Осень- пора перемен.

Осень- пора перемен… Так гласил заголовок одного модного глянцевого журнала, которому Сяо Чжань отчего-то поверил. Но так ли это на самом деле? Эти заголовки пишутся слишком громкими, специально, чтобы потенциальный читатель покупал, а не воплощал в жизнь. Так или иначе Чжань теперь может только горько плакать, истекая потом в зале для танцев. Подготовка к празднику осени шла полным ходом. Университет искусств гудел от всеразличных репетиций и выставок. Студенты в этот период особенно нервные, потому что надо показать на что ты способен, не ударив в грязь лицом. А особенно нервные и злые те, что с танцевального направления. А если быть совсем уж точным, то имя этого самого зла- Ван Ибо. Личный кошмар Чжаня. Ужас летящий на крыльях ночи. Когда пару дней назад, Сяо пришёл к своему куратору и сказал, что хочет чего-то нового и интересного, что бы не только петь со сцены, но и попробовать себя в другой сфере творчества, парень не ожидал, что его приставят к Ибо. Он с двумя парнями делал кавер на Black Pink и соответственно им нужен был четвёртый участник, который у них в общем-то был, но по каким-то причинам испарился. Его будто магической пылью сдуло. Ходили слухи о том, что Ван довёл молодого парнишку до такой степени, что тот перевёлся в другой университет в другом городе, лишь бы никогда больше не встречаться с Ибо, но это конечно же всё на уровне слухов. Праздник осени в этом году выпадал на всеми любимый и знаменитый Хэллоуин, поэтому танцевальное направление выбрало для перевоплощения женскую группу. Мол это прикольно, да и что-то новое и в свете праздника позволительное. Чжань честно пытался, каждый день оттачивал своё мастерство, приходил раньше всех и уходил позже, танцевал везде, даже в душе. Правда после того, как чуть не сломал себе ногу, потеряв равновесие из-за мыла, решил не рисковать и повторять хореографию у себя в голове, пока моется. Но у него не выходило от слова совсем. Точнее выходило, но: — Ты, блять, что делаешь? Рука должна быть немного согнута, а тело расслабленно натянуто. Ты что правда не догоняешь? — злился Ибо. Он и был кстати тем самым «но». Сколько бы Чжань не репетировал, Вану не нравилось ничего. То он руку до конца выпрямит, то походка у него не мягкая, то он должен быть женственным, потому что это косплей на девушек, а он мужик неотёсанный, то он дышит не так. В общем и целом, у Сяо создавалось ощущение будто бы Ибо просто его не любит, вот и гоняет как зайца по огороду. — Я стараюсь, Ибо. Скажи конкретно, что тебя не устраивает? — пытается сохранять спокойствие Чжань. - Ты не стараешься. Что меня не устраивает? Ты серьёзно?! — кричит Ван.- Да то, что ты не можешь нормально двигаться. Ты не пластичный, ужасно двигающийся, похожий на дерево придурок, который решил, что танцы- это легко и поэтому записался сюда. Но танцевать- это не петь, понимаешь? В танцах ты должен выкладываться, тут у тебя нет фонограммы, ты не можешь ошибиться даже на миллиметр.- объясняет Ибо. Видит бог Чжань пытался, он правда старался не конфликтовать с хореографом, но всему есть придел. Поэтому он встаёт с пола, вытирая пот с лица и заодно слёзы выступившие от обиды с глаз и тихо выходит из комнаты сказав напоследок негромкое: — Да танцевать, не петь. Человеком быть на танцах не учат. Дурацкий Ибо. Как же он достал со своим высокомерием. Опять они остались в танцевальном классе вдвоём, опять Ван кричал на него. Сяо всё бы стерпел, всё бы понял и принял, но не когда оскорбляют его вид деятельности. Это пожалуй уже переходит все границы. Если танцевать, не петь, пусть это петух попробует взять высокую ноту и пропеть на ней. Да нихера у него не получиться, думает про себя Чжань, стирая тыльной стороной ладони упавшие на щёки слёзы. Мышцы ноют от усиленных тренировок, а ещё отчего-то болит сердце. Его будто на кусочки разобрали. Брюнет всегда был очень чувствительным и эмоциональным, а тут за пару дней на него вывалили столько отборочного дерьма, а теперь ещё и дело всей его жизни засрали. Парню больно на физическом и моральном уровнях одновременно, поэтому он пишет в чате друзьям, прося о встрече. Кутаясь в свой огромный вязаный шарф красного цвета, выходя на улицу, не оглядываясь по сторонам, а зря. Со второго этажа на него смотрит один пшеничноволосый парень, что кажется сегодня перегнул палку, но гордость не позволяет догнать и извиниться. Ибо просто прожигает взглядом спину уходящую вдаль, отмечая, что Чжаню надо бы теплее одеваться.

