История одной жизни

Кажется, она впервые может понять злость Дазая на людей, что постоянно мешают совершить безупречное самоубийство. Вопреки собственной способности умереть оказалось легче, чем она думала. Правда, без просчетов не обошлось. Конечно, было глупостью думать, что скудные способности её тактики и планирования смогут обойти логику и ум Осаму. Впрочем, он никогда не делает что-то просто так. Для таких людей, как шатен не существует ничего святого, смотря на мир сверху-вниз. Но ты же знаешь, что существует… Больничная палата, наполненная запахом лекарств и стерильности, режет. Скоро это место станет вторым домом для неё. Может стоит перевести сюда собственные вещи? Хотя, Микаэла слишком устала, чтобы делать хоть что-то. Когда воля к жизни слабеет, ты постепенно угасаешь. Подобное можно невольно сравнить с бесцельным существование в попытках найти смысл, однако ей это не нужно. Уж лучше вообще ничего не чувствовать, чем проходить всё заново. Собственная глупость кажется трусостью, и будь Аико здесь, то точно дала бы парочку хороших пинков под зад, оставляя постоянное блуждание по её снам. В сознании всё ещё звучит тихое: «так было нужно» вызывая бурю эмоций внутри, а мягкое: «тебе ещё слишком рано умирать» пустоту. Описать её состояние можно тремя «п». «Потеряна» — потому что весь мир разрушен, а как жить дальше она не знает. «Поражена» — потому что очнуться в теплых объятиях двух тел по бокам, совсем не то, что она ожидает. «Похуй» — потому что кристаллически насрать на последствия, когда её кулак приземляется прямо в лица рядом, образуя синяки. Комната наполняется сдавленными криками двух совершенно не похожих друг на друга голосов, отдаваясь внутри приятным теплом. Впервые за это время она чувствует облегчение и совсем несвойственное возбуждение, позволяя улыбке появиться на устах. «Заслужили» — думает светловолосая. Притворяться собой больше не имеет смысла. Раз уж ей не дали умереть, то придется жить дальше, обещая себе никогда и никого больше не любить, чтобы собственное сердце и остатки души были в безопасности. В наличии души она сомневается, заглядывая на собственное отражение в кофейно-голубых глазах. В них боль смешивается со счастьем и преданностью. Она даже завидует. Такие живые глаза. Такие влюбленные… Вот же ж, дерьмо. Это комично, чертовски смешно, что сдавленный хохот срывается с её губ, перемешиваясь с обжигающими щёки слезами. Такая простая истина, что хочется закурить, метаться по кровати, доводя собственное состояние до истерики, но… похуй. Чуя счастлив, до безумия счастлив, видя разноцветные глаза и слушая стук чужого сердца. И зол, бешено зол, что не смог быть рядом. Испугавшись потерять хотя бы крупицу чувств, что она испытывала по отношению к нему. Рыжеволосый отказывался принимать тот факт, что опоздал, потому что, вашу мать, нет. Человек, которого он любил больше всего на свете, человек, кто из раза в раз доказывает ему, что он не просто «неудавшийся» эксперимент, а намного больше, и человек, что сражался с ним в порыве гнева, растягивая время до прибытия скумбрии и избегая ударов «порчи» — не может сдаться. Накахара готов себе сердце вырвать, Дазаю тоже, потому что собственными руками разрушали того, кого любили, следуя порыву ревности от неразделенных чувств. Мир перед лазурными глазами рушится, сваливаясь в небытие, когда с каждым днем Ито становится всё более счастливой. Это видно сразу и, возможно, он тоже счастлив, топя свое горе в море вина и крови. До того момента, пока шатен не бросает на его стол папку с досье на её избранника. Осаму слишком