сокращает. Парни носами сталкиваются. — Меня ведь до сих пор любишь…— шепчут в те самые губы. — Согласен вернуться со мной домой? — Хорошо, — вдыхает омега. — Умираю, — шепчет на выдохе. Чонгук не знал, что судьба не заключает сделки. А если и заключает, то не всегда с выгодными для другой стороны условиями. — Тэхён! Тэхён! — зовёт он парня, который тряпичной куклой в его руках оказывается. — Единственный мой! Тэхё~ён! — вопль Чонгука вполне до Южной Кореи может дойти.

***

Тогда Омега попросил родителей не говорить Чонгуку, что он вернулся домой. Просил не задавать лишних вопросов. Те не стали тревожить единственного сына, лишь непонятные жалостливые взгляды бросали. Когда Тэхён брал отпуск, он не предполагал, что и этот отпуск продлится навсегда. Отправляя менеджеру и агентству через своего адвоката уведомление о расторжении договора, он знал, что попрощается с большей частью своих сбережений, потому что в них пункты о неустойках чёрным на белом были прописаны. Новости пестрили заголовками о внезапном уходе Ким Тэхёна из модельного бизнеса. Куча предположений и догадок о причинах его исчезновения. Не поверите, но некоторые были очень близки к реальности. Например, одна в малоизвестном издании: «Он умер». Вскоре весь ажиотаж вокруг его персоны постепенно стих. Заголовки сменялись другими, фотографии Тэхёна исчезали с рекламных баннеров. Только один человек его искать не переставал. Чон Чонгук. Тэхён слышал, как тот его имя в их доме кричал, а родители заверяли, что Тэхён улетел из страны, пока сам омега, как настоящий напуганный ребёнок, в шкафу их прятался. Но долго от самого себя прятаться не мог. Ему не удалось выкинуть из головы Чонгука, мысли о своём неродившемся ребёнке. Была только одна возможность заглушить пожирающие изнутри чувства — похоронить себя. Кровавые полосы на запястьях бедных его стариков напугали, но те снова его спасти смогли. Глупо с их стороны. В психиатрической клинике пару раз умудрился украсть у санитаров интересные таблетки. Так в один прекрасный день нашёл ещё один способ избавиться от зависимости по имени Чон Чонгук. На деле — хотел одну зависимость поменять на другую, а вместо этого пришлось существовать сразу с двумя. А чтобы меньше родителей травмировать, принял решение подальше от родных глаз умирать. Переезд в Чикаго лучшим вариантом стал.

«— Тэхён, останься с нами. Прошу тебя. Только недавно из клиники. Тебе отдых нужен! — чуть ли не молит папа парня. — Па, там у меня, возможно, снова будут показы, — яркой улыбкой отвечает Тэхён. — А мне сказали, что, вернувшись к любимому делу, я смогу вернуться к нормальной жизни».

Показов не было. Разве взяли бы того, кто раз уже подставил другие бренды, когда от сотрудничества так резко отказался? Как оказалось, наркотики очень любят деньги. Они их залпом поглощают. А накопленные деньги, в свою очередь, имеют свойство заканчиваться. Эрот предложил другой вариант оплаты. Тэхён согласился.

***

Тогда/Сейчас Чонгук достал все архивные записи с камер видеонаблюдения. Всё сходилось с рассказом Тэхёна. Всё подтвердило, что он монстр, которому суждено жить с тяжёлым бременем в груди. Богому, который сейчас с пулей во лбу где-то лежит, повезло больше. — Тэхён, не покидай меня… — Чонгук крепко держит в кулаке ладонь омеги, бледное лицо которого сливается с цветом реанимационной койки. — Я покинул тебя очень давно… — шепчут безжизненные губы. — Тогда ко мне не возвращайся, но только живи! — просит он Тэхёна. Просит у всех богов. — И умер я давно, — улыбается омега. — В тот день, когда покинул тебя. Не волнуйся, я не забуду о нас. Шрамы на теле забыть не дадут. Вот такой замкнутый круг, а выход из него находится в самом центре, что бездной зовётся. И Тэхён давно к ней шагал, осталось только прыгнуть. И он, ещё раз взглянув в чёрные глаза своего палача, это делает. Потому что жить больше невозможно. Хотя кому врёт? Он бы и рад жить, но организм его вышел из строя. Все нити отрезаны, все пути перекрыты. — Тэхён? — трясёт тело парня Чонгук, следя за монитором, на котором линия всё прямее становится. — Тэхён, открой глаза! — Я думал, что наша любовь будет вечной. А вечной стала боль… Разреши, наконец, от неё избавиться. Сердце стучит всё реже. Пульс замедляется. И вскоре аппаратура вовсю пищит, уведомляя об остановке сердца молодого парня. Парня, который жить хотел, но забыл, как это делать. Его заставили забыть. — Тэхён! — кричит истошно Чонгук. Но того, чьё имя забыть всё это время пытался, омега уже не слышит. Любовь до гроба? Да, любовь Чонгука довела Тэхёна до гроба. Чонгук — человек, который торговал наркотой, не видя ничего плохого в том, что делал, сегодня поплатился. Поплатился своей любовью. Своей жизнью. Сколько человек и семей ещё так страдали от его деятельности? Над этим вопросом он не задумывался, лишь деньги считал.

***

Прошло целых семь лет, а Чон Чонгук всё ещё, как и обещал, ровно в шесть возвращается в пустую квартиру. В квартиру, в которой не менял ничего с того злополучного дня, когда, проснувшись в своём офисе, увидел самое странное прощальное сообщение. — Смотри, Тэхён~а… Я грею пасту…