Цепи

      - Почему я?       - Почему нет?       - Какой любопытный. Если тебе хочется, заставь меня.       - Я не садист. В отличие от некоторых.       - Поэтому ты просишь, а не приказываешь? - пленник переступил босыми ногами. По каменному полу раздался скрежет цепей. Он представил себя на месте пленника, и пот прошиб плечи. Между ног сладко заныло.       - Я просто спросил. Вдруг.       - И как ты себе это представляешь?       - Никак. Научишь?       - Хм.       - Чудно. Тогда я пошел отсюда нахрен, - но он не пошевелился.       - Раз уж ты здесь, будь добр, сними кандалы.       - Зачем? Ты сбежишь.       - Может, я хочу надеть их на тебя.       - Зачем? - у него стояло.       - А почему нет?       - Ты слишком много болтаешь.       - Ты слишком много просишь, рьёка.              Ичиго подскочил на кровати, оттого что громко хлопнула дверь. Сестры отправились в школу. Солнечный свет залил комнату, над подоконником кружилась пыль, и пятно света жгло одеяло. Будильник молчал. В универ не надо. Птицы орут. Настоящая жизнь, парень. А не эти дурацкие сны...       Ичиго сбросил мокрое от пота одеяло и пошел в холодный душ.              Айзена приковали к стене в единственной уцелевшей башне Лас Ночес. Стальной ошейник короткой цепью соединялся с кольцом, замурованным в камень чуть выше затылка пленника. Кандалы на такой же короткой цепи плотно охватывали запястья. Голые лодыжки были опутаны массивными цепями. Предатель стоял спиной к стене, раскинув руки крестом. В своем рваном белом наряде, с заживающими с невероятной скоростью ранами, он стоял, скованный по рукам и ногам, опустив голову и закрыв глаза. Таким запомнил его Куросаки Ичиго.       Беспомощность. Ненавистное ощущение. Но почему-то при воспоминании о том, как пять лет назад они уходили из Лас Ночес - его друзья, шинигами, последние пустые - все покинули это проклятое место навсегда - при мысли об Айзене, у Куросаки начинало тянуть низ живота.       На улице порывом ветра сорвало с балкона высотки чье-то белье и разметало по двору. Шел тайфун: ливень зарядил с обеда, а ближе к вечеру посыпал град. По тротуару бежали потоки воды. Ичиго заглотил половину рожка мороженого, вытер губы рукавом и решительно зашел в магазинчик Урахары.       - Эй, хозяин.       За пыльными полками в полутьме раздалось шуршание, за которым последовал цокот деревянных сандалий по доскам пола.       - Какие гости! Проходите, проходите, не стесняйтесь. Холодного чаю, быть может?       Ичиго вытер пот с висков и лба.       - Мне как обычно, Урахара, - он сглотнул.       На прилавке волшебным образом появилась красная коробочка с черными пилюлями. Она тут же исчезла в кармане рубашки.       - Благодарю.       - Заходите еще, Куросаки-сан, - Урахара улыбнулся вслед покупателю.       - Да уж зайду. Счет, как обычно, отправишь в Сейрейтей.       - Конечно-конечно, Кучики-тайчо не разорится...       Ичиго остановился, укрывшись от ветра, в темном переулке под мигающей лампой какого-то сомнительного заведения, открыл коробку и проглотил одним махом три горошины. Поморщился от горького вкуса, сковавшего челюсти, и подавил приступ тошноты. Спустя миг в голове стало ясно и пусто.       Хорошо.       И никакого Айзена. И никакой Лас Ночес.              Он не помнил, когда это началось. Весна? Лето? Осень? Он побоялся сказать отцу, хотя должен был – ему или Урахаре. Симптомы... оказались странные. Но если раньше хватало одной таблетки на месяц, то сейчас – на пару часов. Когда он засыпал, становилось хуже. Он терял контроль.       