серьёзен и невозмутим, смотря на него, а у Чуи стол трескается под рукой от осознания предстоящей чертовщины. Какого быть возлюбленным солнца? Значит ли это умереть, если оно погаснет? Будет ли у него шанс узнать ответ? Обманчиво-ласковые прикосновения светловолосой к собственному лицу отзываются приятным теплом внутри, заставляя сердце биться быстрее. Она смеется прерывисто и надломлено, потому что не чувствует. Ни-че-го. Микаэла наклоняется ближе, вопреки боли, что прорезает все её затекшие мышцы, чтобы опалить прерывистым дыханием ухо: — Слушай меня внимательно, потому что я скажу это только один раз из уважения и того, что когда-то испытывала, — она затихает на доли секунды, подбирая слова, — если хочешь быть счастлив, то откажись дальше любить иллюзию, которую видишь перед собой. Нет, светловолосая не монстр, чтобы унижать чужие чувства, несмотря на ненависть. Она бы и не стала, потому что разбитое сердце, что было у нее в груди — никому не пожелаешь. Ито никогда не врёт, именно это так ценит Чуя, а неправильно подобранные слова могут уничтожить. Девушка дала ему выбор, если он не будет достаточно глуп, то поймёт какой смысл несут её слова. Это угроза, потому что она действительно воспользуется его слабостью, ради собственной выгоды, как сделали они. Он понимает. Сразу и быстро, смотря на утраченный цвет её глаз, когда Микаэла отстраняется. Нет. Скумбрия когда-то назвала его «псом». Что ж, это так. Накахара задерживает слабую тонкую руку на доли секунды, чтобы дать свой ответ, целуя внутреннюю сторону ладони. Не может отказаться. Проводя ночи возле её постели на протяжении двух недель, стирая соленую воду и слушая лихорадочные крики, наполненные всепоглощающим отчаянием, адресованные не ему и, как ни странно, Осаму:

«Нет! Не уходи! Никуда от меня не уходи! Не бросай меня! Прошу, останься!»

«Ведь я люблю тебя!»

Он понимает, что будет не более, чем замена. Возможно, даже заменой не будет, потому что не достоин. Всё неправильно. Не так он должен был признаться и получить отказ. Не так он представлял это в своей голове. И совсем не на такой ответ надеялся. — Я люблю тебя. Рыжеволосый больше не скрывает своих чувств, позволяя лазурной радужке передать всю их глубину. — А я тебя нет. Её безразличие удушающее. Каждой клеточкой тела он чувствует, что это не ложь. Пиздецки больно. Хочется кричать, разрушить всё, что видит, но Чуя только улыбается, потому что до самого конца Микаэла остаётся собой: честной, прямолинейной и правильной. Той, кого он любит несмотря ни на что. Смотря на уходящий силуэт рыжеволосого, Ито не жалеет. Он сделал свой выбор, но почему-то где-то глубоко внутри она видит укоризненный взгляд своей подруги, что желает дать ей по голове со всей дури. — Ты необычайно тих для себя, Дазай, — замечает девушка. — Решил, что вам будет лучше прояснить всё, — он поднимается со стула, скрывая один единственный глаз за густой челкой. Осаму знает, что у него нет той же привилегии, чтобы озвучить свои чувства, потому что в отличии от слизняка, светловолосая ненавидит его сильнее. Настолько глубоко, что даже шрама не остаётся на теле, потому что его бы он любил, не позволяя зарасти каждый день. Больше всего на свете он жаждет, чтобы прямо сейчас его остановили, не позволяя совершить очередную глупость, чтобы как раньше позвали по имени и спросили не хочет ли он выпить. Потому что в отличии от остальных, Ито ни разу не осудила его наклонности, молча приходя перематывать новые шрамы.

— Даже не спросишь почему?

— В этом нет смысла, потому что я понимаю причину. Не такая тупая, мумия.

