hope

тэну нравится их новый дом. они бросили всё вот так вот, почти за день, не вынашивая никаких планов побега, а просто решив за неделю посмотреть жилье и тут же его купив. в кафе вместе лучше не ходить, на улице днем — тоже, а если и получалось выйти куда-то, из-за расходящихся графиков это было совсем недолго. за последние два года все стало таким сложным, что… пришлось расставить приоритеты. и сначала тэн, кажется, сделал абсолютно правильный выбор в сторону дела всей своей жизни, а не любовника, что может исчезнуть послезавтра. но стоило ему представить жизнь без енхо и совсем недолго пожить ею, сразу стало очевидно — дело гиблое. он без него как без воздуха: думать не получается, постоянно хочется спать от кислородного голодания и до дрожи хочется снова увидеть его счастливое лицо. сколько бы раз он не пробовал доказать самому себе, что и сам прекрасно справляется, в конце концов получалось доказать только обратное. это почти невозможно терпеть, когда половину своей сознательной жизни ты провел рядом с любимым человеком, который вдруг выпал из нее насовсем. — кто хорошая девочка, кто такая замечательная и пушистая? — оглянувшись через плечо, он расплывается в довольной улыбке, глядя на севшего у окна джонни с кошкой на коленях. она, видимо, не особо против, что ее круглосуточно чешут и кормят, так что даже не шевелится. — это ты-ы, ты такая хорошая! оставлять своих пушистых детей в общежитии было слишком тяжело. прошло, наверное, полчаса, пока он наконец позволил себе в последний раз посмотреть на них и закрыть дверь, стоя с чемоданом в руке. расставаться с чем-то родным всегда так больно и сложно, но… очередной выбор, что ему придется сделать: расстаться с енхо или бросить самого себя здесь? возможно, в этом даже есть что-то не совсем здоровое, в их взаимной привязанности и готовности жертвовать всем, чем только можно. но тэна не особенно беспокоят такие мысли теперь, потому что больше, собственно, ничего и нет. в глуши, куда они приехали, вполне можно жить целый год безбедно на те деньги, что они привезли с собой, и еще и выплачивать за этот самый дом. тэну жаль их обоих, жаль, что приходится отказываться от работы и дела всей жизни в пользу друг друга, и хотелось бы повернуть все вспять, вернуться… только теперь дороги назад уже нет. он отводит взгляд с кошки, лениво скользит вверх по синей футболке со и вздыхает. разве можно жалеть о чем-то, когда твоя награда за страдания — такой мужчина дома? тэн уверен почти на сотню процентов, что они смогут прижиться здесь и явно не пропадут. можно пойти работать куда угодно, хоть туда же, в танцы, хоть куда-то еще. пока они молоды и полны сил отстаивать себя и свое право завести человеческую семью с нечеловеческим пушистым ребенком, их ничто не разлучит и не сломает. тэну ужасно нравится их новый дом. два этажа, большой балкон со столиком и ковриком для йоги, потрепанный половик на крыльце от старых хозяев и куча пыльной мебели внутри. здесь еще предстоит навести уют и порядок, особенно у чердака, но сейчас ему это только в радость. он сколько угодно готов протирать полки и драить полы, только чтобы этот дом теперь навсегда был их, чтобы они могли укрыться в нем от оставшихся проблем и наказаний. не может ведь так быть, что их просто отпустят вот так, без суда и следствия? — тэн! голос наконец снова вырывает его из размышлений, он поднимает глаза на стоящего уже перед ним джонни и неловко моргает. мио смотрит на него желтыми глазами и жалобно мяукает с рук, видимо, больше предпочитая нахождение на твёрдой земле, чем катания. — а? — макароны будешь? — продолжая наглаживать кошку, енхо неотрывно смотрит на него и поднимает бровь, улыбаясь. — только погреть надо, я щас, пять секунд. — да не надо, потом поешь, мы же вот завтракали… а, ну как, четыре часа прошло, — абсолютно не подозревая, что прошло настолько много времени его залипания в стену, тэн неуверенно смотрит на него и открывает рот. — тогда буду. молча кивнув и наконец поставив кошку на пол, джонни смешно скользит в носках по линолеуму до кухни и цепляется руками за косяки. единственное, что они не рассчитали, это