scream (!)

      Видимо, у Лалисы Манобан вошло в привычку поджидать Дженни у вуза, потому что шатенка вновь заметила знакомую макушку и встретилась взглядом с взглядом карих наглых глаз. И не то, чтобы Ким хотела избежать этой встречи, наоборот, она ждала её, ведь должна же девушка дать свой ответ брюнетке по поводу их свидания, но всё же Дженни чувствовала некую неловкость и даже какой-то страх перед Манобан, которая, как только увидела студентку, рванула в её сторону, чтобы та никуда не убежала, да даже чтобы и попытки ни малейшей не было.       - Привет-привет, охуенная задница, - ухмыляется Лиса, когда подходит к Ким ближе, - а ты, я смотрю, стала смелее, раз никуда больше не убегаешь.       - Прекрати меня так называть! - возмущается Дженни, притопывая ножкой. Лалиса на это движение громко смеётся и широко улыбается, и улыбкой своей сияет так, что и ослепнуть можно. Её плечи подрагивают от смеха, и она еле как выговаривает слова, ибо всё время прерывается собственным смехом.       - Ты прямо как ребёнок, - она всё не может перестать смеяться, - как очень капризный ребёнок, Ким. И я не перестану тебя так называть... Не дуйся только, охуенная задница.       На последних лисиных словах Дженни вздыхает так громко, что Манобан от такого действия только шире улыбается, в голове отмечая, что это было даже довольно мило... Но вслух такое она уж точно не произнесёт. Милым?.. Называть кого-то милым?.. Это не в стиле Лисы. А вот отмечать охуенность фигуры напротив - её тема, в которой она словно рыба в воде.       - Пожалуйста, ну хватит... - краснеет Ким от сказанного Лисой, - ты можешь придумать что-то другое?.. Почему обязательно надо говорить про мою... - Дженни не договорила, не желая произносить это слово.       - Задницу? Говорить про твою пиздец какую охуенную задницу? - Лиса напирает, подходя к шатенке вплотную. - О, девочка, я не устану тебе напоминать о том, что она у тебя просто прекрасна, - обворожительно улыбнулась Манобан, сдерживая своё желание слегка шлёпнуть по чужим бёдрам - она ещё это успеет сделать, поэтому просто усмехается, оставляя свои руки при себе и думая о том, что румянец на щеках Дженни ей чертовски идёт. Она ещё в тот день, когда делала небольшую рекламку концерта (надо сказать спасибо Чеён, что подкинула идейку), остановила свой взгляд на внешности Ким, проходясь им по всей кореянке. Да ей же надо было идти в модели! - Ладно-ладно, сегодня я постараюсь держать язык за зубами и не распространяться о том, что задница у тебя всё таки... - договорить Манобан не дал строгий взгляд Ким, который был направлен прямо на неё. Лиса даже сглотнула и у себя в голове сделала пометочку, что злить эту девушку лучше не надо, а если и злить, то очень осторожно.       - Я подумала над твоим предложением, - смущённо проговорила Дженни, прячась за распущенными волосами.       - Над каким моим предложением? - подняла в недоумении идеальную бровь Лиса.       «Она издевается надо мной?» - готова была прорычать Ким, но, собрав всю свою смелость и запихнув куда подальше смущение, тихонечко сказала:       - Ну, твоё предложение со свиданием...       На лице Манобан тут же промелькнуло понимание, и она активно закивала, ухмыляясь.       - Это было не предложение, - пожала плечами темноволосая девушка, - мы идём с тобой на свидание - хочешь ты этого или нет.       - Эй! - возмущённо прикрикнула Дженни. Конечно, она была согласна пойти с этой наглой девушкой, но показать, кто здесь главный, надо же. С чего вообще Лиса решила, что Ким так просто возьмёт и пойдёт с ней не пойми куда? - А моё мнение тебе разве не интересно?! Мы живём в свободной стране вообще-то! - в ответ студентка, конечно же, услышала только смех. Очень красивый смех. С такой сексуальной хрипотцой, что шатенка замерла, вслушиваясь в него.       