У него есть ужасная привычка — терять то, что обрел, сразу же после нахождения. Девушка может простить многое и прощает, однако он зашел слишком далеко, настолько, что даже сам себя простить не может, видя счастливо-мертвецкую улыбку. Он бы с трупом танцевал до самого конца, пока кто-то не решит убрать его, лелея надежду, что она очнется, что сможет быть рядом, либо себя убьёт наверняка. — Я люблю тебя, — он оборачивается у самой двери. Осаму, как никогда осознает, что его любовь — отвратительный кусок дерьма, как и он сам. — Не ври, ты любишь только себя, — она устало ложиться в кровать, закрывая глаза, — и это нормально. Дазай знает, что это ложь, потому девушка говорит её только из уважения к тому, кем его считала. Хочется сказать, что это неправда, что он в лепёшку расшибётся, чтобы доказать истину своих слов, но… Выбор он делает отличный от Чуи, потому что где-то глубоко внутри понимает, что только так может доказать обратное. Бросает, как всегда, слыша тихое: «нет», адресованное не ему. Почти черное помещение её спальни наполняется едва различимыми огнями машин, что начинают ездить, как только часы пробьют четыре. За окном бушует ливень, приятно лаская слух. Пустым взглядом следя за длинными полосами на потолке, Ито осознает: таблетки больше не действуют. Привычки остаются привычками, поэтому она только устало выдыхает, нехотя поднимаясь. Теплый запах какао, смешанный с кофе, наполняет квартиру. Мика смотрит на пустынные улицы, держа кружку в руках. Ночная прохлада освежает, даруя и без того не засыпающую бодрость. Порой девушка даже боится, что сойдёт с ума, потому что тело может заснуть только полностью измотанное. Существует и другой вариант, но она совсем не хочет думать об этом. Её подсознание играет злую шутку. Светловолосая не идиотка, чтобы не заметить реакцию собственного тела, которое начинает резко впадать в сон, от прикосновений или слишком близкого присутствия Дазая и Чуи рядом. Она осознаёт это почти сразу. «Я так привыкла прятаться от своих чувств, что теперь даже не хочу пытаться их понять» — думает она, поднося сигарету с препаратами к губам. Китайцы — небывало умные люди, которые додумались до столь специфического способа лечения глубокой депрессии. Дальше всё происходит по приевшемуся сценарию: тренировка, душ, завтрак и поход до агентства. Микаэла открывает его первым, начиная свою работу раньше остальных. Без людей рядом думается лучше, да и отвлекаться не приходится, учитывая её рассеянное внимание. Ито смотрит на последнее не ознакомленное досье, что принадлежит напарнику её сестры. Девушка даже не скрывает того, что роет под каждого, находя определенные секреты, что вряд ли бы хотелось раскрывать. Всё же, Карин мастер вскрывать засекреченные архивы. Наверное, это не совсем честно по отношению к ним, однако лучше быть готовым ко всему. Этот урок она уясняет на сто процентов, потому что у всех есть темное прошлое, которое хочется забыть, как и у девушки. На глазах появляются слёзы, вчитываясь в текст внимательнее. Ей по сердцу скребет то, сколько боли вынес этот ребёнок, совсем забывая о времени. Вдумчиво, погружаясь слишком глубоко, будто сторонний наблюдатель девушка видит все сцены ужаса, закрывая лицо руками. Возможно, она даже завидует, понимая сколько доброты кроется внутри Ацуши, облокачиваясь о спинку кресла. «Вот же ж, хорошо, что ему досталась «другая версия» наставника, а не тот, кто обучал нас с Аку-тян» — голова свешивается назад, замечая бежевые брюки и песочный цвет пальто. — Ты необычайно рано, — говорит светловолосая, как обычно, — такого рвения к работе я не ожидала. — Стало интересно, кто такой странный, что в пол шестого уже работает, — карие глаза скользят по столу, замечая ещё не скрытые бумаги, кивая в их сторону, — из-за этого ты плакала? — Какая разница, тебе такое вряд ли понять, — девушка даже документы не спешит скрывать. Разницы особо нет, да и не делает она ничего плохого, учитывая свой род деятельности. Знать о других — её обязанность. — Твои слова ранят моё сердце, — состроив гримасу обиды, он улыбается. Осаму ненавидит, когда из разноцветных глаз капают слёзы, поэтому он только смахивает ещё одну, поднося к собственным губам, — ты слишком впечатлительная. Микаэла уже привыкла к его выходкам, чтобы