то, что кровать здесь рассчитана на тайцев, как и двери и все прочее, поэтому енхо везде приходится запихивать. видели бы вы, как они досюда на автобусе добирались: стоять, согнувшись в три побеги, и при этом еще умудряясь заплатить, вот это настоящие способности сверхчеловека. — ну что ты так на меня смотришь? — наклонив голову в сторону, тэн на какой-то смеси тайского и кошачьего принимается спрашивать у ничего не понимающей кошки глупости. — ты тоже есть хочешь? вот же кормили… еще больше, чем дом, ему нравится как изменился уклад их жизни. они раньше никогда не жили вдвоём дольше, чем неделю, да и не до этого было совсем. не было времени на то, чтобы отдохнуть и посмотреть друг на друга заново, свежим взглядом, не приевшимся и не замыленным. только после этого тэн почему-то понял, что любит его до сих пор также сильно, как и какое-то бесконечное количество лет назад. это странно, знать друг друга так давно, но быть наедине совсем немного. им нужно привыкнуть. многое, наверное, покажется странным или неудобным здесь, в непривычной простоте и отсутствии прежнего комфорта. спасибо, что есть душ, и что воду экономить пока не приходится: тэну, в целом, много и не надо. почесав наглую серую морду за ухом, он с довольной улыбкой поднимается и щелкает выключателем, прежде чем пойти на кухню. в их общежитии всегда пахло какой-то едой, в основном потому, что вытяжка не справлялась, а сейчас… сейчас этого еще нет. тэн прислушивается к скрипучему полу, шуму холодильника, открывает форточку, чтобы выглянуть в окно, и вдыхает свежий воздух. здесь хорошо. пока не так обжито и не так комфортно, но у них впереди примерно вечность, чтобы создать из этого свое собственное гнездо. — куда полез, сбежать уже хочешь? — испуганно ойкнув, тэн и правда чуть не вываливается, вцепившись руками в подоконник. теплые пальцы аккуратно сползают с талии вниз по бедрам, а джонни удобно устраивает голову у него на плече, ткнувшись подбородком. — раньше думать надо было, теперь никуда не денешься. — жаль, а так хотелось, — наигранно вздохнув, он поворачивается чуть в сторону. чтобы найти чужую щеку и оставить на ней смазанный поцелуй. как он может быть таким идеальным всё время, а? как ни посмотришь, ну греческая статуя, ей богу. и характер соответствующий. разве бывает так, чтобы достался безупречный человек? — пошли давай есть, хотелось ему. никуда не пущу, — с довольным смехом енхо ощутимо сжимает ладони: короткий шлепок и недовольный вздох слышны так отчётливо, будто они в огромном зале с превосходной акустикой. — будешь терпеть меня до конца жизни. — и как же мне это пережить? — развернувшись, чтобы упереться бедрами удобнее и уложить руки на чужие плечи, тэн поднимается одной выше и гладит по теплой щеке большим пальцем. — даже не представляю. наверное, ты меня выживешь отсюда… — конечно, — между их лицами, наверное, и десяти сантиметров нет, но обоим так нравится эта игра, что никто не подаётся первый. джонни опирается ладонями о подоконник, наклоняется ниже, слегка сгорбившись, и улыбается. глупости — одним словом можно описать всё, чем они занимаются здесь в первые дни жизни. — продам все твои брендовые вещи… и кошку себе оставлю. — нет, ну это уже слишком, про кошку было лишнее, — со смешком потянувшись вперед, тэн мягко целует, чтобы наконец замолчал уже, а потом поднимает к лицу и вторую ладонь тоже. руки смыкаются на талии, подтягивают ближе, вынуждая привставать на носочки и всеми силами стараться не шлепнуться на пол прямо тут. в перерывах между поцелуями есть только немного смеха, замечания из разряда «устала спина, почему ты не мог вырасти повыше» или «устали ноги, какого черта ты такой здоровый» и долгие переглядки. в такие красивые глаза, конечно, грех не смотреть. да и тэн вообще был удивлен, что оказался одним из немногих, кто делает им комплименты. разве можно не замечать, как они блестят от радости? разве можно не любоваться тем, как они смеются и улыбаться вместе с ним? тэн мог бы еще примерно вечность стоять и молча смотреть, пока макароны бы не остыли окончательно. и они точно остынут опять, даже если снова разогреть их.