***

— Это невозможно, я правда стараюсь. Работаю уже по-моему больше всех, а он всё придирается и придирается, а последняя его фраза так вообще убила. Как можно сравнивать два абсолютно разных вида деятельности, видит бог я пытался, но больше не могу. — поднимая руки к потолку, жалуется своим друзьям Чжань. — И что же ты будешь делать? — спрашивает Сюань Лу. Она всегда больше всех переживала за своих друзей. — А что ещё остаётся? Я уйду, наверное, не буду же я терпеть всё это. — Но ты же не из тех кто просто так сдаётся.- протестует Чжаню Чжочен. — Да, но что ты предлагаешь? Терпеть все те унизительные слова, которые вылетают из его рта? Мы там не одни. Он называет меня по всякому, а его дружки просто глазеют на это.- у брюнета даже слёзы снова выступают. Он же не какой-то парень для поднятия самооценки и ничего Ибо не сделал. — Мы всё понимаем, но ты же хотел открыться чему-то новому, а ещё радовался, когда узнал, что вы танцуете pink venom. Ты же так давно хотел выучить именно эту хореографию.- пытается успокоить Цзи Ли. Ему обидно за друга, но так же он знает, что если сейчас Чжань оставит затею с танцем, то чувство вины съест его. Друг всегда был таким, всегда терпел и делал всё для комфорта других, даже если ему это неудобно и неприятно. Сейчас главное поддержать его, чтобы не ушёл и продолжил танцевать. — А-Ли, не дави на него.- возразила Сюань Лу, которая кажется знала всю их компании как облупленных. — Этот Ван Ибо, обзывает его и прилюдно унижает, зачем это терпеть. А-Чжань, если ты уйдёшь никто тебя винить в этом не будет. Ты же знаешь? — Знаю.- понуро отвечает брюнет.

***

Дождь завернул с самого утра, заставляя студентов в два раза сильнее бороться со сном. Сегодня у всех потоков совместные лекции, это сделано для того, чтобы отпустить студентов как можно раньше готовиться к празднику, так как зачастую разные направления работают над одним творческим делом. Чжань, как добросовестный студент, честно пытался слушать и вникать, но вся правда в том, что он перестал понимать лектора с момента, как только та начала говорить. Парень пол ночи провёл в размышлениях о том, что же ему всё-таки делать с деспотом в роли Ван Ибо, который отчего-то всю пару на него, хоть и не заметно, не в открытую, но пялится. И сейчас приоритеты Сяо из-за этого направлены слегка не на историю возникновения древнекитайской культуры, а на то что бы прийти в его новую, хоть и маленькую, но уютную квартирку, обнять подушку панду и уснуть крепким здоровым сном, что бы не думать вообще ни о чём. В конечном итоге мерный стук по крыше и полумрак в аудитории сделали своё дело, и Чжань наклонившись на парту тихонько засопел. Ему снились крепкие руки, что обнимали и грели. Снился любящий человек, что в такую погоду готовил бы им какао, пока Чжань, кутаясь в пледе, пёк бы для них шоколадные печенья. Яркие улыбки и звонкий смех разносившийся по маленькой квартире-студии и конечно же безумная любовь в глазах напротив, что смотрели бы только на него. Да, он романтик. Да, хочет всё так как показывают в романтических фильмах, но кто же ему запретит мечтать то? Правда долго ему мечтать не пришлось, кто-то сильно тормошил его за плечо. — Просыпайся, крошка. — нежный, чуть хриплый голос звал его, опасно шепча на ухо. Он был очень похож на… — Ну же, давай, пора вставать. Чжань улыбаясь открыл глаза и перед ним стоял никто иной как Ван Ибо. Ему что сейчас показалось? — Что ты сейчас сказал? — в надежде на нормальный ответ спрашивает Сяо. — Говорю, если опоздаешь на тренировку, я спущу с тебя три шкуры, понял? Проснись и пой, пара закончилась. — агрессивно и грубо, в духе Ибо и как только Чжань, мог подумать о милых прозвищах со стороны этого чудного парня. А этот самый парень, выбегает в коридор с ужасно колотящимся сердцем и румянцем на щеках. — Ибо, возьми себя в руки, придурок. Тебе не шестнадцать лет. — ругал он себя, идя по коридору и мысленно умилялся тому, какой же милый Чжань когда спит или улыбается спросонья.