хоть как-то разозлиться. Она спокойно отворачивается обратно к своему столу, складывая бумаги в ящик. — Если убедился, что всё в порядке, то убирайся от меня куда подальше, — нежным голосом просит светловолосая. Что-то ей не даёт покоя, потому что Рик имеет привычку звонить прямо перед серьёзными ситуации, предупреждая совершенно ненавязчиво о приближающейся опасности. В голове бродят тысячи вариаций, которые стоит проверить прежде, чем что-то случится. «Мне нужен кофе» — думает девушка, поднимаясь со своего места. Функционирование уходит под ноль, когда шатен слишком близко, что в принципе можно применить, как в хорошую, так и в плохую сторону. Не похоже, что он собирается уходить, поэтому девушка достает две кружки, ставя чайник. В лучшем случае она сможет безнаказанно поспать лишние минуты, в худшем просто потратить время на постоянные препирательства с Осаму. Однако, первым делом стоит наладить когнитивные способности своей головы. Темно-карие глаза следят за заторможенно двигающейся Ито, которая наматывает прядь своих волос, задумываясь о чём-то. Раньше ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять какие мысли поселились в светлой голове, однако сейчас всё сложнее. Кажется, она постепенно привыкает к нему, переставая посылать к чертям, и отвечает спокойно. Правда, борьба между ними выливается в других вещах, например: он постоянно подвергает её информацию сомнению, заставляя выкладывать больше, однако это заканчивается через три раза, когда она довольно хмыкает, показывая средний палец. Информатор из неё действительно хороший, как и универсальный игрок. В команде или нет Ито работает чисто, почти не придраться. Хотя бессмысленные риски всё равно остаются. Впрочем, стратегия ей совсем не свойственна, складываясь из импровизации и анализа на месте. Только вот, выглядит она слишком уставшей и измотанной, будто не спит ночами. Ещё больше настораживает то, что уже долгое время Микаэла прибывает в агентстве с раннего утра. Да и общий язык со всеми нашла. «Если бы их не было, ты бы чаще меня замечала?» — вздыхая, он садится на своё место, устало положив голову на руки. В это время разноцветные глаза гипнотизируют вторую чашку кофе, пытаясь понять, как сделать так, чтобы он не плевался. «А меня это волнует?» — неожиданно думает девушка, соглашаясь, что нет. Подумав ещё немного, она кладет ложку сахара, решив не путать «случайно» с солью, относя произведение своей кулинарии коллеге. Свернувшись на столе, Осаму вообще не реагирует, когда она ставит чашку с характерным стуком о деревянный стол. Ито замечает, что пальто висит на спинке кресла, а сам парень остаётся в светло-голубой почти белой рубашке с полосками и жилете. «У него волосы быстро растут, завидую» — смотря на шею, девушка проводит по выпирающим костям позвоночника пальцами, слегка царапая кожу. — Ты разве не носил бинты? — слегка задумчиво интересуется светловолосая, убирая руку. — Я их снял, на случай, как сейчас, — разочарованно поднимаясь, отвечает Дазай, — вдруг ты проявишь интерес к моей шее. Она только глаза наверх закатывает от нескрываемого флирта в его голосе. — Обычно, крови Карин хватает, — девушка придвигает к нему чашку ближе, — если собрался спать, то иди на диван, если нет, выпей кофе. Карие глаза слегка расширяются от удивления, когда замечают собственную кружку, которую она потрудилась наполнить. Улыбка появляется на его губах, слегка смущаясь. — Какая ты заботливая, — весёлым тоном, он подносит чашку к губам, делая глоток, — спасибо. — Это взятка, так что пей свой кофе, и не мешай, — Микаэла хмыкает, уходя к своему месту. Дазай думает, что это самый вкусный кофе, который он пил. В основном горький, но с легкой нотой сладости, он сам такой делает, однако сложно их сравнить, ибо вкусы совершенно противоположные. Возможно, всё дело в том, что его сделала Ито, которая уже двадцать минут сидит перед собственным ноутбуком, что-то печатая и качая головой в такт музыке из наушников. Вишневые губы едва слышно напевают слова, растягивая их. Isn't it lovely, all alone Heart made of glass, my mind of stone Похоже, она совсем забывает, что не одна, становясь более расслабленной. Разноцветные глаза отражают свет монитора, сонно моргая. Микаэла прижимает руку к лицу, зевая, в шоке