Однажды он пришел к Орихиме и попросил ее отмотать время, чтобы ненадолго вернуть себя прежнего. На месяц. Еще на месяц. Ичиго заглянул в зеркало. На него смотрел все тот же мальчишка - в отличие от Чада и Урью ничуть не повзрослевший... ему даже бриться не надо было; а взгляд был чужой, не шестнадцатилетнего пацана. Сейчас в одном глазу будто лопнула венка - радужку залило черное пятно. Черное, как небо Лас Ночес в окне темницы...              - Айзен... - он слишком долго смотрел на это небо.       - Что?       - Сделай хоть что-нибудь.       - Что сделать тебе, рьёка?       - Не знаю. Перестань мне сниться.       - Ты приходишь по собственной воле.       Ичиго мотнул головой. Нет. Он засыпает и оказывается здесь. В Лас Ночес. Снова и снова. Только он и преступник, прикованный к стене. Словно они вдвоем здесь заперты.       А впрочем, так и есть.       Сначала он приходил проверить узника. Потому что совесть. Сидел напротив и разглядывал. Айзен молчал, не поднимая головы. Это Ичиго не выдержал тишины и заговорил – не Айзен.       - Жалко меня? – усмехнулся предатель. Гордый и бесстрашный. А может, просто безумный.       Так он Айзену и сообщил.       ...С тех пор Ичиго возвращается сюда во снах. Приходит, потому что тянет. А почему тянет – он и сам не знает. Он даже не из этих. Вот Ишида. Он гей. Почему не с ним? Почему хочется загорелую кожу в вырезе туники, спутанные темные волосы, руки, опутанные цепями, темные насмешливые глаза? Он убийца и пленник. А Ичиго – невольный страж и палач. Но тянет так, что руки сами тянутся. А тронуть не смеют.       Потому что палач.       - Поцелуй, - Ичиго сделал шаг. Цепи ударились о каменную стену, когда Айзен отклонил голову. Усмехнулся. Ичиго дышал загнанно.       - Тебе так нравится смотреть на меня в кандалах, рьёка?       - Нет. Да. Я с ума здесь сойду.       - Хочешь свободы? Освободи меня.       - Нет!!!       Ичиго врезал кулаком...              ...по стене ванной. Плитка раскололась, кусок отвалился и загремел по полу, а следом упал стакан с зубными щетками и разбился вдребезги.       - Ты в порядке, Ичиго? - с первого этажа донесся голос отца.       - Да, папа, - он глянул в зеркало. Чернота из глаза исчезла, но радужка сменила цвет с коричневого на золотисто-желтый. Ичиго достал заветную коробочку. Там почти не осталось пилюль.       ...Зачем он только согласился?              - Мы не можем его убить, поскольку он слился с Хогьёку. Хогьёку нельзя уничтожить.       - Ну... можно, - при этих словах взгляды всех оставшихся капитанов обратились на Урахару, и торговец замолчал, а потом виновато улыбнулся и развел руками: - Но я не гарантирую, что мы тоже выживем.       - Значит, остается заточить его навечно.       - Только не в Обществе Душ.       - И не в нашем мире.       - Тогда Уэко Мундо.       - А вдруг он сбежит?       - Предлагаю расчленить его и закопать по частям.       - Кто-то должен за ним следить. Вечно, кстати.       - Желающие?       - Может, он как-нибудь сам тогось? Отбросит копыта?       - А ты возьми и попроси.       - Способ есть, - Урахара что-то непрерывно катал в пальцах. - Но я знаю только одного человека, который способен выдержать такое.       Все взглянули на Ичиго.       - Я готов, - мальчишка пожал плечами - он привык. - Чего там надо?       - Ты станешь стражем его темницы, Куросаки-сан. Это опасно. И есть неприятные побочные эффекты. Если тебе понадобятся силы, - торговец раскрыл ладонь и показал таблетку, - это концентрированная рейацу, - и жизнерадостно добавил: - Тебе отдам со скидкой!       