***

Вновь репетиция. Вновь ругань и оскорбления. Вновь футболка насквозь и запотевшие зеркала, и так же как и вчера они вдвоём в танцевальном классе. Всё повторяется вновь и вновь, за редким исключением. Сяо Чжань сегодня реагирует не так как обычно. Он улыбается, повторяя одну и ту же фразу «Хорошо, учитель Ван, я сделаю так как вы и сказали». У Ибо уже глаз дергается, а всё дело в том, что у него есть небольшой фетиш. Он любит когда ему подчиняются, любит когда партнёр покладистый и готов делать всё так как ему приказывает сам Ибо. Парень, если честно, в растерянности, он не знает, как работать с брюнетом так, что бы его глупое сердце не трепетало от каждого вздоха и выдоха Чжаня. Он скрывал свои чувства за грубостью, отталкивал и отрицал, так чтобы ему было легче справляться с ними. Однако Сяо сегодня особенно мил, красив и будто светится. А бедный Ибо сейчас помрёт от тахикардии, кажется. — У тебя что-то хорошее случилось? — как бы невзначай интересуется Ибо, после очередной улыбки, на его «хватит быть бревном, ты совсем никудышный танцор, завязывай». — С чего ты это взял? — задыхаясь от интенсивной работы, спрашивает Чжань. Открыв бутылку с водой и отпивая из неё жадными глотками. А у Ибо Error 404 в голове. У него конкретно сбоит и слова все теряются, а в груди жар разжигается, опускаясь плавно к низу живота. Потому что чёртов Сяо Чжань, пьёт не очень аккуратно, так что капли воды смешиваясь с потом, спускаются по его шее, оставляя после себя табун мурашек. А кадык двигается плавно вверх вниз, Вану хочется припасть губами к нему, возможно даже укусить, оставив после себя след, чтобы все знали, кому принадлежит брюнет. Ой, кажется пора заканчивать тренировку, потом что ещё чуть-чуть и возбуждение хореографа будет видно даже в свободных, мешковатых спортивных штанах. — Ибо? — вопросительно тянет сбившимся голосом Чжань. — Чёрт. — шепчет тихо себе под нос студент танцевального факультета. — Что? — уже громче, прочищая горло спрашивает Ван. А Сяо смеётся искренне и заливисто, так же как и в его сне. Он сегодня весь день ходит с фантомным ощущением этого самого сна на теле. — Чего ты смеёшься? — опомнившись спрашивает танцор. Он снова залип на смеющегося Чжаня. — Ибо, когда ты последний раз гулял по городу? Просто ходил от улицы к улице, что-то думал себе? Когда ты в последний раз думал о чём-то кроме танцев? — вопросы внезапные, не это хотел услыхать Ван, да и признаться честно он в растерянности не только из-за того, что вопросы были неожиданным поворотом в их мини диалоге, а потому что он и не помнит когда это было в последний раз. — Я? — пытается тянуть время Ван. — Ну не я же. — снова смеётся Чжань. - Смотри за окном темнеет и сегодня в центре города будет проходить фаер шоу. Не хочешь сходить со мной? Мы расслабимся, посидим потом в каком-нибудь кафе, а завтра с новыми силами проведём финальную репетицию. У Ибо снова сбой в системе и немой вопрос прямо на лбу «а что так можно было что-ли?» — Но у нас не готов танец. — Он готов, Ван-лаоши, а ты просто любишь делать всё идеально, но Ибо, не все могут работать так же как ты в зале круглый год. — он заглядывает прямо в глаза своему личному кошмару и отчего-то Ван ему больше не кажется таким страшным, как в первые дни. Почему-то Чжаню хочется накормить его вкусными шоколадными печеньями по бабушкиному рецепту и как в том сне, нырнуть в его тёплые объятья, что бы потом, так же как и сегодня фантомное чувство сильных рук преследовало его весь день. — Но у нас завтра не финальная репетиция. — только и может выдавит из себя парень. Ему страшно, а вдруг влюблённость, которую он так бережно хранил в сердце три года, будет раскрыта? Ибо же запросто может спалить себя. Стоит только чуть-чуть коснуться его, Чжаня, тела у бедного парня мурашки по коже, сердце в агонии и дух спирает. — Ибо. — ласково тянет брюнет. — Тогда тем более, мы можем один вечер посвятить не только танцам. Ты мне интересен как человек, я был бы не против узнать тебя поближе. Это ночь так действует на него или это Сяо просто уже сошёл с ума от переутомления, поэтому хочет быть ближе с таким деспотом как Ибо. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Но почему-то Чжань не считает Вана своим врагом, лишь человеком который отдаётся своему увлечению душой и телом, поэтому он так строг с окружающими, а с собой, по мнению Сяо, он ещё строже. Парня надо отвлечь хоть на немного, этим брюнет и занимается, идя под руку с Ибо и скупая всю уличную еду, которая ему нравится. — Если будешь так питаться, посадишь себе желудок. — самую малость высокомерно, говорит Ибо Чжаню. — А ты что волнуешься? — подтрунивает над ним брюнет. — Да. — лаконично отвечают ему, смотря в самую душу. И как Чжань не замечал раньше, у Ибо очень красивые глаза. Там на самом их дне чертята выплясывают, заставляя смотреть только на них. У парня искры во взгляде или же это просто отблеск каруселей, стоявших в парке развлечений, в который они пришли. — Красиво. — заявляет Сяо, всё так же не опуская своих глаз от чужих. — Очень. — отвечают, глаза в глаза, проникновенно и до мурашек. Они так и стоят замерев не отводя взгляда. Вокруг них то и дело носятся люди, куда-тот опаздывая, толкая их локтями и извиняясь уносились прочь, но им всё не по чём. Посреди прогулочной аллеи зажглись два сердца, светясь точно так же как фонарики, что пускали вверх люди, как опасные факелы на фаер шоу. Одно из них давно тлело, а второе как керосин устроило пожар, воспламенив себя ярче всех звёзд на этом свете. — Позволь мне маленькую вольность. — шепчет Чжань, боясь спугнуть. — Какую? — так же тихо отвечают ему. — Разреши мне тебя обнять. — с надеждой в голосе. — Разрешаю.- ответ получается чуть дрожащим и совсем совсем неуверенным, будто бы человек напротив опасается, что над ним просто шутят. Сегодня, кстати дождь лил весь день и на улице очень промозгло, но пару парней, обнявшись, прямо посреди пешеходной аллеи, кажется, всё устраивает. Ибо, кстати не любит холод, не любит осень, но с Чжанем как-то всё по другому. Тепло и совсем не серо. С ним весело, а не уныло, а ещё с ним до дрожи по телу и замирания сердца. С ним так, как надо, будто бы всё на месте.