отодвигая её назад, когда видит кровь. — Чёрт, вот же ж проблема с этим сном! — думает девушка, не замечая, как произносит слова вслух. Роясь другой рукой в сумке, светловолосая достает сигареты, собираясь принять успокоительное. Скорее всего перенапряглась со всем этим сбитым режимом и нервным истощение, так что лучше расслабить свои мозги, что не угомоняются. Она выходит на улицу поджигая белую бумагу фильтра. Первый вдох заглушает все мысли в голове, оставляя долгожданный покой, а тело становится легче. — Мне надо меньше думать, — разговаривая с собой, девушка делает ещё одну затяжку. — Так это основная проблема твоей бессонницы? — вкрадчивый голос раздается над ухом. «Я уже и забыла, что ты тут» — Микаэла вздрагивает, отшатываясь на несколько метров. Тонкая рука поправляет съехавшие на лицо волосы, убирая их обратно. — В основном, — выпуская дым, светловолосая пожимает плечами. — Но сейчас ты хочешь спать, — продолжает шатен, складывая руки на груди. — Я не собираюсь обсуждать свои проблемы с тобой, Дазай, — разноцветные глаза закрываются, а с губ срывается очередная ложь, — всё в порядке, просто привыкаю к режиму. Выпытывать у Ито что-то бесполезно, потому что она до последнего не признается в том, что происходит на самом деле. Они в этом похожи. Пока что его устроит такой ответ. — Ну, раз тебе надо поспать, то мы идём спать, — переплетая её руку со своей, довольно говорит шатен. «Какого хрена?» — крутиться на языке у Микаэлы, когда она оказывается на диване, прижатая к телу парня. Сопротивляться особо не хочется, а вот спать даже очень. Ну, наверное, он пока не понял, как именно реагирует девушка на его присутствие, так что можно не переживать. — Может объяснишь, почему я должна «спать» на тебе? — сонно-недовольно уточняет она. — Потому что диван один, а нас двое, — спокойно поясняет парень. — Ты можешь расположиться на полу, — предлагает светловолосая. Поскольку её слова остались проигнорированы, Микаэла слегка приподнимается на руках, рассматривая перед собой нахально-довольный вид бывшего наставника. Голова поворачивается в сторону пола, открывая вид на худую шею, что украшали бордовые засосы, виднеющиеся из-под съехавшей кофты. Чужие метки на фарфоровой коже неприятно режут глаза, а внутри разгорается ревность. Рука рефлекторно сжимается на её талии, причиняя небольшой дискомфорт. Взгляд холодеет, а в голове кроются собственнические мысли. — Что ты, мать твою, делаешь? — разноцветные глаза загораются, опаленные светом утреннего солнца. Его холодные губы оказываются на мягкой коже, ровно в том месте, где стоит раздражающая глаз метка вешалки для шляп, стирая её новой. — Дазай, чёрт тебя дери, пусти! — он перехватывает тонкую руку, что заносится для удара, сплетая их пальцы вместе. Теперь Ито оказывается зажата между спинкой дивана и мужским телом, в совершенно безвыходном положении. Разноцветные глаза встречаются с удовлетворённо-обозленным взглядом кофейных глаз, устало закрываясь. Осаму прижимает девушку ближе к себе, удобно устроив свою голову на её руке. Ему кажется, что стоит снова разжать ладони, и она исчезнет, как в прошлый раз. От этой мысли дурно, парень даже не знает, как снова будет жить без глупых выходок, к которым так привык, и постоянных сплетен, спонсируемых ей же. — Давай, совершим двойное самоубийство? — тихо спрашивает он. — П-шёл на хер, му-мия… Сонный голос вызывает улыбку, и Дазай прикасается губами ко лбу девушки, тихо глотая: «люблю тебя» на языке, потому что ему нет веры. Карин уже давно привыкла ко всему, что вытворяет её напарница будь то ранние подъёмы, постоянное курение или весёлые посиделки с алкоголем, однако к этому она не была готова. От слова совершенно. Темноволосая исправно приходит за полчаса до того времени, когда агентство откроется, идя на поводу не у блаженного сна, а у собственной ответственности. К сожалению, избавиться от неё она не может, собственно, как и от своей главной занозы в причинном месте. Первые пару часов после сна ей обычно не хочется жить, так что мозг отключается, переходя в автопилот. Если что-то и случится, то Микаэла сообщит. Что она умела делать, так это доносить информацию до нужных людей. Офис встречает странной пустотой и тишиной, даже привычного: «живем-живем» не слышно. Зато есть