Поняв, что собеседница никак не реагирует, Лиса перестала смеяться и начала внимательно вглядываться в карие глаза в надежде уловить там хоть какие-нибудь эмоции, но тут же, словно зачарованная, следила за всеми изменениями в чужом взгляде: зрачок увеличился, а в самих глазах было какое-то... смятение с примесью смущения. Лалиса медленно прошлась по всему лицу девушки и остановилась на пухлых губах, по которым прошёлся язык. Это действие вызвало непонятное тепло где-то под грудью, которое распространилось по всему телу Манобан, дыхание сбилось, и она неожиданно для себя ощутила, что очень хочет пить, не важно что - главное утолить эту дурацкую жажду и сухость во рту, она бы выпила и ненавистный чай, хотя под дулом пистолета ни капли этого напитка не попало бы на кончик её языка.       - Так куда мы пойдём?.. - подаёт голос Ким, и Лиса улавливает уже знакомый звук, цепляясь за него и приходя в себя.       - Ты думаешь я тебе об этом скажу? - Манобан возвращает прежнюю маску себе на лицо, и на губах расцветает ненавистная (почти) Дженни ухмылка. - Это будет маленький сюрприз, - тянет согласные девушка.       - Это не честно! - возмущается, словно ребёнок, Ким. - Как я могу тебе доверять? Ты же меня сейчас в первый попавшийся угол затащишь! Или в какую-нибудь пивнуху поведёшь... - на одном дыхании проговорила шатенка.       Лиса на такие слова только лишь выгнула бровь и покачала головой, делая вид сильно обиженного человека, которому сказали, настолько оскорбительную вещь, что язык его не поворачивается никак на неё ответит, и который обиду эту будет помнить долго и хранить глубоко внутри.       - Вообще-то это не пивнухи, - со вздохом, наполненным разочарования, ответила гитаристка. - Это бары или пабы, или...       - Я поняла, - перебила её Дженни. - Хорошо, прости, я преувеличила, но ты ведь меня поведёшь именно туда!..       - Как будто я не могу быть романтичной девушкой, - нахмурилась на неё Лиса. - Я, если ты не заметила, в глубине души очень люблю всякие такие нежности, свидания там...       Ким скептически посмотрела на брюнетку, что начала ей улыбаться, покачиваясь на пяточках в разные стороны, словно ребёнок. И как можно было доверять этим хитрым глазам, которые сейчас сверкают недобрым огоньком? Они ведь точно пойдут в какое-нибудь грязное место, пропахшее сигаретным дымом и пивом на разлив.       И Дженни была чертовски права, ведь Манобан потащила её в обычный ночной клуб, в котором все танцуют, пьют и делят грамм кредитными картами в туалетах. Всё так типично и обыденно, что Ким чувствует какое-то неприятное чувство где-то в груди, очень похожее на разочарование. Неужели сама Лиса повела бы её в совсем иное место?.. Неужели у них было бы, действительно, настоящее свидание с кроткими улыбками, танцами на свежем воздухе под музыку 80-х годов и неспешной ходьбой в городском парке, в котором они бы обязательно остановились на подольше, чтобы покормить и так толстеньких уточек?.. Дженни стыдно перед собой, что была такой наивной и думала совсем иначе.       Гитаристка же идёт уверенной походкой впереди, попутно кивая, когда замечает в этой обезумевшей толпе кого-то из знакомых, иногда хлопая их по плечам, как старых, добрых приятелей. Она посматривает назад, чтобы убедиться, что Дженни не отстала от неё и не потерялась, и это на самом деле отдаёт теплом в области сердца у Ким, потому что это выглядит как забота, которую Лиса, конечно же, в открытую не проявляет (да и вряд ли проявит), но всё равно переживает за девушку, что не так уж и часто бывает в таких местах (от слова совсем).       - Эй! - кричит Манобан, стоит им подойти к барной стойке, за которой стоит молодой мужчина с редкой бородкой и отстранённым взглядом, словно наблюдающий за всеми поверх голов. - Моего любимого вина, будь добр, - и в её руках оказывается бутылка со штопором, которые брюнетка уносит быстро с собой, кивком указывая своей спутнице, в какую сторону нужно идти.       Дженни теряется в этой толпе пьяных людей, и чувство некомфорта гложет её глубоко внутри груди. Но вот они идут в сторону какой-то чёрной двери, пробиваются сквозь тела. Дженни ощущает трепет, когда Лиса, которая шла сзади неё, крепко сжимает её ладонь, видимо, понимая, как Ким страшно находиться в таких местах. Однако, как только девушки проходят через эту дверь, дышать становится легче - прохладный воздух забирается прямо в лёгкие, словно унося оттуда осадок в виде перемешавшегося запаха алкоголя и людского пота.       Манобан внимательно следит за Дженни, что поднимается по лестнице наверх, сама того не понимая, что банально боится за студентку.       Ким удивлённо вздыхает, когда оказывается на крыше и перед её глазами - вид на ночной город.       - Как красиво… - шепчет девушка, пока гитаристка закуривает на другой стороне сигарету, чтобы запах её не долетел до Дженни. – Отсюда виден и мой университет… Лиса, посмотри! – восклицает, словно ребёнок, девушка, заставляя на губах брюнетки появиться маленькой ухмылке.       - Я уже говорила, что я безнадёжный романтик? – гордится собой гитаристка, присаживаясь прямо на холодный бетон. – Отсюда виден весь город. Он буквально у тебя на ладони.       - И правда, - заворожённо говорит Дженни, смотря на Манобан, что подходит к девушке ближе с бутылкой, протягивая, - Я не буду пить! – резко пропищала студентка.       - О нет, - ухмыльнулась Лиса, - ты будешь пить, потому что я не собираюсь пить одна. Пить одной – это значит стать алкоголичкой. Я люблю алкоголь, но как средство расслабления.       - Мне нельзя пить… - жалобно посмотрела шатенка на гитаристку. – Я от одного глотка вина пьянею.       Лёгкая улыбка украсила губы Манобан, но эта улыбка тут же стёрлась, и музыкантша привычным голосом сказала:       - Пей до дна, хозяина не надо обижать. Если что, я буду твои волосы держать.       Дженни громко вздохнула и слегка кивнула, принимая свою участь.       - Но я всё равно немного буду… Хорошо? – осторожно прошептала шатенка, на что получила только согласное хмыканье. – А пить мы будем из одной бутылки?..       - А ты видишь здесь ещё одну? – поднимая бровь, спрашивает Лиса. – Или ты меня брезгуешь?.. – догадалась она. – Эй, мы с тобой практически встречаемся, а ты тут такое говоришь. Тебе не стыдно, женщина?       - Мы не встречаемся, Лиса! – возмущённо повысила голос студентка.       - Ты пошла со мной на свидание, а все свидания оканчиваются… - Лиса выдержала театральную паузу и заметила, как щёки Ким покраснели, - тем, что люди становятся парой, - быстро добавила она. – А ты о чём подумала, а?       Хитрая ухмылка засияла на лице Манобан, и она, открыв вино, сделала большой глоток и передала бутылку собеседнице.       Дженни неуверенно взяла вино и посмотрела на него, всё ещё сомневаясь в правильности своего решения пить с Лисой. Она ведь не просто так это делает, она точно что-то затевает… - крутилось в голове у бедной девушки. Но, выдохнув, она отпила совсем чуть-чуть и поморщилась.       - Мерзость, - лицо Дженни скривилось ещё больше, когда на языке осталось послевкусие. – Как ты это пьёшь? Оно же совсем невкусное!..       - А я уверена, что ты даже очень вкусная, - перебила Ким гитаристка, подходя ближе. Дженни сделала несколько шагов назад, упираясь о холодный бетон ограждения крыши. – Ты боишься меня, охуенная задница?       - Я же просила так меня не называть…       - А я буду, - пожала плечами темноволосая и встала на своё прежнее место. – Пей ещё. И расскажи о себе, у нас же свидание, я хочу знать свою будущую девушку лучше.       - Прекрати, пожалуйста, так шутить, - Ким сделала второй глоток. – Рассказать? Особо нечего. Играю на пиано, а учусь на экономиста. Из друзей только Ким Джису.       - И тебе нравятся цифры, расчёты, всякого рода отчёты, формы? – удивилась Манобан.       - Нет, - улыбнулась девушка. – Мне нравится музыка. Пианино – моя страсть, но никто не воспринимает это серьёз, к сожалению. Маме ещё более менее всё равно, а отец… Он пытается контролировать, пытается «навести на путь истинный», говорит, что музыкой я ничего не заработаю…       - Хуйню несёт твой папаша, - выплёвывает Лиса, доставая сигарету и закуривая её. – Мы с Чеён только благодаря музыки и живём. Мы Маугли, только нас воспитали не волки, а припев и куплет.       - Оно видно. Сцена – это ваша стихия, - Дженни помолчала немного. Вино вдарило ей в голову, и язык уже начал слегка заплетаться. – Ты очень красива на сцене.       Лиса засмеялась:       - Я смотрю, кому-то становится весело?       Студентка вновь покраснела, но было непонятно из-за чего больше – из-за своего поведения или из-за вина, очередной глоток которого она снова сделала. Лиса же не притрагивалась к бутылке, и она была всё время в руках Дженни, что её особо и не хотела, видимо, передавать девушке, и поэтому спокойно и не спеша потягивала алкоголь и морщилась от вкуса напитка.       От каждого глотка Дженни пьянела всё больше. И всё больше разговаривала. Говорила о себе, о своём отце, о жизни, об университете. Лиса слушала. Зачастую очень внимательно, только иногда могла отвлечься на бордовые из-за вина губы, которые Ким соблазнительно облизывала.       Но бутылка кончилась. И терпение Манобан тоже. Когда пьяная шатенка совсем уже ничего не понимала, гитаристка схватила её за руку и повела вниз, ускоряясь с каждой секундой, словно она куда-то опаздывает, словно ей нужно куда-то спешить. Она остановилась у барной стойки и о чём-то на ушко спросила, пока придерживала Дженни за плечо. Получив ответ, она дьявольски ухмыльнулась.       Практически все VIP комнаты были заняты, оставалась свободной только одна, в самом конце коридора, что горел красным.       - Куда ты меня ведёшь, Лиса? – бормотала ничего не понимающая Ким.       - Домой, милая, домой, - проговаривала Манобан.       – Это хорошо, это мне надо… Лиса, - Дженни икнула и засмеялась, - я, если честно, думала, что ты плохая и что ты меня будешь использовать, что ты обязательно меня начнёшь спаивать, чтобы затащить в свою постель. Но меня уже очень давно никто не просил рассказать о себе. И никто уже очень давно никто так внимательно не слушал…       Гитаристка остановилась, и пьяная девушка врезалась в неё и ойкнула. Сердце у Манобан предательски болезненно сжалось, и чувство вины разлилось по всей груди, обжигая и выжигая всё. Она прикусила губу и кинула взгляд на беспомощную Дженни, что прикрыла свои глаза, и сдалась.       Темноволосая повернула в противоположную сторону. Прямо к выходу. Ким, которая, казалось, вот-вот уснёт, проговорила почти непонятно:       - А теперь куда мы идём?..       - Домой, - вздохнула Лиса, нахмурившись. – Теперь точно домой.       Чувство вины постепенно ушло, и гитаристка успокоилась. На время.