***

— Привет. — раздаётся около уха Чжаня приятный бархатный голос. — Это тебе. — Привет, спасибо. — разворачиваясь и принимают стаканчик. Уже третий день Ибо приносит ему по утрам кофе, чтобы тот не спал на лекциях, а запоминал и учился. Танцор сам так объяснял, когда первый раз вручил картонный стаканчик с ароматным напитком. — Я так и привыкнуть могу. — Так привыкай. Снова виснет неловкая пауза, снова они смотрят в глаза друг друга, видя каждый своё отражение. — Я…- начинает Ибо, но его перебивают. — Чжань, сколько тебя можно ждать? — Чжочен стремительно летит на друга, прыгая на него с объятьями. — Мы тебя заждались. Ты помнишь куда мы сегодня идём вместо пар? У Ибо в глазах ревности хоть отбавляй и практически вырываются слова о том, чтобы этот странный парень со светлыми волосами, держал руки при себе и не обнимал ЕГО Сяо Чжаня. — Как это? Сегодня что ли? — недоумевает брюнет, пока хореограф сжимает руки в кулак, заставляя себя сдерживаться. — Ну конечно. Лу и Ли нас уже заждались. — не обращая на закипающего Ибо никакого внимания, вдохновенно говорит Чжочен. — Ну хорошо, пошли тогда. — Чжань смотрит на хореографа, замечая, что тот кажется чем-то расстроен и уже было хочет предложить пойти с нами, но его перебивают. — Быстрее, пошли. Сяо в свою очередь обходит Чжочена, подходя к Вану и берёт его за руку. — Хочешь пойти с нами? Обещаю будет весело. Ибо хочет, ужасно хочет, но не может. Не при его друзьях, которые явно могу что-то да заподозрить и сказать об этом брюнету, а Ибо сам хочет признаться, понимаете? Это должен быть он. Он лидер и всегда во всём должен быть первым. Но пока что танцор только медлит, потому что боится, что его отвергнут, позволяя себе лишь ухаживать и телесно прикасаться на тренировках. — Жду тебя на тренировке, не опаздывай, пожалуйста. — сжимает руку, отдавая своё тепло Ван. А затем берёт вторую и пока Чжочен отвлёкся на кого-то, нежно дует на них, согревая ледяные руки своим дыханием. — Очень тебя жду. Не мёрзни. — а потом уходит быстрым шагом, потому что снова тахикардия и дрожь по всему телу. Он сейчас что, губами касался ладошек Чжаня? Да он сумасшедший. Нет он точно касался, хоть и мимолётно, но всё же. Губы горят, а это значит, что да прикосновение было.