до-смерти красная Тори, прижавшая свою руку к лицу, чтобы не запищать, попутно делая фотографии чего-то. Автопилот Сузу ещё не выключен до конца, однако небольшой огонек интереса проскальзывает в глазах, медленно подбираясь к подростку. Она совсем не ожидает увидеть картину, где Ито прижимается к бывшему наставнику, спокойно посапывая на диване, а Дазай бы зарывался носом в светлые волосы бывшей ученицы, по-хозяйски закинув ногу на женское тело. — Хватит уже, пошли работать, — шепотом говорить Карин, зевая. — Ты вообще не удивлена? — также тихо интересуется Нара, приподнимая бровь. — Конечно нет, после десятого я устала удивляться, — пожимая плечами отвечает она, вспоминая, как впервые застукала девушку за не самыми приличными занятиями, — просто, это Микаэла, у которой интересы меняются каждые десять минут. Сколько она знает девушку, то та постоянно меняла парней, как перчатки. Один раз это вызвало вопрос, потому что стая отпето влюбленных мужчин за твоим окном — проблема, как и постоянные цветы с подарками. В этот день она впервые узнала весь ужас способности «чтеца душ» на собственной шкуре, потому что внутри Ито не было сил, чтобы найти причину. Она просто показала всю историю своей жизни, что было запрещено правилами, заставляя задуматься. Карин будто стала ей, переживая всё то же самое. Это было не совсем честно по отношению к напарнице, поэтому темноволосая попросила «прочесть» её собственную историю. В тот вечер пили они много, как и плакали, не говоря ни слова. Сузу держит своё мнение при себе, однако границы между ними стерлись, когда каждая позволила прикоснуться к своей душе. — Карин-сама, вы на кого ставите? — неожиданно спрашивает Тори, — Лично я предпочту Накахару-сан. — На двоих, — серьёзно отвечает девушка, многозначительно улыбаясь. Иногда полезно смотреть со стороны, в конце концов, кто-то говорил, что любовь и ненависть ходят рука об руку. — Чем вы здесь занимаетесь? Голос мужчины разрезает тишину помещения, заставляя их вздрогнуть. Девушки медленно оборачиваются, прекрасно понимая кто стоит сзади. — Утро доброе, Куникида-сан! Громко, слишком громко. Рефлексы Карин, отточенные годами, заставляют присесть сразу же, потянув двоих людей за собой. Не хватало, чтобы кому-то в голову горшок прилетел. Холодный ветер от разрезающего свиста несчастного растения чувствуется где-то наверху. — Завалитесь нахер, — сонно поднимаясь, Ито раскрывает глаза. Хватает доли секунды, чтобы понять что происходит, и скинуть надоедливую скотину, что определенно не спит, с дивана прямо на пол. И не важно, что благодаря ему она смогла выспаться без кошмаров. — Хоть слово вякните, сотру вам все воспоминания к чёрту, — злостно говорит девушка, — это не то, что вы успели себе на придумывать. — Ты слишком жестока, Ито, — потирая ушибленную поясницу, ноет шатен, — разве можно так со спящими? — Со спящими — нет, с тобой — да, — холодно отвечает информатор. Девушка принимает сидячее положение, закинув ногу на ногу. Она зевает ещё раз, лениво почёсывая голову. Разноцветная пара глаз вопросительно смотрит на всё ещё сидящих людей, удивленно вскидывая бровь. «Ну, да ладно. Дело-то не моё» — кивнув самой себе, Микаэла поднимается, оставляя всех. — А почему мы всё ещё сидим? — тихо спрашивает Тори. — Подожди ещё секунду. Синие глаза переводят свой взгляд на блондина, подмечая, что он необычайно тих для своего характера, пока до неё не доходит в чём дело. Обычно гневное лицо Куникида украшает прекрасное смущение, буровя зеленым взглядом переплетенные с темноволосой руки. У неё губы растекаются в по-кошачьи довольной улыбке, чувствуя атмосферу романтики во всём этом дне. Чувство радости медленно сменяется обреченностью, потому что у неё такого никогда не будет. Да и вряд ли на лице Рюноске может появиться что-то кроме холода, презрения и безразличия. «Интересно, его вообще интересует что-то кроме доказательства собственной силы и попыток заслужить уважение Дазая, в перерывах между бойней с Ацуши?» — печально выдыхает она, осознавая, что в маленьком мире парня ей нет места. Тори вырывается из собственных мыслей, когда слышит трехэтажный мат, доносящийся с кухни, и хруст стекла. Кажется, теперь ясно почему Карин настоятельно держала их внизу. Не выспавшаяся Микаэла — злая Микаэла.