Ичиго согласно кивнул. Он держал взаперти пустого в собственном мире. И сумел его победить, не так ли? Не так ли? Ичиго был готов драться... но оказался не готов к тому, что ему не хотелось драться. Хотелось другого. Побочные эффекты, блин.       И сны.              Губы Айзена были солеными и мягкими.       - Нет, рьёка... - пленник отвернулся, но Ичиго схватил дрожащими пальцами за подбородок и повернул обратно. Он стоял на цыпочках, прижимаясь всем телом.       - Почему нет? – Ичиго несмело провел рукой вниз. Тлеющая ткань рвалась под пальцами. В мире живых прошло пять лет... сколько здесь? Под белым шелком - загорелая кожа и скульптурные мышцы... Годы плена не лишили шинигами силы. Сильный и совершенно беспомощный. Ичиго облизнулся.       Он не понимал и ненавидел свою извращенную страсть. Поначалу спасала мысль, что это пустой бесится, что это его чувства и желания, но он обманывал себя. Пустой смеялся – не сваливайте на меня свои проблемы, вашблагродие, - а Зангецу героически молчал.       Побочные эффекты, да?       - Я не хочу, - сказал Айзен.       Это-то и бесило.       - Что мне сделать, чтобы ты захотел? Дать тебе свободу? - ладонь скользнула вдоль по руке. Пальцы наткнулись на холодную сталь. - Хочешь, расстегну? - хриплым шепотом произнес он, едва понимая, что говорит.       - Ты спишь, рьёка, - Айзен усмехнулся презрительно. - На паре по экономике.              Последнюю пилюлю Ичиго положил на стол. Взял нож. Таблетка оказалась твердой, но с помощью всей дури и такой-то матери ему удалось растереть ее в порошок. Он положил рядом шприц и поставил скоммунизденный у отца физраствор.       Несколько минут Ичиго рассматривал черный порошок на салфетке. Потом дотянулся до учебника и положил сверху.       Нет.              - Айзен. Почему это происходит?       - Ты стал интересоваться причинами? Непохоже на тебя, рьёка.       - Я задал тебе вопрос, Айзен, - иногда – часто – хотелось подойти и ударить. Ладонью плашмя по лицу. Пленник знал и словно нарочно разжигал в Ичиго злость.       Как же трудно удержаться, когда ты палач. Когда у тебя есть право.       - Тебя используют.       - Как? Кто? – Ичиго сглотнул.       Пленник промолчал.       - Мы договоримся, Айзен? Если я расстегну…? - подушечки пальцев скользили по ошейнику. Вторая рука гладила живот шинигами, сползая все ниже.       - Ты не расстегнешь. Ты боишься меня, рьёка.       - Не боюсь, - Ичиго отступил в сторону, сжал холодные пальцы. Такие длинные, по сравнению с его собственными. Недвижимые. Он коснулся губами. Провел языком. Чуть приоткрыл рот.       Айзен повернул голову.       - Это только сон, - сказал он. - Иллюзия, Куросаки Ичиго.       - Я знаю, - хрипло ответил мальчишка. - Ты в Лас Ночес, а я в мире живых.       - Так почему ты не зайдешь в гости? - губы раздвинулись в улыбке. - Мне скучно.              Ичиго пребывал в полнейшей уверенности, что как только он откроет гарганту, как по затылку прилетит чем-то увесистым. Из Общества Душ или от Урахары – неважно. Да и не знал он, как она работает.       Стоило только захотеть. Гарганта захлопнулась за Куросаки, и никто его не остановил.       Высоко над головой на фоне черного неба белела последняя башня Лас Ночес. Под ногами хрустнул бесцветный песок, когда Ичиго направился к лестнице в развороченном дверном проеме. Даже пустые сторонились развалин крепости.       