***

— Итак, господин Сяо Чжань, расскажете нам каково быть влюблённым в тирана и деспота, который мучает вас денно и нощно? — направляет Чжочен на друга большую ложку, изображая микрофон. Компания друзей собралась в старом потрёпанном жизнью трейлере. Они всегда тут собираются, чтобы поесть после того, как изрисуют заброшенные стены граффити. Никакого криминала, эти стены правительство само позволяет раскрашивать, а их компания за любой творческий движ, тем более с бесплатной едой потом. — Заткнись, придурок. Журналистов не спрашивали, да и к тому же, никто не влюбился. Засунь свои фантазии куда подальше. — огрызается Чжань. — А-Чжань, ты чего он же просто шутит. — успокаивающе гладя по бедру, говорит Лу. А брюнет и сам не понимает, чего это он так вспылил, но старается об этом не думать, коротко извинившись. Впрочем, инцидент быстро забывается за весёлым смехом и приколами, но стоит Чжаню переступить порог своей квартиры, после тяжёлой тренировки, то он начинает вспоминать, как Ибо нежно поправлял ему руки, как прижимал за талию, крепко, как вёл своими жилистыми и длинными пальцами, по бёдрам, показывая, что в этой позе они должны быть прямыми и тут парня просто кроет. Возбуждение приятными волнами накатывает всё сильнее, заставляя дышать чаще, всё больше прокручивая события вечерней тренировки в своей голове. А когда стоя под душем, доводит себя до приятной разрядки, понимает, что попал, влип по уши. Кажется прав был Чжочен, говоря, что он…