Он толкнул массивную дверь. Небольшая комната, высокий закругленный потолок. Стены гладкие, мраморные, белые, кое-где трещины. Он знал их наперечет по своим снам. Узкие бойницы вместо окон далеко вверху. Черное небо. В углах дрожали огни светильников. Глаза постепенно привыкали к полутьме.       - Только ты можешь открыть эту дверь, - от стены раздался глухой голос. - Ты гарант моего заключения здесь, мальчик-рьёка.       - Хочешь, чтобы я тебя отпустил?       - И ты отпустишь, - пленник поднял голову. Цепи стукнули о камень.       - Убеди меня.       Ичиго подошел – страх он оставил в мире живых – коснулся ладонью лица и, не раздумывая, прижался к губам.       Не такие, как во сне. Слаще.       - Они намереваются с твоей помощью избавиться от... - Айзен отвернулся, но Ичиго не позволил отстраниться, снова наклоняя голову и целуя. – Урахара и эти таблетки... - Ичиго с силой провел языком по губам, не слушая. – Дай же сказать, рьёка.       - Потом.       Ичиго рванул с груди Айзена тунику. Отодвинулся и сдернул с себя футболку, бросил на пол. Взгляды встретились.       «Хорошо. Мы договоримся, рьёка».       Ичиго, как зачарованный, трогал напрягшиеся плечи, водил ладонями по груди и бокам, гладил мускулистый живот. Не холодный, не как во сне. Он хмыкнул. Конечно, во сне он мог только представлять то, чего никогда не знал. Рука соскользнула с пояса, ребро ладони задело пах. Джинсы стали уже, чем обычно. Ичиго поднял взгляд на пленника. И расстегнул джинсы.       - Руки, - потребовал пленник.       Ичиго взглянул на кандалы. Они мешали. Хотя… пусть будут. Но не так. Он пожелал – и замки на кандалах звякнули, освобождая руки. Потом – на ошейнике. Айзен шагнул вперед, таща за собой цепи вокруг лодыжек, подхватил податливого мальчишку и почти бросил на стену, к которой был только что прикован. Ичиго повернулся спиной к предателю. Лоб холодил камень. Одну руку отвели в сторону и вверх. Металл захлопнулся на запястье.       Теперь правильно. Он стоял на цыпочках – кандалы находились высоко. Нашел ступней холодные цепи и забрался повыше.       - Ты этого хотел, рьёка? – Айзен обхватил его сзади.       - Да, - хрипло. - А ты будешь делать все, что я скажу тебе, Айзен?       - У тебя хватит наглости сказать мне, чего ты хочешь? - теплое дыхание шевельнуло волосы на затылке. Браслет щелкнул на другой руке. Ичиго распластался по стене, тяжело дыша, царапаясь щекой и плечами, переступая по груде цепей на полу и собственной одежды в поисках равновесия. Айзен поддерживал его под живот.       - Берешь на слабо? - Ичиго знал, что бредит, но это было, черт возьми, слишком приятно, чтобы останавливаться сейчас.       Ладони нырнули под пояс штанов и под трусы, чуть сжали подтянутые ягодицы. Горячо. По спине пробежал холодок, на шее выступил пот. Джинсы потянули вниз, до колен. Ичиго снова переступил, скидывая узкие штаны до щиколоток. Было страшно. Страшно любопытно. По спине и голым ногам скользнул шелк – так, что мурашки по коже. Айзен бросил свой наряд.       Тусклый свет переливался на коже и тяжелых браслетах. Мальчишка стоял голый у стены, с раскиданными в разные стороны руками и держался за кольца, замурованные в мрамор.       - Ты красивый, рьёка, - губы обхватили мочку уха, потянули. - Нагнись немного.       - Заткнись, Айзен, - он зашипел. - Я не могу двигаться, - дернул руками зло, загремели тяжелые цепи. Айзен зарылся лицом в загривок, чуть сжал в ладони ягодицу, пальцы нырнули в промежность. Ичиго снова дернулся, зашипев.       - Не бейся так, - усмешка. - Ты же так не убьешься, - он переместил ладонь на пах. Провел большим пальцем вдоль члена, собрал в ладони мошонку, отпустил. Ичиго выстонал сквозь зубы что-то неприличное. Дыхание перехватило. Он не сопротивлялся – почти повис. Макушкой уперся в стену и следил из-под прищура за рукой Айзена.       - А ты никогда не говорил, что умеешь с парнями, - к чести спасителя мира, получилось передать в голосе издевку.       - Думаешь, за сто с лишним лет в качестве шинигами мне не приходило в голову попробовать все, что возможно?       - Так уж и все? - выдохнул Ичиго, умирая от похоти.       Рука на члене двигалась слишком медленно, но неожиданно ладонь сцепилась в плотное кольцо и насадилась с силой – и так же обратно. Ичиго мотнул головой, протестующе застонав.       - Расслабься, - Айзен терся бедрами о ягодицы. Что бы он ни говорил про «не хочу», у него тоже стояло. Снова недомолвки? Ичиго сдавленно хмыкнул и всхлипнул, когда в его мошонку уперся кончик члена. - Кончай. Чем больше раз, тем лучше.       Раз?!       - Раз? - переспросил Ичиго и судорожно сглотнул.       - Ты не взял смазку.       - О… черт... - до Ичиго не сразу дошел смысл фразы. Айзен притянул его ближе, наклонил голову и провел кромкой зубов по горлу мальчишки. Пальцы с силой скользнули по головке члена. В глазах Ичиго потемнело. Он резко откинулся, толкаясь бедрами. И снова безвольно повис на стене, касаясь горячей кожей гладкого холодного камня. Айзен отпустил его. Никакого облегчения оргазм не принес.       Скользкие пальцы гладили между ягодиц. Ичиго полуобернулся и покосился на Айзена выжидающе. Палец протолкнулся внутрь.       - Не дергайся, - предупредил.       - Я не дергаюсь, - недовольным шепотом отозвался Ичиго.       - Будет больно.       - Я знаю, - огрызнулся он. - Не говори со мной, как с малявкой.       - Когда ты успел стать взрослым, рьёка? - презрительно выдохнул Айзен в плечо. И протолкнул второй палец. Ичиго почти подпрыгнул и загремел цепями. Отвратительный скрежет. Гулкое эхо отразилось от стен. Мальчишка сжал зубы с силой, чтобы не заорать. Нет, Айзен не пытался сделать больно – хотя Ичиго ожидал от него всего – но было непривычно. И стыдно. Ему не может это нравиться. Да?       - Выдыхай, - приказал Айзен.       - Чего...       - Дыши, рьёка, дальше будет хуже.       Пальцы продолжали массировать, постепенно продвигаясь глубже. Внизу все жгло. Он чуть качнулся назад, чтобы насадиться разом и покончить с этим... Не дали. Айзен крепко обхватил живот, погладил, куда смог дотянуться – ребра, грудь, цепляясь ногтями за сосок. Растягивая и скользя внутри. Вынимал, сплевывал на руку, и снова. Ичиго кусал губы, изгибался и хватался за металлические кольца. Мышцы перекатывались на руках и спине, бока блестели испариной, кончики рыжих торчащих волос слиплись от пота и кололи плечи. Это было так...       Круто, да. Когда мальчишка перестал сопротивляться и снова беспомощно повис, Айзен ослабил захват, втиснулся между ним стеной и опустился на колени между ног. Ичиго глянул вниз. Лучше бы он этого не делал. Снова протолкнув пальцы и гладя внутри, пленник наклонился и взял губами набухший член. Сжал свободной рукой мошонку. Мальчишка беспомощно взвыл и потянулся вверх на носочках, теряя равновесие. Он повернул голову и вцепился зубами в свое плечо. Кожа была соленая от пота. Кусал до боли, вскрикивая, сжимаясь и почти не переставая стонать. Упругий рот скользил вдоль члена.       Он снова кончил и снова слишком быстро.       Айзен сплюнул в руку и встал сзади.       - Готов, рьёка? - насмешливый голос толкнулся в ухо и одновременно с этим внутрь подались пальцы.       - Подожди…       - Сколько можно ждать.       - Дай отдышаться.       - Уже устал? – в голосе чувствовалась издевательская улыбка. - А где твое хваленое второе дыхание, герой?       - Айзен! – прорычал предупреждающе. – А где же твоя хваленая выдержка, предатель?!       Айзен подхватил его под бедра.       - Знаешь, что я хочу сейчас сделать, рьёка? – спросил пленник.       - Убить меня? Давай, попробуй… Ты все равно отсюда не выйдешь.       - Нет, - усмешка. – Затянуть на тебе ошейник… - зубы скользнули по загривку, прикусили кожу. – Придушить слегка… как котенка. Чтобы дергался жалобно и мяукал.       Пальцы исчезли. Ичиго застонал в голос, почувствовав между ягодиц твердый и скользкий член.       - Скажи мне, рьёка, ты так себе это представлял? – губы прижались к плечу. Прикусил. Облизал. – Когда дрочил дома?       - Заткнись… - злым шепотом.       Его чуть приподняли и насадили на горячий член. Мальчишка сжался, вцепился из последних сил в стальные кольца и откинул голову. Зажмурился. Это был не сон. По спине пробежала дрожь. По щеке скользнули волосы. Он распахнул глаза и обернулся. Губы Айзена оказались у самых его губ. Ичиго висел на руках предателя, и голова лежала на его плече. Можно и не держаться уже.       Он толкнулся глубже. Движение отозвалось вспышкой на краю сознания. Айзен наклонился и поцеловал грубо, настойчиво, и мальчишка податливо открыл рот, следя мутным взглядом из-под ресниц. Жадно водил языком.       - Еще, - невольно срывалось с распухших губ. – Еще, Айзен, - и сам помогал бедрами. Закатывал глаза и вздрагивал от удовольствия, когда Айзен зло сжимал пальцы, и по ногам пробегала приятная судорога. Злость – это хорошо. Это жар – такой же, что разгорался внутри. Ичиго дергался нетерпеливо. Еще. Глубже. Быстрее.       - Громче, Ичиго.       - Не называй меня так… Ненавижу…       - Взаимно, - на выдохе.       Внутри разлилось тепло, и с каждым движением оно поднималось выше, по копчику, по спине, до ребер, щекотало под самым языком. Кандалы натирали потные запястья – завтра будет больно.       Но это завтра.       Одна рука соскользнула с мокрого бедра и обхватила влажный член, задвигалась в такт толчкам. Ичиго мотнул головой, впился зубами в губу и кончил с бессильным вскриком. Айзен резко двинулся, вжимая мальчишку в стену. Замер на несколько секунд, только руки, отпустив бедро Ичиго, водили по животу. Ногти царапали кожу, оставляя жгучие следы, и в шею толкалось тяжелое дыхание.       В лопатку отдавался загнанный стук сердца предателя. От него несло жаром и – оглушительно – рейацу. Да и сам Ичиго… воздух в комнате дрожал, как в пустыне под палящим солнцем.       Вот это да. Надо успокоиться. Иначе они разнесут к чертям всю башню.       Ичиго слабо шевельнулся. По воле стража замок расстегнулся, рука безвольно скользнула вниз по стене. Вторая. Цепи повисли, царапая мрамор. В тот же миг его отпустили. Мальчишка сполз на пол по стеночке, не чувствуя ни рук, ни ног. Айзен сел рядом на груду одежды и закрыл глаза.       Сколько времени прошло – неважно. В темнице раздавалось напряженное дыхание. Куросаки не торопился подниматься с пола – камень приятно холодил, и это постепенно приводило его в чувство. Он вспомнил кое-что.       - Ладно, - Ичиго перекатился на бок, лицом к Айзену. Темные глаза предателя насмешливо глянули вниз. - Давай про Урахару, только по-быстрому. А потом повторим.              Конец