***

— Влюбился. — Чего? — не понимает следующим утром друг, когда брюнет ему при первой же встрече говорит только одно слово. — Я, кажется, и правда влюбился в него. — В кого? — все ещё недопонимает Чжочен. Сонный мозг вообще никак не хочет обрабатывать информацию. — Да блять. Ну что не понятного? — не выдерживает Чжань, психуя, и говоря громко и чётко, ладно хоть не на весь кампус. — Я влюбился в Ибо. — А ну это и так было понятно. — трёт сонные глаза блондин, он до утра писал статью, ему явно сейчас не до друга что плещет радужной призмой во все стороны, ему бы поспать. — А... ну в смысле... это... поздравляю тебя друг мой, как ты это понял? — опомнился наконец Чжочен. — Да так, вчера разок передёрнул на него и сразу прозрел. — возмущается брюнет совершенной отстранённости друга. — Что мне делать теперь? — громко, достаточно чтобы услышали ближайшие к ним люди. — Я как только вспоминаю его улыбку мне хочется лужицей растаять прям тут, а когда… — Чжань… — Не перебивай. А когда вспоминаю его сильные руки на моих бёдрах, то возбуждаюсь будто мне семнадцать и у меня спермотоксикоз… — Сяо Чжань, остановись прошу.- но его предупреждения никто не слышит. — А когда смотрю в его глаза, то понимаю, что… — Что ты понимаешь? — раздаётся над ухом, вмиг побледневшего брюнета. У него кажется даже сердце остановилось, а ноги так и вовсе подогнулись, так, что тем самым сильным рукам пришлось его придержать. — Так что ты понимаешь, крошка? Что? Крошка? Не ищите сегодня одного Сяо Чжаня, он разложился на атомы от этого прозвища, сказанного ему на ухо бархатным голосом, с сексуальной хрипотцой. — О… Он за моей спиной? — не своим голосом спрашивает брюнет у друга, а тот только кивает. — Ну всё я сваливаю. — заявляет Чжочен. Предатель какой. Таких друзей иметь, врагов не надо. Чжань аккуратно, на негнущихся ногах, разворачивается в кольце рук и смотрит в те самые глаза в которых он: — Тону. — Что? — Я тону в твоих глазах. А потом берёт и целует. Вот так просто на парковке перед университетом. От Ибо пахнет вкусно. Хлопком с нотками жасмина, а ещё совсем чуть-чуть машинным маслом. У него ветер осенний в волосах гуляет, помогая Чжаню путать их. У Ибо губы вкусные, сладкие будто карамель, что так любит добавлять в свой кофе Сяо. А ещё потрясающие руки, что без усилий притягивают к себе, будто пытаясь в себя человека вжать, но он немного опоздал, Чжань уже кажется в нём, причём очень давно. С первой же тренировки, как только услышал сталь в голосе, как ощутил силу пальцев и властный характер. Это всё его маленькие фетиши. Ибо хотел оттолкнуть, сделать так, чтобы про чувства брюнет не узнал до его признания, потому что он должен быть первым, он лидер, а получилось наоборот. Притянул, возбудил и влюбил. У хореографа властный характер, он по натуре своей доминант, а Чжань и не против, когда его к стенке прижимают, врываясь в рот языком упираясь коленкой в пах. Он лишь слегка трётся о то, потому что не может больше терпеть, потому что возбуждён до предела. — У нас тренировка. — шепчет в раскрытые губы Ибо, а затем эти самые губы кусает, проводит рукой по бедру, соскальзывая на внутреннюю часть и сжимает до синяков, но Чжань и не против, ему нравится так. — Финальная тренировка, после выступление, а там держись, Сяо Чжань, я устрою тебе сладкую жизнь. — Ибо слегка душит рукой, а затем совсем неожиданно для брюнета оставляет засос, с тихим «люблю» и уходит, утянув за собой Чжаня. Выступление, кстати прошло хорошо, они даже взяли награду, вот только на сцену вышли не все. Ибо шепнув на ухо Ю Биню, что он уходит с А-Чжанем, скрылся из виду. Да в прочем Бинь и не был против, он давно ждал, когда же его друг признается, ведь всё было прозрачней воды. Все эти томные взгляды, растяжка и ахи со вздохами. Он рад за друзей, держа кубок в руках. Пока в зале для танцев Ибо стоя сзади вёл рукой по бедру, переходя на пах, Ю Бинь выходил за наградой. Ю Бинь принимал поздравление, пока Чжань громко кричал, упираясь руками в станок. Ю Бинь как мог отмазывал Ибо, пока все зеркала в зале запотевали. Ю Бинь улыбался, пока Чжань и Ибо предавались плотским утехам, выстанывая имена друг друга. Бинь уставши сошёл со сцены, когда новая пара закончив свой анархический танец, считала засосы на теле брюнета, что россыпью его украшали. Они встретились в коридоре, обменявшись понимающими и благодарными взглядами, рукопожатиями и коротким, завтра тренировки не будет. А затем в квартире хореографа, пара вновь целовалась нежно и трепетно. Произнося клятвы в слух и некоторые про себя, запечатывали обещания и долго долго обнимались, лёжа уставшие на широкой кровати хозяина. — Я люблю тебя, крошка. — тихонько на ухо, а в ответ лишь мурчат, а затем поцелуй интимный оставляют на руках хозяина и крепче к груди прижимаются. И всё-таки он первый произнёс эти, избитые жизнью, но такие важные и желанные слова. — Я тебя тоже. — всё же звучит чуть позднее, в тишине уютно квартиры, освещаемой полной луной. Осень всё же пора перемен и Сяо Чжань ни на грамм не жалеет, что купил тут журнал и поверив в яркий заголовок решил поменять свою жизнь. И пусть в начале было трудно расценить правильность своих действий, зато теперь у него есть прекрасный молодой человек, что крепко прижав прямо к сердцу, тихонько сопит в шею брюнету, пуская мурашки по коже. Верьте в чудеса, они бывает сбываются.